Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1480

— Спрашиваете! Кто ж этого бандюка не знает.

— Как тебя звать?

— Сергей.

— Ты, Серега, аккуратнее с характеристиками. Когда надо, они, — киваю в сторону афганцев, — по-русски все понимают. Это племянник Муслима. Отдаст концы — госпиталь заново придется отстраивать.

— Понял, — Сергей исчез и через минуту появился с носилками и двумя санитарами. — На рентген, — пояснил он.

Маланг заволновался, но я через Боливара объяснил ему, что это необходимо для лечения.

Минут через тридцать Маланга вернули на каталку.

— Я ему сейчас пару кубиков промедольчика[202] вколю. Вместо костей одни осколки. Представляю, какая боль, — а он только зубами скрежетал, пока его на рентген таскали. Его терпению можно только позавидовать.

После уколов Малангу стало легче. Он с благодарностью смотрел на меня и Сергея, наслаждаясь чарсом.[203]

Минут через десять к нам подошел хирург, в руках у него были рентгеновские снимки.

— Ваш раненый? — спросил он меня.

— Выходит, мой, — представившись, ответил я.

— Так вот, товарищ майор, ранение очень серьезное. Не исключена ампутация обеих ног. Для лечения необходимо специальное оборудование, которого у нас нет… Да и своих тяжелораненых хватает, — добавил он.

— Понимаю. Может, в афганский госпиталь?

— Лучше сразу на кладбище, — мрачно пошутил хирург. — Его срочно в Кабул нужно отправлять.

— Срочно в Кабул… — повторил я. — У меня, что, персональный самолет на вилле?

— Сожалею, но ничем помочь не могу. Сейчас наложим ему шины и сделаем еще укол. На пару часов хватит.

Поблагодарив хирурга и Сергея, я объяснил Боливару, что наши врачи сделали все, что могли. Для операции необходимо специальное оборудование, которое есть только в Кабуле. Похоже, удалось его убедить…

Через полчаса мы были в аэропорту. Мне повезло: в Кабул отправлялся афганский борт. Перед посадкой в самолет Маланг жестом подозвал меня к себе. Я наклонился. Что-то прошептав, он пожал мне руки и вложил в них свои четки из янтаря. Язык пушту я не знал, но догадался, что для меня все закончилось благополучно. По крайней мере, на сегодня.

— Ты теперь его кровный брат, — пояснил мне Боливар. — Твой враг — его враг.

Этого мне только не хватало…

Самолет, накрутив круги, взял курс на Кабул. Облегченно вздохнув, я мысленно произнес: «Ты уж, «братишка», выживи, а то из кровного брата меня твои нукеры в жертвенного ягненка превратят».

Маланг выжил! Наши военные хирурги совершили чудо — сохранили ему ноги. Об этом я узнал значительно позже от самого Муслима Исмата… С того дня прошло более двадцати лет. Кто знает, что стало с Малангом, но его четки до сих пор при мне.

На следующий день в Кандагар добрались без происшествий… Горотдел мне показался осиротевшим. Спрашиваю у дежурного:

— Есть кто из руководства?

— Никого нет, — отвечает.

— Как никого?

Гауз, понятно, через неделю с ташкентских курсов вернется. А где остальные? В кабинет вошел Джахир.

— Здравствуй, дорогой, — крепко жму ему руку. — А ты говоришь никого нет, — бросаю дежурному. — Рассказывай, как дела? Как группа? — спрашиваю его.

Мне не терпелось узнать, что удалось наработать за время моего отсутствия. Перед отпуском мы провели засаду на банду Ахмада, в результате которой были уничтожены трое и захвачены двое «духов». Кроме того, зная, что Ахмад не ладил с главарем другой бандгруппы Малангом, чтобы спровоцировать разборку между ними, на месте засады мы «случайно» обронили пару личных карточек душманов из бандгруппы Маланга. Ахмад подал жалобу на него в Исламский суд… Последний долго разбирался, кто на кого напал…

— Рассказывай, как дела? — повторил я свой вопрос.

— Нет больше группы, — с грустью отвечает Джахир.

— Как это нет? Толком объясни. Погибли?

— Живы и здоровы. Мы после вашего отъезда в Союз еще две засады провели, главаря и с ним пять душманов захватили.

— Так это же здорово! — прерываю Джахира.

— Провели две засады, — не разделяя моего восторга, повторяет он, — после чего многие из группы пошли на повышение. Вы меня случайно застали. Сегодня уезжаю в Мазари-Шариф[204] начальником городского отдела. Надир уже две недели в Герате. Его начальником пятого отдела назначили. Махмуд в Кабуле, по линии разведки…

— Достаточно, Джахир. Мне все понятно. Поздравляю с повышением по службе! Надеюсь, меня не забудешь.

— Всегда буду помнить!

Попрощались. Я с грустью посмотрел вслед уходящему Джахиру. «Мне все понятно»… Да ничего мне не понятно. Кому это понадобилось на самом пике работы группу разваливать? Похоже, это уже не афган — вариант, а что-то другое. На душе стало тоскливо…

«Возможно, я преувеличиваю, но по-моему, сейчас проводится целенаправленная политика удаления из зоны «Юг» просоветских элементов. Сначала из ЦК ДОМА прислали разнарядку на сорок человек для учебы в вузах Союза. Затем из МО приехали подбирать из зоны четыреста двадцать офицеров для направления в советские военные училища. Теперь, возможно, уберут лояльного нам генерала Хакима.

Все это делается на фоне поставленной Кабулом задачи по расширению в провинции позиций народной власти и укреплению боеспособности афганской армии».[205]

Глава 2

На воре шапка горит

Из холодильника стали пропадать продукты. Не то чтобы их кто-то воровал, но…

Продуктовыми вопросами занимался Стас. У нас почти всегда были свинина, картофель, капуста, лук, яйца, что в условиях Афганистана большая редкость. Все это изобилие он доставал через Витька-«ураганщика» и Виктора, тоже прапорщика, из бригады.

Однажды произошел забавный случай. Было далеко за полночь. Я долго не мог заснуть. Ворочался на кровати, о жене, о детишках размышлял. Жалел их и себя, конечно… Только уснул — резкий стук в окно. Открыл глаза. Затих… Снова настойчивый стук в стекло.

«Духи», — мелькнуло в голове. Хватаю автомат. Какие «духи»? Совсем с головой плохо. «Духи» сначала тебе нож в спину, а уж потом «паспорт» спрашивают…

Послышалось сопение.

— Стас! Ты? — окликнул я.

— Кто же еще?.. — еле выговаривая слова, проворчал он. — О них заботишься… а они на виллу не пускают.

Я пошел открывать дверь. Собственно, мы ее и не закрывали. Так, для приличия накидывали крючок, который можно было откинуть через отверстие в стекле.

Открываю дверь. Картина Репина «Не ждали»… Стоит сильно «уставший» Стас, качается, словно березка на ветру. В руках две ячейки с куриными яйцами, на шее связка баранок, за спиной здоровый кусок свинины. В зубах сигара.

Глядя на него, я расхохотался.

— Стас, как ты это «богатство» дотащил? Вылитый коробейник.

— «Каком» кверху… Помоги разгрузиться, — промычал он.

— Ложись спать. С продуктами сам разберусь, — говорю я, наблюдая за его попыткой затолкать весь кусок мяса в морозильник.

— Разберись!

Стас зашагал к себе в комнату. Сигара в его зубах все еще дымилась.

— Сигару вынь. Сгоришь! Ладно сам, виллу жалко.

Стас вскинул вверх правую руку — мол, все нормально. Положив сигару в пепельницу, стоящую на столике в холле, он вошел в свою комнату и тут же повалился на кровать…

Перед заменой Стас передал мне на «связь» обоих Викторов, и продуктовые вопросы стали моей проблемой. От помощи Виктора из бригады пришлось отказаться. Двух прапорщиков моя печень могла не выдержать, поэтому я познакомил его с недавно прибывшим в нашу группу сотрудником. О чем потом пожалел. Из-за него Виктор на меня сильно огорчился. Даже грозился мне «фотографию» помять, а мужик он здоровый, ударом кулака пустые бутылки разбивал.