Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1449

На взлетной полосе нас встречают ребята из оперативной группы и афганцы. Радостные приветствия. Похлопывания по плечам. Все пришло в движение. Через десять минут весь груз перекочевал в «Волги». В самолет входили новые пассажиры.

Завелись моторы «Волг», «уазиков», «Тойот». Афганцам — в Кандагар, время почти три часа дня, им пора. Нам — на виллы.

— Эй! Мужики! А как же я? — одиноко стою возле самолета. — Я же ваш, «буржуинский»!

— Тьфу! Чуть не забыл! Это Александр, наш новый сотрудник, — обращаясь к ребятам, говорит Володя. — Давай в машину, на базе разберемся.

Подъехали к девятой вилле. Навстречу вышел мужчина 45–48 лет, крепкого телосложения, в рубашке с короткими рукавами и в сандалиях на босу ногу, на голове — остатки пышной шевелюры. Это Игорь Митрофанович, руководитель оперативной группы зоны ответственности «Юг».[152] Протянул руку для приветствия.

— Игорь Митрофанович. С прибытием. Как перелет?

— Александр, — ответил я. — Спасибо. Нормальный.

— Стас, забирай Александра к себе на виллу. Объясни, что к чему. Завтра в Кандагар не брать, пусть осваивается.

— Есть, шеф! — молодецки, прищелкнув каблуками, ответил один из стоящих сотрудников. Я понял — это Стас. Станислав Петрович!

Шеф обратился ко мне:

— Давай со Стасом на четвертую виллу. Позже все обговорим.

На вилле Стас познакомил меня с Нуром. Остальные жильцы: москвичи Володя с женой и Изотулло, таджик-переводчик, тоже с женой и дочкой, находились в отпусках.

Разгрузили ящики.

— Вот твоя комната, — Стас открыл дверь в помещение, расположенное в конце коридора. — Осваивайся, а у нас дела. Ужин в восемь вечера.

Я стоял посреди двенадцатиметровой комнаты, с потолком, уходящим, казалось, в бесконечность, настолько он был высок, с окнами — это даже были не окна в привычном для нас понимании, а застекленная стена. В комнате были встроены шкафы для одежды и ниша с небольшим столиком и выдвижными шкафчиками. Из мебели — кровать и стол. Все!

Посмотрел в окно — шикарный вид: дорога, пустыня, несколько ветхих построек, аэропорт, горы, а за ними знаменитый Кандагар.

От этой тишины, пустоты защемило сердце. Сел на ставший мне уже родным ящик.

— Что, милый? Будем распаковываться? — сказал я, обращаясь то ли к себе, то ли к ящику.

— А где хозяева? — Голос за спиной прервал мои невеселые размышления.

Я повернулся. В дверях стоял парень лет двадцати шести, немного полноватый и явно не русской национальности. Дружелюбно улыбаясь, он протянул мне руку.

— Тахир!

— Александр, — отвечая на рукопожатие, проговорил я.

— Я наш, советский таджик, — предвосхищая мой вопрос, ответил Тахир. — После Высшей школы КГБ[153] — сразу в Афганистан. В Кандагаре почти два года. Осваиваешься? Может, что нужно?

— Осваиваюсь, — со вздохом ответил я. — Спасибо. Все свое вожу с собой, — показал на ящик. — Только вот мебели маловато.

— Ничего. Обживешься. Кое-что у меня есть, поделюсь с хорошим человеком. Ну, пока, заходи в гости, я на шестой вилле проживаю.

Своей открытостью и доброжелательностью Тахир сразу расположил к себе. С ним я прослужил больше года. Вместе пережили самые радостные и, конечно, драматические (как-никак война) события.

Я начал потихоньку распаковываться. Достал вещи. Застелил кровать. Намочил газеты и наклеил на стекла, все же с улицы не так видно. В холодильник поставил привезенные из Союза две бутылки водки объемом 0,7 литра каждая, буханку черного хлеба и банку атлантической сельди (одну отдал ребятам в Кабуле, водку и хлеб удалось сберечь). Привозить из Союза в Афганистан водку, черный хлеб и селедку было традицией.

Все же с коллективом мне повезло. С кем уже успел познакомиться: Володя, Тахир, Стас, Нур — нормальные ребята, с ними можно служить. Да и шеф тоже вроде ничего мужик.

К вечеру силы резко меня покинули. В девять часов отрубился. Я вообще рано ложусь спать, если нет работы, а тут еще акклиматизация!

Ночью мне стало тошно. Хорошо, что еще днем разобрался, как пользоваться туалетом. Только прилег, снова в «бой», и так до утра. Утром перед ребятами было как-то неловко. Подумают, что с перепугу подхватил «медвежью болезнь».

— Что, днище вышибло? — глядя на меня, улыбаясь, сказал Стас. — На вот таблетки энтеросептола, выпей сразу три штуки, а лучше шесть. Все пройдет.

Удивленно смотрю на него.

— Пей, пей! Проверено, мин нет.

Во время учебы в Ивановском химико-технологическом институте, на первом курсе, я траванулся антибиотиками. Простудился, поднялась высокая температура, ну хозяйка квартиры и вызвала «Скорую помощь». Приехали студенты-медики, дали кучу таблеток, сказали: «Пей», — и уехали. Выпил, после чего рвало всю ночь, а наутро предстоял первый экзамен — высшая математика. От такого экзамена и без таблеток тошнит. Но после того, что я пережил прошедшей ночью, я готов был на что угодно, лишь бы полегчало.

— Пей! — почти в приказном тоне сказал Стас. — Каждый через это прошел. Погоди, после отпуска то же самое будет. Афганистан, однако!

Он был прав. Это случалось с каждым, и каждый раз после приезда из Союза. Мне еще повезло, а вот Володя две недели «унитаз на меткость проверял», даже энтеросептол не помогал, его чуть в Союз не отправили. Кто-то скажет: «В Союз? Так это же хорошо». Хорошо?! А злые языки? Нашему чекистскому брату только дай повод позубоскалить. Представляю, как бы они смеялись: «Что? Выполнил интернациональный долг? Приехал, обстрелял душманов пулями из г…на — и уехал!»

После таблеток мне стало легче. Но дискомфорт остался, — результат бессонной ночи.

Ребята уехали, я задремал. Проснулся от шума. Это парни вернулись из Кандагара. Постучав (без стука входить было не принято), в комнату заглянул Нур.

— Живой, Александр? Есть хочешь?

— Жив пока, спасибо, ничего не хочу. А таблетки еще пить?

— Если желудок нормализовался, не нужно, — вылезая из-за спины Нура, сказал Стас.

Стас по медицине был старший, назначен медбратом. Он получал в Представительстве на группу медикаменты и спирт, литра два; правда, спирта я не видел — видимо, он еще в Кабуле «выпадал в осадок».

На следующий день встал бодренько. Умылся. Ребята поднялись часов в семь. Глядя на меня, Нур спросил:

— Куда собрался?

— С вами, в Кандагар. Я что, отдыхать приехал?

— Похвальное стремление. Только еще денек отдохни. Мы шефа предупредим, еще навоюешься.

Вообще-то я и сам чувствовал, что не мешало денек отлежаться.

Стас с Нуром ушли, а я стал изучать виллу и окрестности, поскольку в первые два дня по известной причине этого сделать не удалось.

Вилла представляла собой просторное здание, построенное американцами (до нас они были советниками у афганцев) в восточном стиле с высокими, куполообразными потолками. Внутри пять комнат, пятая сделана из части большого зала. В зале находился камин и три выхода, один — через кухню и два — напрямую во двор и на улицу. Во дворе — небольшой пруд с рыбками, похожими на наших карасиков, только разноцветными, на заборе — плетистые розы. Красота!

Вышел на улицу. Откуда-то появился оборванный пацаненок-афганец. На ломаном русском стал просить у меня хлеб. Вынес ему печенье, конфеты; оглянулся, а их уже трое. Пошел еще за порцией, выношу, а их уже человек двадцать. Растут, как грибы. Что-то здесь не так. Объяснил, что больше ничего нет. А они галдят, требуют еще. Махнул рукой, пошел на виллу, закрыл дверь.

Немного отдохнув, взял тряпку, ведро, сделал на вилле уборку. Потом прилег. Только задремал, — шум двигателя. Ребята вернулись, вышел встречать.

— Гостей принимал? — показывая на афганских ребятишек, которые, оказывается, все еще находились возле виллы, спросил Нур. — Что-нибудь им из еды давал?

— Да так, печенье, конфеты.