Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1581

— Твой брат? — слышу, спрашивают новые друзья сына, когда я отошёл.

— Отец, — отвечает, а после паузы прибавляет, — десантник…

— А-а, понятно…

Интересно, что это им «понятно»?

День ВДВ

Впервые смотрю на этот праздник как бы со стороны. Раньше всё больше в строю орал «Ура!!!» и участвовал во всевозможных показах и мероприятиях. В последние годы сам выступал организатором. А тут — слушатель Академии Фрунзе, ни начальства, ни подчинённых. Закрыл конспекты в сейф и голова ни о чём не болит. В приподнятом настроении подгребаю к стадиону «Динамо» в Москве. «Десантура», с утра пьяная не только от счастья, в тельниках и беретах из разрозненных ручейков потихоньку сливается в мощный поток.

На выходе из метро наблюдаю картину, как представитель штаба ВДВ полковник Николай Зубов разговаривает с колоритным кацо, торгующим цветами, типа, «вам бы лучше свернуть торговлю».

— Ты кто такой? Зачем указываешь? Иди отсюда!!!

Коля не стал настаивать, прошёл дальше. В это время из метро вырывает группа «десантов» с плакатом 350 воюющего в Афганистане полка. Прямо на тельняшках ордена и медали. Кто-то из бойцов крикнул:

— Гвардия! Нас встречают цветами!

Хватает охапку цветов и начинает вручать всем девушкам, выходящим из метро. Торговец топчется сзади и начинает лопотать что-то про деньги. Это вызвало неподдельное удивление, а потом и неадекватные действия со стороны десантников. Через несколько секунд, размазывая сопли и кровь по лицу, торгаш уже бежал за Зубовым и кричал:

— Товарищ полковник! Товарищ полковник!!

Теперь на «ты» уже перешёл Николай:

— Я тебя, придурка, предупреждал?!

Далее всё по сценарию. «Слава ВДВ!», «Слава Маргелову!!!». Солидные выступающие, приземляющиеся на стадион парашютисты, ансамбль «Голубые береты», стонущая от восторга толпа, бесчисленные встречи и выкрики «Здорово, братан!» Апофеоз праздника — выступления разведчиков. Смотрю придирчиво, со знанием существа явления. Работают слаженно, мощно, солидно — без сучка и задоринки. Правда одна бордюрная плита никак не хотела колоться. Я видел, как два разведчика по очереди приложились к ней, а потом с перекошенными от боли лицами, с разбитыми в кровь и наверняка переломанными кулаками становились в строй. Поклоны, овация, «ура!!!».

Что происходит по завершению показа? Правильно. «Мелюзга» бросается собирать гильзы, а солидная «десантура», наконец, прорывает оцепление и начинает кулаками дробить половинки кирпичей на четвертушки, черепицу на осьмушки, доски в щепки! Я же наблюдаю с трибуны за уцелевшей бордюрной плитой. Уже двое или трое стояли над ней, смотрели, как бараны на новые ворота, и тёрли кто кулак, кто колено, кто локоть.

Над всей толпой на полголовы возвышалась колоритная огненно рыжая шевелюра. Яркий, как подсолнух, парень в берете на затылке метался в поисках ещё чего-нибудь не разбитого. В конце концов, произошло неизбежное, его путь пересёкся с брошенной на землю плитой. Вот он поправил берет, нагнулся, вот плита уже на его вытянутых вверх руках и вот… хрясь! Бордюр со всей пролетарской ненавистью обрушивается на голову рыжей бестии. С любым нормальным человеком случилось бы зверское убийство, в крайнем случае — глубокий нокаут. Наш же закалённый «десант» лишь пошатнулся, побледнел и выронил из рук плиту! Он стоял и некоторое время мучительно «догонял», где он и что это, интересно, с ним произошло. Но уже через несколько секунд, подхваченный толпой, побежал обнимать симпатичных парашютисток и исчез из моего поля зрения. Это картина напомнила мне бородатый анекдот про двух кумовьёв, которые после литра самогону посреди ночи пошли резать быка, а перед этим решили оглушить его кувалдой. Хлев, мрак, один бьёт, другой держит. Один удар, бык стоит, другой — стоит… Перед третьим один кум другому говорит:

— Если ты, кум, и в третий раз врежешь мне по голове, я быка не удержу!

Сдаётся, один из кумовьёв таки отслужил в десанте!

Ещё через некоторое время море голубых беретов потянулось обратно в метро. Вокруг станции «Динамо» цветами торгуют только девушки. Максимум, что позволяет себе «десантура», это попытаться поцеловать наиболее бойких. И чего было сразу не послушаться доброго совета?

Военная тайна

Внимание всем цензорам, особистам, «конторским» и прочим федеральным блюстителям государственной тайны! Готовьте тушь для вымарывания и наручники для меня, заранее проветрите камеру — сейчас открою страшную тайну, за которую буду пожизненно обеспечен буржуинскими ящиками печенья и бочками варенья. Я расскажу, кто командует полком.

«Во, тайну нашёл, — скажет любой обыватель, — конечно, командир полка!» — и ошибётся. Все враги тоже так думают. Полком командует начальник штаба!!! Желающие поспорить, выходите строиться, сейчас буду расстреливать гнилыми помидорами!

Заметьте, я не спрашиваю, кто в полку старший. Это не оспаривается. Смотри на погоны и читай устав. Все, думают, раз старший, то он и командует. Дудочки! Он озвучивает то, что определил начальник штаба, поэтому на начальника штаба в Академии учат год, а на командира полка 5 минут. Даже меньше. Запомнить нужно единственную фразу: «Начальник штаба, где моё решение»?! Читать учат до Академии.

Всё! Туш, аплодисменты, цветы, варенье!!!

А, если командир полка сам примет решение? Кто там вякает? Тем хуже для него! А потом и для полка. Как командир знает полк? По штату, в лучшем случае — по списку. Но воюёт не списочная, больная, отпускная, «дембельнувшаяся», мёртвая душа, а живой боец. Посчитанный, экипированный, вооруженный, загруженный и много чего имеющий. Начальник штаба знает, что и где лежит конкретно. До противогаза, патрона, портянки, трака или колеса в пространстве и времени. Почему командир не может знать, что секрет? Вообще-то секрет, но не для командира, но знать он не будет потому, что не проводит сверку! Это прерогатива НШ, его святая обязанность и его крест. Ни одному командиру не взбредёт в голову взвалить ЭТО на себя. Сутки, закрывшись в секретке и загнав туда всех замов и начальников служб полка и командиров подразделений, шуршать бумажками и пробивать всё по вертикали и горизонтали. А все начальники, у всех горит, без них солнце над полком не встанет, а начальник штаба, бультерьером вцепившись в каждого, должен убедится — Пупкин…. в строю…. здоров…. его автомат в пирамиде… купол на складе… сроки переукладки не прошли… регламент приборов проведен… последняя предпрыжковая не просрочена… его боевой комплект… часть в ружкомнате остальное на складе в ящике N… ящик загружает в автомобиль N… водитель в строю… здоров… за автомобилем закреплён… 100 км марш прошёл… погрузочная команда: рота… старший… боевом расчёт соответствует… обмундирование… индивидуальный пакет… аптечка… дозиметр… сухпаёк…

Через три часа всем тошно, но не закончили даже с одним батальоном.

— Разрешите выйти?

— Сидеть!!

— Не могу!!!

Приоткроешь дверь, все разбегутся! Замы смотрят волком. В должностях по 5–7 лет, а меня ещё чернила не дипломе не обсохли. Чувствуешь себя молодым волкодавом. Вот, где закаляется воля.

— Сидеть, сказал, поехали дальше!!!

И носом, носом в каждое несоответствие! Потом, что записали перепроверить по спискам, накладным, в строю, в парке, на складе и на стоянках. Найдёшь несовпадение, сразу же точно такое в карточку соответствующего начальника, и для всех всё по-новому. Высушит начальник штаба всех полковых начальников, высосет из них всю кровь, полк — управляем. Через два часа в любой группировке — на аэродроме, потому как он знает, кому и что можно и нужно приказать.