Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1389

Снаряд гулко звякнул о триплекс. "Увалень… Старый уже по башке настрелял бы…" — промелькнуло у Маслевича в голове. Он уже собрался, было, отправить снаряд в казенную часть орудия. Но ствол оказался опущен слишком низко. Пришлось бросить выстрел обратно в укладку. Понемногу мысли начали проясняться: "Надо было включить аккумулятор. Ща вручную пушку крутить…" Он еще не успел принять решение: то ли ползти обратно на место механика водителя, то ли крутить диск механической подачи орудия. Новая ужасная мысль парализовала напрочь: "Десант остался открытым. Что им стоит забраться в машину с десанта?!!" Тут же дверь десанта грохнула, будто ее ураганом захлопнуло… Оружия у Маслевича не было…

Белоград не видел противника. Он только предполагал, что афганец или нырнул под воду, или плывет где-то впереди по течению. А дальше, метрах в ста от машины был перекат. Богдан не упускал возможностей искупаться в Кабуле. Да и с соседних постов бойцы частенько приходили поохладиться. Река довольно бурная, и, чтобы искупаться в ней, приходилось заходить метров на сто выше по течению. Но наслаждение было неописуемое. Прыгаешь в ледяной горный поток, и он, окутывая прохладной свежестью разгорячённое жарким солнцем тело, пару-тройку минут несет тебя, как прирученный. До самого переката.

"Туда нужно успеть раньше этого духа", — что было сил, Богдан заработал руками. Но на перекат не успел. Отхлебав свою порцию мутной смеси глины с песком, он прекратил спурт, чтобы оглядеться. До переката оставалось метров тридцать. И там его уже ждал противник. Похоже, что он запутался в своих мокрых одеждах и теперь пытался что-то выудить из своих карманов. "Может, нож?" — успел сообразить Богдан. Пришлось, чтобы выбраться из воды немного левее афганца, сменить направление и прибавить ходу. Тут же обожгла другая догадка: "А вдруг пистолет?!" Богдан даже прекратил грести.

Орхан понял маневр солдата и, все так же путаясь в полах мокрой одежды, бросился ему наперерез. Он уже нащупал рукоятку ножа. Оставалось только не позволить шурави выбраться из воды. Солдат, похоже, пытался сменить направление, чтобы выбраться на перекат в стороне от Орхана. Но течение неумолимо несло врага прямо к нему. Еще пару-тройку метров…

Богдана захлестнула отчаянная надежда: "Перекат видно с двенадцатой машины. Только бы они заметили…"

Но двенадцатая машина давно уже покинула свой пост. Со всем экипажем на борту, набирая скорость, БМП неслась по разбитой дороге. До четвертого поста, на котором стояла машина командирского отделения, оставалось пройти затерявшийся между скалами поворот и каких-то полтора километра…

…Он уже давно не смотрел на мир через прицел орудия БМП. Зеленоватый оттенок слегка искажал пейзаж. Но глаза привыкли быстро. Мягко и медленно, насколько позволяла ручная подача поворота башни, ствол пополз по кругу. Он только на секунду задержался с поворотом — когда в прицеле оказалась часть дороги. Будто в немом кино, из невидимого кювета на дорожное полотно выползла и замерла другая БМП. Прицел орудия скользнул по прибору ночного видения, пулемету, местами помятой броне и остановился на выцветших на солнце цифрах — «309». "Девяточка… Это радует", — констатировал он про себя и убрал палец с кнопки электропуска. Одновременно, в казенную часть пушки с легким звоном нырнул снаряд.

Обычно спокойный Мамедов неожиданно для себя заорал:

— Мася! Лучше АКБ включи!

Маслевич пополз к тумблеру аккумулятора. Он только начал отходить от шока. Еще минуту назад, когда громыхнула дверь десанта, он прощался с жизнью. Сердце едва не выпрыгнуло от страха. За те несколько секунд, что прошли, пока Рустам полз в башню, Маслевич вспомнил всех родных и все рассказы дембелей про истерзанные в клочья тела солдат, которые попались в руки к моджахедам живыми.

Спрятаться больше было негде. На всю округу горный пейзаж портили только десяток полуразрушенных дувалов этого заброшенного кишлака. «Девятка» выстрелила первой. Ближайший к ней дувал будто проглотил снаряд. И все же взрыв, вздымая тучу пыли, разнес половину стены.

…Шурави был уже совсем близко. Но взрыв в кишлаке на мгновение отвлек Орхана. От неожиданности нога потеряла опору, стопа скользнула в расщелину и он, утратив равновесие, снова погрузился в холодную воду Кабула. Подняться раньше шурави он уже не успел.

"Теперь только Аллах спасет", — Равиль думал не о себе, о брате. Взрыв в соседних руинах не стал для него неожиданностью. Он ждал, что шурави с соседних постов слетятся на стрельбу как шакалы на падаль. Отчаяние, граничащее с паникой, не успело захлестнуть его сознание. Равиль никогда не боялся наведенного на него чужого оружия. Но сейчас у него все внутри похолодело. Ствол орудия БМП, что стояла у реки, медленно и неумолимо наводился прямо на него…

…Едва только ноги нащупали опору, Богдан сделал рывок вперед. Пока афганец барахтался в воде, Белоград успел встать в полный рост. Больше он опомниться противнику не позволил. Несколько жестоких ударов едва не утопили моджахеда. Еще минута и Белоград, подгоняя афганца увесистыми пинками, погнал его на пост. Уже на берегу, после очередного удара, пленный свалился в пыль. Это только еще больше раздраконило сержанта. И не пытаясь справиться с яростью, Дан принялся избивать моджахеда. Задыхаясь в конвульсиях, оставляя за собой мокрый след, афганец попытался отползти в сторону от солдата. Поблескивая в лучах солнца еще влажными черными гранями, на песок выпало ожерелье. Может, эти малахитовые четки и спасли сейчас Орхана. Когда-то в Харькове, будто в другой жизни, Равиль подарил их ему для вознесения молитв Всевышнему. Солдат остановился, чтобы поднять их.

…У него оставалось несколько секунд. Он сделал первое, что пришло в голову — упал под стену и охватил голову руками. Тут же пронзила мысль: "Это уже не спасет. Он стреляет не болванками с полигона". Лихорадочно перебирая локтями, Равиль пополз в соседнюю комнату. Уже на пороге вспомнил: "Автомат остался". На колебания ушло еще несколько мгновений: "Возьмут живым — нужно вернуться". Путаясь в лямках бинокля, он развернулся к пролому в стене, через который должен был прилететь снаряд…

Рустам никогда не стрелял механическим спуском.

— Мася! Аккумулятор! Чё ты чешешься, мать твою?! — заорал Рустам так, что сам испугался: "Хоть бы триплекса не полопались. Где ж этот мех. спуск?"

— Я не знаю, где он включается! — голосом полным отчаяния откликнулся Маслевич из отделения механика-водителя.

— Тумблер справа, баран!

Только отсюда Равиль заметил — в стене, за чудом уцелевшим столом, что стоял в углу на трех ножках, чернел небольшой проем в еще одну комнату. "Может, еще и успею…"

— Мася!

— Все! Есть! Включил!

В ту же секунду Рустам нажал спуск.

Равиль еще только руку протянул за ППШ под стеной. Со стен и потолка посыпалась туча пыли. Инстинктивно, он снова обхватил голову руками и приготовился к боли. "Что за?.. — Равиль даже растерялся. — Это не осколки".

— Та, мать твою, это пулемет, — выругал себя вполголоса Рустам и приготовился нажать на кнопку электропуска орудия.

Равиль ждал взрыва каждой своей косточкой. До чернеющего в стене лаза ему оставалось всего-то пару метров. Когда снаряд ворвался в дом, ему оставалось только нырнуть в этот спасительный проем в стене. Взрывная волна обдала его смешанным с песком и осколками раскаленным потоком и швырнула в лаз. В тоже мгновение проем с адской силой запечатало остатками стола. Ему показалось, что он попал в преисподнюю. Равиль успел только поблагодарить Всевышнего за славную смерть — груда камней и глины обрушились на него сверху…

Глава пятая

"Я приглашаю Вас на праздник, Где будет все для нас двоих…"

Магнитофон рвал динамики последним хитом Примы.

А Алексей с Сашкой уже таскали посуду на кухню. Только им, сестре и Женечке, Валентина не позволила хлопотать по хозяйству. "На этой кухне будет только одна хозяйка", — то ли в шутку, то ли всерьез заявила она и скомандовала мужикам сносить посуду на кухню.