Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1420

Белоград прекрасно понимал, что ротный все же верит ему и последней фразой "берет его на пушку".

— Что я должен сделать? — после короткой паузы, уже спокойнее произнес Белоград.

К тому времени план у Кузнецова уже вполне созрел.

— Я понимаю… Мои приказы тебе… Но кроме тебя, его никто так не снимет. Так что… Все в твоих руках. Ты должен снять его так, чтобы он не мог больше ни отстреливаться, ни уйти. Но должен остаться жить. Прострели ему, что хочешь. Но так, чтобы через два часа мы его живым взяли.

— А если он не один? Они ж тоже трупы не оставляют. А раненых — тем более.

— Если не один — мочи всех, кто попробует к нему подползти. А мы тем временем высоту возьмем. Ты здесь останешься. Мочи всех, кто башку высунет.

Богдан понял все по-своему: сейчас командир собирался ради него подставить под пули всю роту. Про себя он подумал: "А если их там десятка два? Пацанов на полпути порешат. И как потом жить?.."

Кузнецов будто прочитал его мысли:

— За ребят не переживай. Никто их под стволы ради тебя не поведет. Я все равно высоту гаубицами обработаю. А там уж — как тебе повезет. Если его не разорвет в куски — считай, ты счастливчик.

При последних словах командира Белоград печально улыбнулся.

Ротный на эту ухмылку отозвался:

— Если его судьба привела на эту сопку, под твой прицел — это уже твоя удача. Хотя… Кто знает, кому больше повезло: нам или Рустаму?

Пока ротный рассуждал, Белоград занимался винтовкой. Оттянул затвор — из казенки уже торчала гильза патрона. "Молодец, Масленок. Держит винта заряженным". Отстегнул магазин и едва не выругался. Красный налет ржавчины на пружине был еще не самым страшным сюрпризом. Коробка была набита патронами с чёрной головкой и красной полосой, вперемежку с зелеными. Волна возмущения захлестнула Богдана: "Разрывной — трассер, разрывной — трассер. Твою мать!"

— Масленок! Ты откуда эти патроны взял?

— Из ружпарка. Откуда ж еще?

Ротный с укоризной посмотрел на Маслевича.

— Ты — снайпер сраный! Ты ж демаскируешь себя первым же трассером. Или ты на салют пришел?

— Это не самое противное, товарищ старший лейтенант, — отозвался Белоград.

Ротный повернулся к сержанту и уставился на него с немым вопросом.

— Это из того ящика, сорок третьего года выпуска. Это те патроны, что мы как бракованные отстреливали. Они рвутся по юбке гильзы и застревают в патроннике.

— Может, из другого? Откуда ты знаешь?

— Знаю. Они лакированные. Этот лак и нарушает распределение тепла по гильзе. Вот они и рвутся в патроннике по кромке юбки.

— Ну, Масленок. Ты достал уже. Вернемся в бригаду, ты у меня все стрельбище отполируешь.

— Откуда ему знать, товарищ старший лейтенант? Ему ж не сказал никто, — заступился за парня Белоград и добавил Маслевичу, — Тащи мой мешок.

Мася исчез со скоростью мухи. Когда он вернулся, Богдан уже разрядил магазин и протер его от ржавчины.

Как выяснилось, в мешке его тоже ожидал «подарочек». Богдан, пока развязывал ремни, чуть пальцы себе не оторвал. Кто-то изрядно постарался. Кроме того, мешок заметно потяжелел и увеличился в объеме. Пыхтение сержанта не мог не заметить ротный. Когда Богдан все же справился с узлами, оттуда выпал тяжелый хвост гранатометной ленты. В дополнение к ленте, под ней оказался солидных размеров булыжник. Камень был явно уложен с расчётом на то, что когда рота пойдет дальше, сержанту будет некогда разбираться с лентой и потрошить мешок. Кто-то решил, что килограмм двадцать дополнительно Белограду не помешает. Богдан прекрасно понял, кто. Масленок на такое бы не отважился.

Ротный знал, что ленту с гранатами в мешках не носят. Обычно, ею обматываются и таскают на плечах.

Кузнецов побагровел и уставился на Маслевича:

— Кто?

Молодой молчал, как истукан. В субординации он разбирался великолепно: ротный для него — козявка, по сравнению с Шамилем.

— Белинский! Ты сейчас за пулеметный отвечаешь? Чьи гранаты?

— Я разберусь.

— Уж разберись, кто у нас саботажем занимается? Шкуры…

Волна стыда захлестнула Белограда. Краснея, как школьник, проклиная себя последними словами, он докопался, наконец, до патронов и принялся набивать ими магазин. Передернув затвор, он выбросил из казенки разрывной патрон и дослал туда простой. Винтовка была готова. Белоград отполз слегка назад — сейчас ему предстояло подняться на локти, что могло демаскировать его. А подставляться под пулю в его планы не входило. Богдан стащил с головы панаму и оглянулся на ротного. Старлей все понял без слов — Белоград так и пошел в горы, в чём был — в х/б.

— Маскхалат! — бросил команду ротный, не оглядываясь назад.

Белинский стащил с Маслевича зеленую тряпку и передал ротному. Богдан подумал про себя: "Я, когда был молодым, про такой и не мечтал. У кого, как не у каптерщика, такая роскошь может быть?" Белоград растянул в маскхалате нитки, продел в дыры пламегаситель и прицел, натянул на голову капюшон и прильнул к окуляру. Привычным движением он совместил фокус обеих линз трубы, поймал изображение склона и плавно повел прицел к найденной им огневой точке. Теперь ему оставалось только ждать, когда там, на противоположной стороне, у противника дрогнут нервы, и он сунется посмотреть — как там шурави.

"А там шурави как раз пытается дрожь в коленках унять. Странное дело: когда мы на операции, в горах и птицы умолкают, — размышлял Белоград. — Легко сказать: прострели, что хочешь. Он хоть бы ухо выставил. Но ротный прав — это шанс. И пути отхода у этого шакала не продуманы. До горизонта метров десять. Правда, определить расстояние в горах глупо и пытаться… Все равно: уйти ему будет непросто. Может, и повезет. Должно повезти. Еще бы руки так не тряслись…"

Рота рассредоточилась по склону с достаточным интервалом. На случай, если «духи» начнут метаться по горе, как только начнется артобстрел, им предстояло «подчистить» за гаубицами стрелковым оружием.

Кузнецов, тем временем, продолжал исследовать гору. Вряд ли там засел только один стрелок. Остальные могли таиться за камнями и ждать, когда шурави отважатся на дальнейшее продвижение. Тем более, что никто не засек, сколько на самом деле было выпущено пуль по роте. В идеале было бы проутюжить эту гору вдоль и поперек. Но где гарантия, что это поможет, и что духи засели именно у вершины. Гора скалистая и довольно объемистая. Чтобы такую площадь накрыть, нужно батарею «Градов» вызывать. А броня, тем временем, уже давно прошла вглубь ущелья. Как нарочно, еще и комбат начал трясти. Связист приволок рацию:

— Третий, как далеко от точки назначения? — проскрипело в наушниках.

— Я ее вижу уже.

— Как скоро?

Кухнецову не нравилось, когда его подгоняли. Он постарался сбросить раздражение:

— Как скоро, как скоро. Да хрен его знает: как? Каком кверху…

Только после этого ротный выдал в эфир:

— Снайпер там…

Можаев чуть не подпрыгнул: "Так, все-таки, Тахир здесь. Здесь, и уже оказывает сопротивление…" Он уже начал было сомневаться, что утром его людям не померещилось, когда они доложили, что видели душманов. Третьей роте, тем более, следовало занять предписанные позиции как можно быстрее. "А Кузнецов возится там", — ругнулся про себя Можаев на подчиненого.

— Так чего ты ждешь? Подключай пушкарей, авиацию подключай!..

— Уже подключаю, — ответил Кузнецов.

— Давай, побыстрее. Пока, они там целый караван-сарай не собрали.

— Уже даю…

Комбат дал отбой связи. "Надо же, а тут как в раю. Точно, Кузнецов в лампасах будет. Помянешь меня, Можаев, в лампасах и в папахе… Лет через десять… — сделал заключение комбат и переключился на обстановку в окрестностях. — Чё ж у нас тихо-то так?.."

— Что у тебя, Белоград? — спросил Кузнецов, хотя прекрасно знал, что, если противник хоть мизинец выставит, Богдан ему его оторвет.

Белоград уже совсем отчаялся ждать. В глазах снова появилась противная сухая резь. Веки сами собой закрывались.