Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1484

Что-то я с утра раздухарился? Хватит извилины напрягать. Пора в дорогу собираться.

«Мой друг уехал в Магадан, снимите шляпу…» — бормоча себе под нос, пошел на кухню.

Из своих «одиночек» поочередно выползают Тахир с Аликом. Женек, похоже, с вечера в госпитале торчит.

— Да, «братья мусульмане», с такими лицами вам только в Китае агентами-нелегалами работать, — говорю улыбаясь (смеяться нет сил, в голове сплошной гул).

— На себя в зеркале смотрел? — шипит Тахир.

— Шутишь! — парирую я. — Чтобы до конца жизни заикой остаться?

— Чем лучше вечер, тем хуже утро, — пропел Алик, по синусоиде, от стены к стене, шлепая босиком в туалет.

— Лучше два вечера, чем одно утро, — бросаю ему вслед.

— Санек, попить что-нибудь найдется? — спрашивает Тахир.

— А как же! Водочка в холодильнике.

Тахир хватается руками за рот.

— Ты и садист… От одной мысли чуть не стошнило. Чайку поставь.

— Будет сделано, шеф, — без обычной бодрости в голосе отвечаю я.

После чаепития нашим растущим организмам лучше не стало.

В машину залезали минут пятнадцать. Я за рулем. Отъехав от базы километров десять, почувствовал что-то неладное.

— Руль мне не нравится. Как-то странно болтается, — говорю вслух.

Днем раньше мы отдавали «Машку» афганцам для небольшого ремонта.

— В голове у тебя болтается. Давай я поведу, — говорит Тахир.

— Как же. Руль меня и спасает. Если бы не он, давно бы уже уснул.

Тахир с Аликом переглянулись.

— Расслабьтесь, шучу! — смеюсь я. — Но с рулем действительно что-то не так.

До Кандагара добрались без приключений. Видимо, «духи» побоялись тревожить нас в таком состоянии. Уж мы бы им показали…

Въехав во двор Управления, я заглушил мотор. Покачав баранку из стороны в сторону, резко дернул ее на себя. Руль остался в моих руках.

— В голове у меня, говоришь? Ты ремонтом машины занимался? Забирай…

Взяв у меня руль, Тахир, ворча, отправился на поиски автослесаря.

— Санек, пожалуй, я с тобой в горотдел пойду, — говорит Алик, — для обмена опытом. В своем отделе в таком виде не хочется появляться. Не возражаешь?

Я посмотрел на Алика…

— Поехали!

На столе Гауза лежали три стопки документов. Большая стопка — документы о том о сем. Поменьше — документы, требующие оперативного внимания, и третья — документы, по которым необходимо принимать решение. С самого начала работы в отделе я поставил Гаузу условие, чтобы он сам оценивал информацию и отбирал только важные документы. Переваривать всю информацию физически было невозможно. Да и смысла не было.

Я расположился в кресле. Алик сел на диване; облокотившись на его спинку, он прикрыл глаза руками.

— Ну, что там у нас новенького? — спрашиваю Гауза.

Показывает мне агентурное сообщение. Интересная информация, но тяжело воспринимается. «Сейчас бы холодненького пивка».

— Может, масти принести? — словно угадав мои мысли, спрашивает меня Гауз.

Масти — это что-то вроде нашей простокваши, только погуще ее. По — русски означает «пьяница» или «пьяный». Пробовать масти мне не доводилось. Простокваша, конечно, не пиво, но, как говорится, при отсутствии фруктов и свекла за апельсин сойдет.

— Неси!

Через двадцать минут на столе стояли две большие чашки масти с кусочками льда.

Выловив из чашки «издержки» производства и разом проглотив холодный освежающий молочный продукт, я почувствовал такой прилив сил…

— Гауз! Я готов, как и обещал ранее, провести занятие по оперативной технике с твоими сотрудниками, — бодро пропел Алик, также махом осушивший свою чашку.

Вот тебе и простокваша! Вот тебе и масти! Понятно, отчего такое название. Я бы его переиначил: «Великолепное средство от вечерних посиделок».

Спросив разрешения, в кабинет вошел начальник первого отделения Набард. Наклонившись, он что-то сказал Гаузу.

— Чего шепчетесь? Говорите вслух, — делаю замечание.

— Вот.

Набард достает из пакета четыре эфки.

— Откуда они у тебя?

— Источник принес. Говорит, что у одного дуканщика купил. Просит возместить затраты.

— У дуканщика, говоришь, приобрел? — задумался я.

Вспомнился недавний рассказ Валеры, земляка по Волгограду (Валера служил в вертолетном полку по линии военной контрразведки). Так вот, в Герате за торговлю боеприпасами военная прокуратура взяла прапорщика. Он на этом деле более шестисот тысяч афгани наварил. Чего греха таить, попадались в Афганистане и такие вояки. Прапорщика под суд, а он: «За что? Мне орден положен за мою тайную борьбу с душманами».

Оказывается, патроны он варил, после чего стрелять ими было бесполезно. А в гранату вносил конструктивные изменения. При выбросе спусковой скобы она не через три-пять секунд, как положено, а мгновенно взрывалась.

Орденом прапорщика не наградили, а отправили дослуживать в «дисбат».

Я и подумал: «А может, эти гранаты из той серии?»

— Затраты источнику компенсируйте, дуканщика — в оперативную разработку, а гранаты где-нибудь в овраге расстреляйте.

Гауз удивленно посмотрел на меня.

— Позже объясню. Собирай народ на учебу.

Занятием, проведенным Аликом, афганцы остались довольны…

Глава 7

«Финансовый магнат»

Сегодня на дороге спокойно. Почему? Колонны нет. К нашим колоннам «духи» «слетались», как осы на мясо. К встрече готовились заранее и основательно. Минировали дороги, подтягивали дополнительные силы. Мы знали: раз душманы «зашевелились», скоро будет колонна.

Однажды, заехав к комбригу в бригаду, шеф спросил у него:

— Павел Владимирович, к проводке готовишься?

Тот удивленно:

— Вы откуда знаете? Мне только два часа назад поступила команда готовиться к проводке колонны, причем с соблюдением строжайшей конспирации…

— С соблюдением конспирации, — шеф грустно усмехнулся. — Какая, к черту, конспирация! По нашей информации, душманы уже три дня активно готовятся к ее встрече. Есть товар — есть и покупатель, а информация о колонне для «духов» — это «хороший товар».

Не перевелись еще Иуды на нашей грешной земле.

Проехав прорез, помахали рукой афганцам, сидевшим на башне танка. Кто знает, что у них на уме?

В районе камышей все спокойно. Впереди, напротив ооновского городка, показался второй афганский пост — танк. Его афганцы выставили еще весной. Летом планировали убрать, но от весенних дождей он так просел, что стал напоминать дзот. Его ствол находился на высоте полутора метров от земли.

Я сбросил газ.

— Ты чего? — спрашивает меня Алик.

Пожимаю плечами, но продолжаю притормаживать. На спидометре 20 км/час. Вдруг из ствола танка вырывается пламя. Раздается выстрел. Все, кто был в машине, интуитивно пригнули головы.

— А ты спрашиваешь, чего я торможу? — говорю Алику. — Пару метров не доехали. Лежали бы сейчас в «зеленке» в «разобранном» виде — я с баранкой в руках, ты с рацией…

— Ну, дети ишака! — Алик хватает монтировку и колошматит ею по броне.

Через минуту из башни показывается голова афганского танкиста.

— Салам! Салам! Буру, буру (проезжайте), — машет нам рукой.

— Я тебе покажу «буру»! Обалдели?! — ругается на них Алик.

Афганцы разводят руками. Мол, случайно получилось.

Хочется верить, что случайно.

Через две недели афганцы танк откопали и переправили в другое место. На душе стало спокойнее.

После короткого совещания ребята разбрелись по своим отделам. В мошаверке остались я и Игорь Митрофанович, он делал в блокноте какие-то записи.

На пороге появился нафар. Обращаясь к шефу, что-то сказал.

— Чего он хочет? — спрашивает меня Игорь Митрофанович.

— Гульхан просит вас зайти к нему.

— Скажи, что через пять минут буду.

Я перевел. Афганец, кивнув, ушел.