Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 81

Разом скинули РД, а там кроме боеприпасов и всякой прочей военной дребедени и амуниции, у каждого по две мины к ротному миномету. Чтобы минометный расчет разгрузить каждому бойцу еще перед началом операции мины всучили. Такая мина тоже между прочим не легкая штука, а в горах каждый лишний грамм тонной давит.

Перед началом марша идем отдавать мины минометчикам, те такое добро не в какую брать не хотят. Сначала матом переругиваемся:

— Возьми свою х. ню! — требую я и протягиваю мину.

— Да на х. й она мне нужна? — искренне недоумевая отказывается и.о. командира четвертого минометного взвода, старший сержант и афганский побратим Жук и заводит руки за спину.

— Возьми сука! — наседаю я, — а то хуже будет.

— Ой! Испугал! — презрительно отвечает Жук и ехидно улыбается.

— Ну ты и б…ть, — изумляюсь я его наглости и разглядев самую его суть тут же произвожу матерого солдата дембеля в женский пол мужского рода:

— Ты пидор возьми мину!

— Да я тебя… — наступает на меня сжимая кулаки здоровенный Жук.

За малым, дело до драки не дошло. Малым делом капитан А*** оказался. Услышав перебранку он с ленцой подходит к нам ковыряя пальцем в зубах. Сожрал уже принесенную нами курятину, довольно отмечаю я. Капитан А*** невозмутимо продолжая ковыряться в зубах слушает обе стороны. Знаете он русский человек, а вот решение выносит чисто еврейское ну прямо соломоново решение. Сплюнув застрявшее в зубах мясо, он закуривает и преспокойненько заявляет:

— Сами разбирайтесь, — выпускает из легких сигаретный дымок, и широко улыбаясь уточняет:

— Или мины у третьего взвода остаются тогда и пленные им под охрану переходят, или минометчики свои боеприпасы забирают, а им в помощь мы афганских добровольцев передаем.

Стоя чуть поодаль и примеряя походные ремни минометного ствола, лафета и плиты, заодно и разинув рты смотрят на нас бывшие в употреблении афганские душманы, а теперь разом перевоспитанные и призванные в советскую армию «добровольцы». Чего они там про нас думают?

— Давай мины сюда, — с лютой злобой соглашается принять боеприпасы Жук.

— Эй вы! — кричит нам лейтенант П*** — Разобрались? А теперь в ГПЗ (головная походная застава, иначе боевое охранение при движении части) бегоом марш!

Наш третий взвод передовой заставой идет, за нами вторая рота, дальше с интервалами еще две роты первого батальона. При первой роте и штаб батальона. Комбат, начальник штаба и взвод управления связисты. Поверху над нами постоянно вертолет барражирует, прикрывает и ведет воздушную разведку. Место нахождения баз противника установлено агентурной разведкой и подкорректировано полученными в ходе операции войсковыми разведанными. Это если культурненько по военной терминологии выражаться, а если тоже по военному, но попроще, то стукачи что у духов работали за деньги всех их базы и сдали, а пленные которых мы захватили, в ходе активного допроса подтвердили: точно там базы находятся, а еще и запасные есть, вот там то и там то. Ликвидация этих баз и расположенных на них отрядов противника и есть смысл проводимой операции.

Все мы уже повоевали и от комбата до распоследнего солдата прекрасно понимали, что это х. ня, а не операция. Так базы брать, что воду в решете носить, капли останутся, а вся влага уйдет. Духи они же не дураки, совсем не дураки, у них половина полевых командиров, это бывшие афганские офицеры учившиеся в Союзе. Да тут и гением партизанской войны не надо быть. Все просто, за нашими подразделениями постоянно ведется визуальная разведка, с опорных баз они с момента начала нашей операции давным-давно ушли, рассредоточились в горах. По пути следования наших рот ставятся противопехотные мины, за минным заграждением засада. И пламенный привет вам шурави от воинов Ислама, если даже не подорвался на мине, то пока разминируешь тропку, тебя из стрелкового оружия убью. Пока все части подтянуться, пока начнется интенсивный огневой бой, духи уже испарились. Вот и все собственно, вот и вся тактика ведения партизанских действий в горах. Тем более они свои горы знали, а мы нет. По картам, да по тропкам шли. Была возможность по-другому действовать? Да была! Ночная почти незаметная высадка с вертолетов небольшой в двадцать — тридцать бойцов группы, скрытное выдвижение к базе противника, обнаружение, распределение целей. И огонь! Их больше? Так давно известно воюют не числом, умением. Или на пути вероятного движения противника самим в засаду засесть. Умели мы так воевать? Да умели и неплохо. Не всегда духи в засады попадали, не всегда мы скрытно их базы брали, но уж когда получалось… то потерь у нас почти не было, а вот у них редко кто уходил. Почему эта операция по-другому происходила? И какого спрашивается хера, мы в открытую днем перли по горам? Так ведь спланирована эта операция в штабе армии. Солидно спланирована, по науке. Мотострелковые части усиленные подразделениями десантников и при массированной воздушной поддержке, разгромили части противника и уничтожили его базы. Потери? Ну так это война!

Ну что третий взвод, готов умирать? А почему мы?! А потому товарищ солдат, что другие тоже жить хотят. Кому-то же надо идти первыми. А вы? Ну что ж ребята судьба у вас такая. Слушай мою команду третий взвод! В передовое охранение… шагоом марш!

Страшно было? Да не особенно, так в пределах нормы. Всяких там умопомрачительных ужасов я не испытывал, легкий мандраж да был. Потом в восемнадцать — двадцать лет в свою личную смерть как-то не очень и верится, убивают всегда других. А когда придет твоя смерть, поздно уже будет бояться. Бояться поздно, а вот если сразу не убили, то молится самый раз. Слыхал я такие молитвы от тяжело раненых, помогают они или нет, не знаю.

— Хорошо, что хоть женился, — слышу как тихо говорит идущий за мной Саша П***.

Наш взвод по тропе в колонну по одному идет. Я первый за мной П***, дальше с интервалами остальные. На ходу оборачиваюсь. С кем это П*** там разговаривает? Не с кем, с собой он говорит, а может с молодой женой, что осталась в Союзе. Теперь ее молитвы к материнским присоединяться. Теперь Саша уже двое будут простить тебя вернуться хотя бы просто живым.

— Ты это о чем Саша? — спрашиваю.

Когда других офицеров рядом не было, П*** старослужащие солдаты без малейшей фамильярности по имени звали.

— Вперед смотри! — обрывает меня П***, - и не хер подслушать.

— А я и не подслушиваю, — отвернувшись ухмыляюсь я, насмешливо добавляю, — Я товарищ лейтенант влет стараюсь офицерские команды ловить, вот слух и напрягаю.

— Ты эти сказки при очередном залете, другим рассказывай, — желчно отвечает П***.

Не верит он мне. И правильно делает. Что бы я, да влет команды ловил? Нашли ловца! Кабы я таким был, меня бы в армии и не увидели, я уж небось на третьем курсе института бы учился. А хорошо небось сейчас дома, эх сейчас бы пельмешек со сметаной навернуть, а потом не в горах еб…ся, а совсем по-другому, так как это природой для размножения предназначено. Мечтаю значит, а сам одновременно и вдаль смотрю и по сторонам оглядываюсь и под ноги глянуть не забываю. Сразу? Да не может быть! Очень даже может, не хочешь пулю словить, не хочешь на мине подлететь, научишься так смотреть. Со временем такое уменье приходит, так же как всей шкурой чуять чужой взгляд и наплавленный на тебя ствол.

— Ложись! — ору и сам падаю, рассекая воздух вжикнули пульки и ударил по ушам звук пулеметной очереди, поверху прошли пули. Отползаю к укрытию, по вспышкам, по чутью определяю позицию противника и стреляю. Первая очередь длинная, последующие: прицельные, короткие на три — четыре патрона. В магазине моего пулемета, патроны через два на третий уложены, два простых заряда третий трассирующий. По трассам определят бойцы передовой заставы где находится обстрелявший нас пулеметчик, и туда же начнут стрелять. Не поднять ему головы. Он и не поднимает, или позицию сменил, или совсем ушел. В общем хрен его знает, но точно не убит. Почему так определил? Да не знаю я. Чувствуешь такие веши, вот и все. Потерь у нас нет. Постреляли, полежали, отдохнули встали по одному и дальше вперед пошли. Не до ночи же здесь сидеть. Так и до дембеля пролежать можно, хорошо бы конечно, да кто ж тебе даст. Вот так до вечера и маршировали. В нас постреляю, мы постреляем, подождем, послушает, и дальше пошли. Еще мин с пяток обнаружили на тропах, рисковать и вытаскивать взрыватели не стали. Отошли на безопасное расстояние и расстреляли их из автоматов и пулеметов. За день больше потерь нет и слава Богу. Как чуток стемнело, нам еду в термосах на вертолетах привезли и боеприпасы. День закончен, окопы отрыли, камешками бойницы обложили, можно и отдыхать. Только, только приготовились посменно покемарить как с соседней горки по нам стрелять стали. То ли духи хотели показать, что туточки они и некуда не делись, то ли они своему душманскому начальству хотели «очки втереть», но толку с их стрельбы: ноль. Расстояние между нашими горками по прямой где-то метров девятьсот было. Прицельно особенно в наступающей темноте не постреляешь. Неприцельная шальная пуля убойную силу сохраняет, но от таких попаданий окоп хорошо защищает. Мы конечно ответный огонь ведем, но так для порядка, без азарта. По вспышкам стреляешь в сумеречную хрень как в копеечку, и прекрасно понимаешь, что все это без толку. А вот наши минометчики, вот те перестрелке обрадовались. Быстро установили в подходящей ложбинке миномет, и давай мину за миной кидать. На другой горке где противник засел разрывы видны, оттуда духи тоже усиливают огонь, мы в свою очередь из стрелкового оружия пуляем. Летят очереди трассирующих пуль, гремят взрывы. Всё почти как в кино: красиво; зрелищно; бестолково. Духи тоже в укрытиях сидят, от мины толк будет только в случае прямого попадания, наши же пульки по законам баллистики уже не в цель летят, а токмо направление соблюдают. А минометчики все не унимаются все кидают мины. Думаете, горят желанием в бою поучаствовать, свою лихость и воинскую выучку продемонстрировать? Как бы не так! Они за истекший день мины свои не расстреляли, а тут им новые привезли. А куда их девать? Так просто не выкинешь, лишнюю тяжесть тащить неохота, а тут такой удачный случай, от этого добра избавится. Расчет к бою! Прицел девятьсот! Беглым огонь, огонь!