Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1705

После завтрака лежали у бойницы и смотрели, как солнце заливает ярким светом маленький кишлак. Противоположный склон стал интересней и рельефней. Из долины поплыли запахи прелой земли и свежей травы, а с гор холодный ветерок доносил запах талого снега. Запахи перемешивались над нашим хребтом и волновали, а жаркое афганское солнце начинало припекать и успокаивать.

Вдруг передовой дозор доложил, что кто- то спускается по ущелью в кишлак. Все тут же приготовились к бою, ожидая вылазки душман. Вскоре появился одинокий чёрный силуэт, и в нём можно было угадать женщину. Она торопливо шла к кишлаку, и от ветра и быстрой ходьбы развивались черные просторные одежды и паранджа. Сначала подумали, что это переодетый душман, но когда она подошла поближе, то в фигуре явно угадывалась грация молодой и полноватой афганки.

Офицер приподнялся и крикнул ей, что в кишлак нельзя, но она твёрдо продолжала свой путь. Стали стрелять ей под ноги, я тоже прицелился и выстрелил несколько раз, но женщина, не обращая внимания на фонтанчики от пуль, продолжала свой путь. Мне страшно было нечаянно зацепить ее, и я прекратил стрельбу. Офицер приказал другим: «Отставить стрельбу! Пускай идёт!». Женщина вошла в один из дувалов и через полчаса вышла, и пошла вверх по ущелью. Мы молча провожали её глазами. Приказа преследовать её не было.

В момент обсуждения этого события всплыла мысль обыскать кишлак. Командир упирался, потому что не хотел рисковать людьми. Но его убеждали, что кишлак перед нашими позициями, как на ладони, и при этом закрыт хребтом от глаз высокого командования. Кишлак хорошо простреливается, и если сверху что нибудь заметят подозрительное, то предупредят и прикроют. Может, удастся чем-нибудь разжиться, ведь завтра Пасха.

Тогда не понимал значения этого православного праздника. Он был запрещён, и милицейские кордоны перекрывали путь желающим прийти в церковь и пройтись крестным ходом. Чтобы отвлечь людей, даже устраивали ночные сеансы в кинотеатрах.

Для меня это была какая-то непостижимая тайна. Мне казалось, что кто-то, действительно, мёртвый в этот момент воскресал и обретал жизнь, и это событие приводило всех свидетелей в восторг. Память об этом празднике прочно жила в памяти народной. Множество людей приходило в полночь, чтобы хоть из-за милицейского оцепления посмотреть на величественное течение крестного хода с зажженными свечами во главе со священством, в сопровождении хора, под праздничный перезвон колоколов. И в ответ на призывный возглас старшего священника: «Христос Воскресе!», что есть силы, в унисон, с другими, крикнуть: «Во истину Воскресе!».

А на следующий день во дворах катали яйца. Смех, веселье, хорошее настроение, и это было только на Пасху, т. к. в другое время яйца не катали.

Религиозные восторги жестоко подавлялись государством, специальные люди шпионили за верующими, и даже просто пришедшие в церковь из любопытства, попадали под пресс, их пугали увольнениями и вели разъяснительную работу. Поэтому было в высшей степени странно, что память о Пасхе докатилась до русской роты, державшей оборону на краю света.

Наконец-то командир роты согласился во главе разведгруппы спуститься в кишлак и посмотреть, что к чему. В группу взяли и меня как опытного сапёра. Оговорили, в каком порядке входим в кишлак, кто входит в дом, кто стоит и охраняет снаружи. Прозвучало бодрое напутствие: «С Богом!», и мы двинулись в сторону кишлака.

Осторожно подошли к окраине, и прошли вдоль стены. У входа в дом злобным лаем нас встретил большой лохматый пёс, похожий на среднеазиатскую овчарку. Пёс стоял около дверей и яростно лаял на нас, демонстрируя готовность к атаке. Мы пытались пса приманить, но он на контакт не шёл, а всё больше и больше распалялся от гнева.

Стали кидать в него камнями, чтобы отогнать, но пёс ловко уворачивался, и тут же бросался в атаку или отходил к двери, которую охранял. Мы не боялись собаку, потому что несколько человек держало её «на мушке». Командир сделал несколько предупредительных выстрелов в его сторону. Пес, услышав грохот выстрелов, замолк и, продолжая рычать и изредка гавкать, попятился от входа в дом.

Мы осторожно пошли к двери, но пёс смело бросился на нас, и тут же раздалась короткая автоматная очередь. Собака изогнулась всем телом от неожиданной боли, пронзительно заскулила и завалилась на бок, беспомощно загребая лапами. Пронзительный собачий визг был невыносим, и командир приказал добить пса. Одиночный выстрел — и всё кончено. Бесстрашие верного пса вызывало уважение, и все немного постояли и посмотрели на убитую серо-рыжую, лохматую собаку, так отчаянно защищавшую вход в дом.

Следующим препятствием оказалось то, что дверь была заперта. Замок был крупным, и сбить его прикладом не удалось. «Тем хуже для хозяина, дверь придётся взрывать», — сказал командир. Я достал из вещмешка большую тротиловую шашку и привязал к замку. Вставил в детонатор бикфордов шнур и закрепил его в шашке. Когда все спрятались за угол, поджёг шнур и убежал в укрытие. Секунд через 30 раздался взрыв. Взрывом вырвало часть дверной коробки, и часть двери с замком. Путь был свободен.

Пошли осматривать дом. Сначала осторожно, чтобы не пропустить растяжку и угадать засаду за дверным проёмом, а потом «по-хозяйски» переворачивали вещи. Быт афганцев очень скромен. Мебели почти нет. Большая редкость полки, чаще всего в стенах сделаны ниши, на которых лежат вещи.

В одном месте за ковром была потайная ниша, на которой среди прочего лежал тюбик с кремом и чай в банке из тёмного стекла. Мне показалось странным, что чай прячут за ковром и в тёмной банке, наверное, потому что он очень хороший!? Намазал крем на внешнюю сторону ладони, почувствовал прохладу, от руки запахло ментолом. Ощущение мне понравилось, и крем с чаем положил в мешок. Вышли во двор.

Во дворе гуляли куры. И мы тут же их стали ловить. Забавное зрелище — до зубов вооружённые бойцы бегали по двору, пытаясь схватить перепуганную птицу. Куры, обезумев от страха, отчаянно кудахтая, удирали со всех ног, закладывая головокружительные виражи. Всё-таки удалось поймать несколько птиц, и им тут же свернули головы. В нескольких местах нашли кладку яиц и бережно собрали их. Это было очень кстати накануне Пасхи.

Окончив осмотр, вошли в следующий дом. Внутри большой комнаты был беспорядок, и лежащий на полу ковёр явно что-то скрывал, холмами выпирали какие-то вещи. Аккуратно откинули ковёр, и нашим глазам открылось жуткое зрелище. На полу лежали два маленьких ребёнка, мальчик и девочка. На вид им было около пяти лет, очень опрятно одеты, достаточно упитаны, и на телах никаких следов ранений.

Все оторопели от увиденного. У девочки были заплетены длинные косички, из-под афганского красного самотканого платьица виднелись тоненькие ножки в длинных шароварах. Стопы были связаны белой тряпочкой за большие пальцы, так же как, и у мальчика. Казалось, что дети спят…

Все недоумевали по поводу этой находки и подумали что, женщина бесстрашно идущая под пулями, шла к своим детям, а что с ними произошло… оставалось загадкой. Мёртвых детей покрыли ковром и торопливо вышли из этой мрачной комнаты.

Смерть мало кого удивляла на этой войне. За эти полтора года у меня перед глазами прошло немало погибших друзей, однополчан, душман, афганцев, пострадавших от артобстрелов и авианалётов, раненых и покалеченных людей. Но вид мёртвых детей потряс меня, и я всегда с содроганием вспоминаю этот случай.

Но жизнь шла своим чередом, во дворе нашли в загонах маленьких ягнят, забавных и подвижных. Мяса в них, конечно же, никакого не было, но взяли нескольких с собой, скорее как забавные мягкие игрушки, а остальных выпустили на улицу. Странно, но ягнята не очень-то хотели выходить. Вид незнакомых людей пугал их. Самые смелые, стоя неподалёку, боязливо оглядывали неисследованные пространства и тряслись на своих тоненьких ножках.