Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1418

Богдан опустился на живот и попытался, почему-то шепотом, доложить:

— Сержант Белоград по Вашему приказ…

Ротный оборвал, махнув на Белограда рукой:

— Чё ты шепчешься, как котяра на гастролях? До него километр, не меньше.

Кузнецов повернулся к сержанту со шкодливой улыбочкой на лице.

Богдан знал, какой зловещий подтекст скрывался в этой улыбочке. Перед каждой переделкой, обещающей риск и кровь, нервишки растягивали лицо ротного в этой улыбочке.

— А снайпер где? Я чё не сказал, что ли?

Рассеянность Кузнецова тоже аналогичный признак.

Белоград смущенно пожал плечами. Отозвался замполит:

— Маслевича — к командиру!

Ротный поморщился — этого мальчишку подставлять под снайпера противника было никак нельзя. Через пару минут Маслевич подполз к ротному и тоже шепотом принялся докладывать. Богдан отметил про себя, что гранат на нем уже не было. Впрочем, вещмешка тоже.

— Отдай Белограду винтовку, — распорядился ротный.

Кузнецов ценил сержанта за непревзойденную меткость. Хотя тот и не обучался специально, но школу прошел солидную. В учебке из его взвода сделали для Московской комиссии показательное подразделение. Ребята и спали в окопах на стрельбище. Взвод так натаскали, что любой из его бойцов попадал из любого вида оружия, из любого положения в любую цель, на бегу, в падении, с пояса…

— Так, Богдан. Верхний сектор дели еще на десять, — приказал Кузнецов, передавая трубу.

Белоград знал, что нужно разделить противоположный склон на десять равных секторов и в первом сверху искать цель. Труба у ротного была уникальная. Наши полевые бинокли и рядом не валялись. На расстоянии километра любая мельчайшая деталь просматривалась, как в телевизоре. Где он ее раздобыл, никто не знал. Считалось, что трофейная.

— Четвертый в первом, на горизонте склона, — подсказал старлей.

Богдан молча кивнул, подполз на рубеж, где остался мокрый от пота след командира и, не поднимая головы, вжимаясь в песок всем телом, принялся исследовать сектор.

Через пару минут в окуляре показался выложенный из желтого камня бруствер. Он особенно откровенно выделялся на фоне местами покрытой мхом горы. Богдан сделал вывод: "Значит это не шальная пуля, значит — ждали". Ни один опытный стрелок так себя демаскировать не станет. Для укрытия вполне достаточно естественных нор. Они тоже выделялись на общем фоне выжженными на солнце камнями. А такие «доты» обычно сооружают для отвода глаз, в расчёте на шурави-тупорылого. А раз сооружают — значит, ждут именно здесь.

— Замануху нашел? — спросил ротный.

Кузнецов тоже понимал, что противостоят им хитрецы редкие.

Белоград снова кивнул.

— Значит, он где-то рядом. Ищи! Другой склон я уже просмотрел. Там ничего подобного нет.

…В таком случае, располагаться на другой стороне склона стрелку тоже не было резона. Иначе, зачем отвлекать внимание? Наблюдатель эту ложную позицию с противоположной стороны мог и не видеть. А на самой вершине только полный идиот уляжется. Белоград понял: "Значит — он где-то здесь". В принципе, их, может быть, и целый отряд за скалами лежит. Но за сектором обстрела обязательно должен был наблюдать хотя бы один из них. Хотя бы периодически, хотя бы поочерёдно, кто-то из них должен был высовывать голову. Вот эту голову и предстояло найти Богдану.

Белоград принялся осматривать вероятные огневые точки. "Сам чёрт ногу сломит!" — выругался Богдан про себя. Их было такое невероятное множество. Но, в принципе, многие отсекались по различным признакам. Белоград снова принялся соображать. "Стрелку необходимо видеть весь сектор обстрела. Иначе, на хрена он там нужен? У него должны быть удобные пути смены позиции и отступления. Иначе накроют после пары выстрелов. Стрелять он должен так, чтобы пламя из ствола видел только тот, в кого летит пуля. После каждого выстрела он должен быстро убрать ствол, чтобы не засекли. Хотя и не обязательно, но желательно… У него должно быть достаточно места, чтобы улечься и разложить боеприпасы. И его, тварюгу, должно быть не видно!" — уже совсем отчаянно взвыло сознание.

"С такими нервами на охоту не выходят", — Богдан оторвался от окуляра и попытался успокоиться.

— Что? — спросил Кузнецов.

Богдан отрицательно покачал головой, прикрыл усталые пересохшие глаза и уткнулся лицом в песок.

— Сахар и воду, быстро! — скомандовал ротный и, не оглядываясь, протянул руку назад.

Сладкое должно было снять напряжение в глазных нервах, а вода встряхнуть кровообращение. Через минуту кубик рафинада и флягу передал замполит.

— Грызи! — скомандовал Кузнецов.

Белоград послушно захрустел кубиком сахара, запил крупными глотками и снова прикрыл веки. От сладкого заныли разбитые челюсти. Возможно, именно эта боль и привела в чувства. В глазах прояснилось, на роговице появилась слеза.

Богдан переполз на прежнее место и снова поднял трубу. Камешек за камешком он рассматривал вершину напротив. Вода и сахар сделали свое дело. Мозги заработали более интенсивно.

Неподходящие позиции отсеивались сразу же, на интуитивном уровне. Наконец, минут через десять наблюдения, ему удалось выявить три вероятные огневые точки, подходящие по всем признакам. Теперь предстояло вычислить там следы пребывания стрелка. А вот этого-то и не наблюдалось. Что-что, а маскироваться они умели. Оставалось периодически просматривать все три. На каждой из них Белоград останавливался на пару минут и переходил к следующей. Интуиция подсказывала, что неприятностей нужно ждать на средней. Но, никогда до конца не доверяя этой капризной даме, Богдан осматривал все.

"Нигде и травинка не шелохнется… Стоп! Травинка, говоришь? — Богдан вернул трубу на вторую точку. — Интуиции нужно иногда и доверять".

Откуда мальчишке было знать, что подсознание, подчиняясь поставленной задаче, учитывает те факторы, которые человек своими несовершенными органами восприятия или не замечает, или даже не подозревает об их существовании.

— Есть, сука! — не сдержался Белоград и расплылся в щербатой улыбке.

Ротный подтянулся на рубеж:

— Где?

— Сектор один-три, товарищ старший лейтенант.

Кузнецов взялся за трубу. Пока сам не удостоверится — раскрывать своего снайпера он не станет.

— С чего ты взял?

— А Вы присмотритесь, товарищ старший лейтенант. Этот ублюдок сверху камень уложил, как бы на бруствер.

— С чего ты взял? Камень, как камень. Лежит себе, ничего не просит. С чего ты…

— На нем мох с южной стороны. А рядом, в метре от позиции, пятно желтое на земле, а вокруг тоже мох. Оттуда он его и поднял.

— Откуда здесь мох, Дан?

— Ну, не мох. Ну, выцвел камень на солнце. Да какая разница? Главное, что этот камень лежал этим пятном вниз, может, лет триста. А теперь — вот…

— Ни хрена себе, душара! Ну ты и "Чингачгук-Зоркий сокол"… Давай, Белоград! На тебя вся страна смотрит. А я пока артиллерию озадачу. Радиста ко мне!

По идее, предстояло снять стрелка и обработать высоту гаубицами, или вертолетами. И только затем можно было предпринять попытку дальнейшего продвижения. Белоград уже подтягивал СВД-шку.

— Она хоть пристреляна? — спросил он у Маслевича, пристегивая к винтовке трубу прицела.

— Я сам пристрелял, — заверил Кузнецов, не отрываясь от окуляра.

— А душара непоседливый. Не сидится ему. Ствол выставил, дурачок, — добавил ротный после паузы.

Высидеть несколько часов без движения — дорогого стоит. Любой, самый опытный снайпер — тоже человек, тоже не деревянный.

— Ни фига-ся… Таких ископаемых динозавров я только в музее видел. Где ж он патроны к нему берет?

Последняя фраза ротного обожгла Богдана, как огнем. В прицел СВД таких подробностей Белоград бы не увидел. Он вырвал трубу из рук командира. У того просто челюсть отвисла от такой бесцеремонности.

От увиденного у Богдана кровь в венах закипела. Из-за камня на позиции противника, выглядывая самым краешком, торчал массивный ствол, зашитый в тяжелый отполированный до белого радиатор. "Точно — ППШ", — обожгла короткая мысль…