Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1439

— Как там бабай наш?

— Лежит, пока что.

— И у меня лежат — зверьки.

Богдан вспомнил старую восточную поговорку: "Если гора не идет к Магомеду…"

— Мася!

— У?

— Давай гранаты!

— Щас!

Маслевич достал из мешка четыре эфки и принялся вкручивать в них запалы. Через минуту Богдан, не отрываясь от наблюдения, спросил:

— Готов?

— Так точно!

— Давай, ко мне!

Маслевич подполз.

— Они метрах в ста ниже нас.

Маслевич понял замысел сержанта. Гранаты, если и не достанут духов осколками, то, по крайней мере, заставят их шевелиться, если не бежать. А бежать под прицелом Белограда — верная гибель.

— Добросишь?

— Запросто.

— А рука?

— Та, хрен на нее!

— Ну… пуля дура, а граната, вообще, — идиотка. Давай! Сразу три в разные точки!

Маслевич зубами оторвал кольцо и, что есть силы, запустил гранату в сторону южного склона. Пока «эфка» летела, он схватил следующую и после тех же манипуляций забросил и ее. Третья граната полетела уже после первого взрыва…

…Низари не успел поднести к губам рацию, чтобы ответить Алихану. Граната разорвалась на левом фланге — как раз над зарядом. Низари снова испытал шок. Краем глаза он заметил — Мошолла накрыл цилиндр своим телом на самом краю обрыва. На сердце отлегло. Но тут же новый разрыв, теперь чуть выше его позиции, заставил вжаться в камни. Низари еще не успел отряхнуть песок и осколки камней, что осыпали его голову. С третьим разрывом гранаты взвыл от боли кто-то на правом фланге…

…Какой бы ни была выдержка и сила воли, а когда в ста метрах от тебя взрывается Ф-1, ты инстинктивно нагибаешься, чтобы спрятать голову. Радиус разлета осколков у «эфки» довольно внушительный. Белоград спрятался за бруствер. Так его, если бы и настигли осколки, то только на излете, когда убойная сила сменяется силой тяжести. Несколько «огрызков» раскаленного металла и в самом деле упали на их позицию.

После третьего взрыва Богдан снова рывком поднялся к пулемету. Эффект превзошел все ожидания. Убило ли кого-то за камнями, он не видел, но парочка свеженьких целей для него появилась.

Метрах в восьмидесяти ниже по склону, на правом фланге, запрокинув голову, из стороны в сторону по камням катался бородатый афганец. С каждым его движением из него вываливались внутренности. Его по локоть окровавленные руки запутались в грязно-серого цвета кишках. С отчаянными воплями, вместе с налипшими песком, травой и лохмотьями, он пытался судорожными движениями затолкать их обратно в живот. Каждый раз, при виде подобного зрелища, Богдан про себя удивлялся: "И как в человека столько вмещается?"

…Низари не успел остановить безрассудного…

…На помощь к раненому бросился один из душманов. Богдан мгновенно навел на него прицел и нажал на спусковой крючок. Он и трех шагов не успел сделать. Короткая очередь разворотила грудь и снесла полголовы.

— Ай-яй-яй-яй-яй… Что ж ты неосторожно-то так? — прокомментировал Богдан вполголоса.

У Маслевича, впервые так близко наблюдавшего подобную картину, подкатил тугой тошнотный комок. Прижав ладонь к горлу, он, пытаясь подавить рвотный рефлекс, опустил голову под бруствер.

— Еще гранаты есть?

Маслевич поднял указательный палец. Мол, одна. Обычно на недельную операцию брали по шесть гранат. Богдан не стал отчитывать молодого. Сам взял тоже только четыре.

— Ладно, пусть пока… Пригодятся ещё.

Белоград только сейчас заметил судороги Маслевича.

— Чё? Не видел еще такого?

Маслевич отрицательно покачал головой.

— Лучше сразу вырви. Только в сторону отползи. Не порти мне тут экологию. Мы, кажется, надолго здесь.

Пока Маслевич приходил в себя, вопли раненого поутихли. Теперь он не выл постоянно, а лишь иногда коротко и приглушенно вскрикивал.

— Товарищ сержант, может, добьете?

Богдан неожиданно для себя рассвирепел:

— Чё? Не нравится декорация? А ты думаешь, они с нами не то же самое сделают? Не сомневайся, даже похлеще. Только помедленнее. Суток трое будешь вот так корчиться. Пусть, тварь, еще поваляется. Как приманка. А ты — на пост! Медбрат, блин.

Но больше на помощь раненому никто не бросился. Белоград не стал добивать душмана. Первыми не выдержали нервы у его товарищей…

…Низари кивнул Мошолле. Тот все понимал без слов. Он вознес глаза к небу, прошелестел губами, видимо, короткую молитву и поднял ствол…

…Одиночный выстрел, разнес раненому голову, как гнилой орех. При виде вытекающих из черепа мозгов, Богдан поморщился. Где-то в глубине души возникло подленькое желание позвать полюбоваться зрелищем Маслевича.

Но дальнейшие события заставили забыть об этом. Ясно было, что душманам нужно что-то предпринимать. Лежать под солнышком в ожидании, когда прилетят вертушки — не самый лучший план. Богдан понимал, как у моджахедов сейчас нервишки играют.

"Что они могут сейчас сделать? — задавался он вопросом. — Наверняка, какой-нибудь отвлекающий маневр"…

…У Низари наконец-то появилось время, чтобы отдать команду пулеметчику. Алихан взвел затвор и приготовился в ожидании условного сигнала на склоне соседней горы…

…Когда на правом фланге из-за камней вылетела коробка дымовой шашки, Белоград даже не проводил ее взглядом. Он уже был готов к такому развитию событий. Пытаться отвлечь его внимание таким примитивным способом, было безнадежно. Отвлекают справа, значит — стрелять будут слева. Богдан мгновенно перевел ствол в другую сторону. Не дожидаясь каких-либо действий противника, он выпустил несколько коротких очередей по возможным позициям на левом фланге и тут же вернул прицел на правый.

То, что он там увидел, заставило его застыть без движения. На правом фланге из-за камня поблескивал черными боками сегмент какого-то баллона. "Что это? Еще одна бомба? А где первая? — мысли забилась как в лихорадке. — А если взорвать?" Белоград даже не догадывался, какой урон мог нанести противнику, если бы ему удалось взорвать эту адскую машину. Он уже навел прицел на баллон и приготовился выпустить очередь. "Может, гранатой? — задержался на секунду Богдан. — Гранатой долго и попади, попробуй. Лучше разрывным из СВД-эшки".

— Мася!

— Я!

— Ствол ко мне!

— Есть!

«Разрывной» в патронник он вставил в полсекунды. Разрез оптического прицела расчертил сегмент черного цилиндра на четыре равные части. "Поправки на ветер не нужно, — палец привычно устроился в ложбинке спускового крючка. — Огонь!"

— Чего ты ждешь!? Огонь! — заорал Низари в рацию.

Осыпая позицию сотнями каменных осколков, серией оглушительных вспышек взорвался правый бруствер. Если бы Белоград выложил его хоть на метр ближе — голову снесло бы на первом же разрыве.

С металлическим звоном о камни ударился пулемет. Богдан бросился лицом на землю и вместе с винтовкой откатился на несколько метров вниз. Только здесь он почувствовал острый металлический привкус во рту.

"Осколок, или просто труханул?" — успел подумать Белоград и машинально провел рукой по щеке.

На ладони остался размазанный ярко-красный след. Густой ручеёк крови потянулся через шею за воротник. Осколка во рту не было. Очевидно, прорезав щеку насквозь, он ударился о челюсть и ушел по касательной. Только, когда Богдан понял это, пришла боль. Сцепив разбитые зубы, он прижал ладонь к щеке. Краем глаза Белоград увидел, что Маслевич тоже сместился ниже. Видимых повреждений у него не было.

Чтобы сорвать зло, Богдан набросился на салаженка:

— Ты куда смотрел!? Это ж твой сектор.

— Там не было никого! — закричал в ответ Маслевич.

Огонь не прекращался. Находиться в нескольких метрах от оглушающих, сеющих смерть разрывов дорогого стоило. Казалось, прерывающийся короткими интервалами поток огня сметет вершину напрочь, вместе с солдатами. Белоград удивился, что они оба еще не побежали сломя голову.

— Это ДШК. Это с высоты, через которую рота ушла. И что делать? — корчась от боли, все так же орал Белоград.