Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1452

— Мошавер Саша, может, чаю?

— Какой чай? Какой чай?! Семь лет только чай и пьете! Такими темпами будем воевать — еще лет десять чаи будем гонять.

Афганец преданными глазами смотрит на меня, а про себя, наверное, думает: «Молодой мошавер, горячий, как утюг». Действительно, чего это я раздухарился? Тоже мне, третейский судья. До меня и поумней ребята работали, в крайнем случае, не глупее. Надо успокоиться. Приедет Тахир, разберемся.

— Извини, товарищ Гауз, давай свой чай. Хотя сейчас не помешало бы и стакан водки принять на грудь.

Во время чаепития кое-что узнал об отделе. Состоит он из шести отделений — по числу районов в городе. В каждом отделении, кроме начальника, по штатной численности три офицерские должности и три сержантские. Отделения не укомплектованы. Всего в отделе, не считая начальника и заместителя, семнадцать человек. На связи сорок пять надежных людей (агентов) — это чуть больше двух человек на одного сотрудника, негусто. В голове помечаю: «Надо активно заняться подбором источников информации», — это основа разведки и контрразведки.

Главное направление в деятельности отдела — обеспечение безопасности жителей в городе, а также получение и реализация информации по бандгруппам. Кроме этого, пять сотрудников на «уазике» постоянно сопровождают нашу группу в Кандагар и обратно.

Спрашиваю:

— А почему сегодня никого не видел?

— Бензин закончился. Лимит, мошавер Саша, — отвечает Гауз. — Но завтра обещали заправить.

Да, война войной, а лимит лимитом. Интересно, сотрудники нашего Представительства в Кабуле на обед тоже по лимиту ездят? Вот язва! Не могу без крамольных мыслей.

Спрашиваю Гауза:

— А что это за люди сидят вдоль забора, укрытые одеялами?

— Это агентура. Пришли на встречу.

Немая сцена… Действительно. Сильная конспирация — это отсутствие всякой конспирации. Хочешь что-то спрятать, положи на видное место!

Во время разговора входили афганцы — сотрудники отдела. Гауз меня с ними знакомил. Мне понравился начальник шестого отделения Джахир. Стройный, крепкий двадцатидвухлетний пуштун. Он торопился на мероприятие, поэтому договорились пообщаться после его завершения.

— Салам алейкум, — проговорил вошедший Тахир. — Ну что, Котовский? Шашку не затупил?

— Да ладно тебе прикалываться. Здесь по-русски слабо соображаешь, куда там до языка… Голова кругом идет. Посмотри, пожалуйста, информацию. Может, что не так понял?

Тахир просмотрел сообщения.

— Все правильно понял. Банды действительно должны войти в Кандагар. Информация хорошая, обязательно доложи шефу.

С немым вопросом на лице смотрю на Тахира.

— Должны войти, — повторяет он. — А куда им деваться? — то ли спрашивая, то ли отвечая, говорит он. — Они же все, в основном, местные жители. Днем — в «зеленке», ночью — к семьям. Ты в первый день сильно не напрягайся. Мы все поначалу за неделю хотели с войной покончить — ан, нет… Короче, закругляйся, время.

Да, Восток — дело тонкое. Многое еще придется понять. Чему нас в КАИ учили? Язык, основы наружного наблюдения, международные отношения — короче, в основном нас готовили для работы хоть и в сложной, но в мирной обстановке, а здесь война. Придется доучиваться, вспомнить произведения о Гражданской войне, когда брат шел на брата, отец на сына, сын на отца… Из Отечественной войны тоже можно многое взять. Хорошо, что в школе и в институте нас правильно обучали и воспитывали.

— Тахир, а после обеда какие планы?

— После обеда — в машины и на базу.

— Не понял? Почему так рано?

— Почему, почему… Сам же читал сообщения: «…В Кандагар должны войти боевики». А у нас с ними что-то вроде джентльменского соглашения — до двух часов дня мы в городе, после — они. Крайний срок выезда — шестнадцать часов, но это в экстренных случаях. Шеф поначалу тоже призывал работать до упора, но когда между машинами и над головами пару раз из камышей пальнули, он шашку в ножны и вложил. После первого раза думал, что душманы просто промазали. Но если уж они ухитрились стрелять между машин, то по машинам бы явно не промахнулись. После второго раза пришли парламентеры и предупредили, что третьего раза не будет. Понятно излагаю? Давай в мошаверку, а то от обеда ничего не останется.

Оказался не прав. Стол был накрыт, но ребята сидели, ждали шефа и остальных. Наконец все собрались. Последним пришел Женька — борода, у него как всегда перед самым обедом и отъездом появлялась срочная информация.

— Ну, что? Приступим? — сказал Игорь Митрофанович. — Приятного всем аппетита.

Все дружно принялись за еду, которая состояла из риса, кусочков мяса на костях, нарезанных помидоров и огурцов. Довольно скромная еда, но даже и ее не каждый подсоветный мог себе позволить, я уже не говорю о простых афганцах. Однажды мы отказались от обедов — неудобно объедать товарищей по оружию. Но Гульхан обиделся:

— Вы что? Боитесь, что вас отравят?

Пришлось извиниться и продолжить обеды.

Во время трапезы все поочередно докладывали шефу информацию. Кое-что он уточнял на месте, по некоторой информации просил зайти к нему на виллу…

Домой возвращались той же дорогой. Поравнявшись с камышами, Тахир заметил:

— Утром со «страшилками» ребята немного переборщили, но место действительно неспокойное, для засад удобное, особенно когда наши колонны идут. Сколько раз этот камыш сжигали — а он только лучше колосится… Так что здесь нужно быть внимательнее.

Проезжаем наш пост. Поворот, еще поворот, и мы дома. Всего четыре дня в Кандагаре, а сколько событий! Но главные события еще впереди.

До замены оставалось ровно одна тысяча девяносто два дня.

Глава 3

Рузе Джума (пятница)

— Тебе чего не спится? — Нур, в одних трусах, проскочил мимо меня в туалет.

— Что значит «не спится»? Ты на будильник давно смотрел? Утро, дорогой! Пора в путь-дорогу, дорогу дальнюю, дальнюю идем… Песню такую слышал?

— И даже пел в детском хоре, — в тон мне отвечает Нур. — А эту — помнишь? Сегодня праздник у девчат, сегодня будут танцы… Ну и так далее. Пятница сегодня. Пят-ни-ца! — по слогам проговорил он. — Вы-ход-ной!

Действительно, сегодня была пятница, на Востоке это нерабочий день. Я как-то не задумывался, что у нас могут быть выходные. Какие выходные? Зачем выходные? Поскорее закончить с этим безобразием, и по домам.

— Точно сегодня не работаем? — переспросил я.

— Точней не бывает. Война войной, а обед по распорядку. Так что возвращайся к себе в люльку и продолжай баиньки.

— Какие теперь баиньки? Да и дежурный я сегодня.

— Ну, тогда флаг тебе в руки. Нас со Стасом раньше одиннадцати не поднимай, — Нур скрылся за дверью.

Так. Чем заняться? Завтрак я уже приготовил. Завтрак!.. Чай да по паре бутербродов с сыром на брата. Вся еда. Собственно, по утрам плотно не ели. В книгах о войне пишут, что желудок перед боем должен быть пустым, а в Кандагар ездить — все равно что в бой идти… О чем это я? Какая война? Какой бой? Просто в жару особенно есть не хочется, да и за докторской колбаской в гастроном не сбегаешь.

Уборку пока делать не стал. Пускай ребята отоспятся. Вышел во двор. Тепло! Градусов двадцать пять с плюсом, а ведь уже октябрь. Тишина. На небе пара легких облачков. Это первые с весны. Небо — синее-синее. Красота! Курорт! А в Кабуле чего только про Кандагар не наслушался!

Где-то в районе аэродрома ухнули взрывы, возвращая меня к действительности. Нет, не курорт все-таки. Надо, пока есть время, письмо родителям написать. В Кабуле я решил, что буду писать минимум раз в две недели родителям и жене с сыновьями.

Сел писать: