Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1422

— Да, начмед. А чё ж ты вчера… вчера нельзя было этого сделать?.. Ну, тогда все нормально.

Взорвался Алексей:

— Нормально, говоришь?! Сука ты… Нормально у тебя теперь!?

— Ты содержание прочитай, — посоветовал майору Лебедев.

Военком снова принялся читать:

— Дана: для предьявления в военкомат… Белоград… умерла… Восьмого, ноль третьего… Умерла?.. Как это… умерла?.. А мы тут…

Майор не нашел телефона на столе. Не издав ни звука, он бросился к двери:

— Грищенко!.. Грищенко, мать твою!.. Начальника канцелярии, ко мне!..

Глава тридцать первая

…Похоже, пару секунд душман уговаривал себя сделать спасительный рывок. Белограду, чтобы послать следующую пулю, этого времени было вполне достаточно.

— Мочи его, Дан! — заорал Кузнецов…

— Получай, ссучара! — прошептал Белоград, нажимая на курок.

Через полсекунды он снова вернул прицел к точке прицеливания. Как в немом кино, он увидел на месте руки фонтан крови. От плеча оторвалась кисть и вместе с автоматом полетела вниз по крутому склону. Перекатываясь по камням, ствол изрыгнул короткую очередь и затерялся в какой-то расщелине. Видимо, во время попадания пули сухожилия рефлекторно сократились, и палец нажал на спусковой крючок.

У Богдана неожиданно промелькнуло удивление: "Зачем ему понадобилось при рывке палец на курке держать?"

— Есть! — констатировал старлей и дальше, совсем уж неприлично для командира роты, радостно закричал. — Ты ему руку срубил вместе с автоматом.

— Гильза, товарищ сержант! — заорал одновременно с ним Маслевич.

Белоград в азарте не заметил, что затвор замер, заклинив патрон в казенке. Он не мог оторваться от развернувшейся в фокусе прицела картины. Но ствол все равно нужно было заряжать. А душман, если еще раз и дернулся бы, то не скоро. Ему еще нужно было прийти в себя от шока и боли.

Богдан развернул винтовку к Маслевичу:

— Быстро!

— Теперь ему и отстреливаться не чем! — продолжал веселиться ротный.

Маслевич затолкал шомпол в ствол и резким ударом ладони попытался выбить гильзу. Безуспешно… Ничего, кроме боли в руке, он не добился. Дрожащими руками Маслевич схватил ближайший камень и засадил им по шомполу. Освобождая патронник для очередного патрона, гильза вылетела с тонким медным звоном.

Перенося винтовку обратно, Богдан дослал затвором следующий патрон. Его лицо сияло зловещей улыбкой: "Пока все идет, как положено".

В ту же секунду противоположная сторона взорвалась шквалом огня. Вопли раненого, очередь из ППШ лишь на короткое время ошеломили противника. Несомненно, кто-то еще наблюдал за шурави. И манипуляции Белограда с винтовкой тоже не осталось незамеченными. Поток пуль зашелестел над вершиной. Увесистые шлепки захлестали по склону. Ротный мгновенно пришел в себя:

— Белинский, координаты пушкарям! Белоград меняй позицию!

Но Богдан вместе с Маслевичем и без команды уже поползли вниз. Чтобы занять не менее удобную позицию, им пришлось спуститься по склону метров на десять.

Первые снаряды прошуршали над ротой. Маслевич инстинктивно прижал голову к камням и обхватил ее руками. Через полсекунды противоположная вершина отозвалась серией разрывов.

Богдан поддержал его добродушной улыбкой:

— Не боись, Мишаня! Это не по нам. Это им подарки летят. Теперь мы им сраки рвать будем.

Если остальные не высовывали головы и ждали, пока душманов загрузит артиллерия, то Белограду выпускать из вида Равиля, если это был он, никак нельзя. Богдан помнил: моджахед не должен был уйти, ни при каких обстоятельствах. Сержант опять выкарабкался на рубеж и принялся искать цель. "Опять повезло. Не заметили. Духи стреляют по прежней позиции", — отметил Богдан про себя серию метких выстрелов душманов в «молоко».

Тем временем Белинский уточнил координаты, и снаряды посыпались целыми сериями. Вершина, занимаемая противником, превратилась в пекло. Огонь оттуда поутратил интенсивность. Похоже, броня отозвалась всеми имеющимися в наличии стволами. Рота не успела отойти и пяти километров. Богдан различил даже вой стодвадцатимиллиметровых мин. Никто из духов по горе не заметался. Но рота все равно открыла беспорядочный огонь в сторону противоположной высоты.

"Только его не заденьте. Только бы он живой был. Хоть бы не зацепили…" — твердил Богдан, как заклинание.

Несмотря на шквал огня в сторону душманов, парочка пуль метрах в трех от Белограда о камни все же шлепнулась. Но ему прятаться было никак нельзя. "Значит, где-то сидят еще, суки", — отметил про себя Богдан, не отрываясь от окуляра.

Противник оставался на месте. Со своей новой позиции Белоград отчётливо, до колена, видел его ногу, неподвижно торчавшую из-за валуна. В другое время сержант, не задумываясь, всадил бы ему еще одну пулю. Но только не сейчас. Теперь его нужно было беречь. Была бы у Белограда возможность, он бы по воздуху перенесся к моджахеду, чтобы перевязать его и остановить кровь.

Тем временем к артобстрелу подключилась авиация. Белограду показалось, что эти два вертолета материализовались прямо из воздуха. До сих пор они «работали» где-то в конце ущелья. Если душманы скрылись от снарядов за вершиной, то теперь им деваться было просто некуда. Протяжный вой ракет заставил сержанта отвлечься от окуляра. Летчики за один заход на цель успевали выпустить, как минимум, по шесть-семь НУРСов* (неуправляемый реактивный снаряд) и сделать несколько выстрелов из пушки. Но стена огня и дыма встала на невидимой стороне совсем другой вершины. Вертолеты сделали один заход и скрылись.

"Может, скалы не дают на вираж выйти. А зря…", — провожая вертолеты взглядом, подумал Богдан и вернулся к наблюдению. И как раз вовремя. Из-за гребня к истекающему кровью моджахеду метнулся еще один душман. Белоград не успел отреагировать. Впрочем, спешить было и незачем. Душман не смог бы спрятаться в укрытии. Для двоих там определенно не хватало места. Богдан наблюдал за ними в прицел и ждал удобного момента, когда противник прекратит резкие движения и подставится под пулю. Душман явно пытался осторожно, не причиняя боли, поднять товарища, чтобы вытащить его из-под обстрела. Наконец, он подхватил раненого под талию и, пачкаясь кровью, потащил его к гребню. Тот, согнувшись от боли, едва передвигал ногами.

"Теперь он сковал себя. Ай, молодец! Дергаться уже не будешь. Зря ты так…" — прошептал Богдан, нажимая на спусковой крючок.

Голова душмана, заливая раненого кровью и мозгами, раскололась, как арбуз. Изуродованное тело швырнуло вперед, грудью на камни. Вместе с ним упал и раненый. Сейчас, лежа на открытом месте, он представлялся особенно удобной мишенью. Богдану стоило огромных усилий не добивать его. Чтобы побороть искушение, он даже палец со спускового крючка убрал. Но тут же спохватился. Моджахед поднялся на локти, явно пытаясь доползти до гребня.

"Лежать, тварь!" — Богдан уложил пулю в песок, прямо перед головой пытающегося скрыться «духа».

Тот полз из последних сил, как будто и не замечал обстрела. Богдан добавил еще одну. Раненый или ничего не чувствовал, или, обезумев от боли и ужаса, из последних сил полз напролом за спасительный горизонт склона. Белоград совсем запаниковал.

"Так ты собрался сделать ноги. Ну, получай!.." — последнюю пулю Богдан всадил в ягодицу.

Целился он в бедро, но волнение сорвало ритм дыхания. Ствол слегка дернулся, и пуля ушла чуть выше и вправо.

"Похоже, таз разворотил, — решил сержант, — Во всяком случае, больше не дергается. Ну, полежи, отдохни. Так даже лучше. Я ж обещал сраку порвать. Лишь бы ты кровью не истек…"

Душман уткнулся лицом в песок и застыл без движения. Больше никто к нему подойти не пытался. Замолчала броня. Замерло все и на вершине напротив.

— Кажись, готово. Маслевич! Остаешься здесь с Белоградым. Прикроете, пока мы высоту брать будем. По сигналу зеленой ракеты поднимаетесь следом. Думаю, часа два нам хватит. Время пошло, — заключил Кузнецов.