Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1341

— Ну что, выспался? — спросил он.

— Да вроде выспался немного. Туркмен, где мы?

— Да не знаю, еду вот за колонной.

Я глянул на часы, они показывали двадцать минут двенадцатого.

— Стояли где-нибудь? — опять спросил я Туркмена.

— Нет, часа четыре уже катим по пыли.

— Кишлаки по дороге были?

— Карезак вроде проехали полчаса назад, но мы его стороной обошли. Там по рации голос Америки трепал про то, как мы по Ирану прокатились.

— Да ну на х-й! — удивился я.

— Да, серьезно, базарят, что наш полк нарушил границу Ирана и обстрелял кишлак в районе города Ездан.

— Откуда они узнали, суки?

— Враг не дремлет, хули ты думал.

— И что теперь?

— Да ни чего, пошли они на х-й. Кто что докажет, не были мы там, не были и все. Командир ротного вызывал, но ротный хрен признается, ты же его знаешь. Но командир ерунда, замполит там больше всех разоряется. Но и это херня, тут ротный подсел на нашу волну, я ох-.ел ваще.

— Надо поменять волну.

— Да хрен с ним, ротный что — ваще долбай? Он все прекрасно знает, лишь бы замполит не вычислил эту канитель.

— Да и пусть вычисляет, он один хрен не врубится в наши базары.

— А если врубится, то у него крыша съедет сразу, — сделал заключение Туркмен, потом добавил:

— Да, и еще, тот караван, который мы под утро отпустили, он не дошел обратно, его на заре разбомбили вертушки прям на перевале, а я еще удивился, как это командир отпустил их, теперь мне все понятно.

В отсеке что-то загремело, и послышались маты, это проснулся Хасан. Мы с Туркменом обернулись, Хасан отплевывался и материл Сапога.

— Наверно воды из фляги хапнул, — сказал я Туркмену.

— Ну и что?

— Там хлорки полно, Сапог наверно закинул пять таблеток, как положено, я тоже ее пил, параша жуткая.

К нам подлез Хасан, рожа его была сонная и помятая.

— Сапог падла, воду запоганил — сука, — пробубнил Хасан.

— Ниче, не сдохнешь, я тоже выпил, живой пока.

— Ну че, может косяк забьем, а? — предложил Хасан.

— Ты как всегда в своем репертуаре. Морду сначала продери и жопу намыль, замполит узнал, что мы в Иран заехали, так что готовься, — сказал я Хасану.

— Ни пиз-и.

— Вот не верит, Туркмен скажи ему.

— Да, да, голос Америки уже объявил в эфир, — подтвердил Туркмен.

Рядом с нами появился Урал, он тоже был заспанный, глаза его, и без того узкие, стали еще уже.

— Дайте воды, наверх лезть неохота, — промямлил Урал, еле ворочая языком.

— Сапог спит? — спросил я Урала.

— Да спит, калымит так, что хрен разбудишь. Да дайте же воды!

— Там фляга валяется, где-то возле движков, иди попей пока она холодная, недавно из родника набрали, — предложил ему Хасан и, достав чарс, стал забивать косяк.

Урал пополз к движкам искать флягу, примерно через минуту из отсека донеслись маты.

— Ну вот и Татарин воду попробовал, теперь, Туркмен, твоя очередь, — сказал я.

— Нет не угадали, у меня вот фляга с нормальной водой, — Туркмен достал из под сидения флягу и, повертев этой флягой у нас перед глазами, засунул ее обратно.

— Че за х-.ня? — карабкаясь к нам воскликнул Урал.

— Это вода такая, с хлоркой называется, — ответил я.

— Чья это фляга. Черт возьми? — опять спросил Урал.

— Сапога, чья же еще.

— А-а, ну тогда ясно.

— Туркмен ты будешь чарс? — спросил Хасан, прикурив косяк.

— Давай, немного хапну.

Туркмен сделал несколько затяжек и протянул сигарету обратно.

— Да кури, я два забил, — отмахнулся Хасан и взорвал второй косяк.

— Вот черт, опять обкуримся как суки, — сказал я, беря косяк у Туркмена.

Мы вчетвером выкурили два косяка и прибалдели капитально, я провел рукой по голове, там ничего не было, блин, всегда так, как обкуришься, так кажется, что на голове шапка надета. Я посмотрел на пацанов: Туркмен с невозмутимым видом крутил баранку, Хасан сидел и скалился во весь рот, Урал с довольной «миной» лупал глазами. Я смотрел на них и думал, как мы стали близки друг другу за время службы, и как хорошо, что мы вместе, едем вот так в БТРе по этой проклятой афганской земле, обдолбленые, в насквозь пропотевшем ХБ, с потрескавшимися от ветра и палящего солнца лицами, небритые и немытые, но живые. Жаль, что нет с нами Качка, но Качок хоть живой, пусть ранен, но живой, а вот Пипка уже нет, и никогда мы больше с ним не встретимся, разве, что на том свете. Пипок был не в нашем экипаже, и поэтому мне казалось, что Пипок живой и катит в своей БМПшке где-то рядом, а то, что его убили, это просто страшный сон. Как хотелось верить, что это был всего лишь сон.

— И что там сказали эти буржуи, что это я за рулем был, да? — спросил Хасан, вспомнив недавний разговор насчет Иранской прогулки.

— Ну, так прямо не сказали, но это ведь не трудно выяснить. Международный скандал поднялся, ротного уже арестовали. Мы все скажем, что спали и ничего не знали, а тебе — труба. Наденут на тебя наручники, и покатишь ты по этапу. Хотя нет, по законам военного времени тебя расстреляют, прямо возле БТРа. Так что считай, что ты выкурил свой последний косяк, и помолись перед смертью. Может тебе муллу позвать, он отходняк прочитает?

— Да хоть папу римского, мне похеру.

— А ты татарин чего уставился, тебе ваще пиз-ец, ты там пол Ирана из пулемета завалил, когда случайно на спуск нажал, — подколол я Урала.

— Да пошел ты, Юрка, гонишь всякую ху-ню, — сказал Урал и повалился на сидение в отсеке.

— Слушай, Хасан, ты же мусульманин? — спросил я.

— А че, ты сомневаешься, да?

— А в Аллаха ты веришь?

— Да он в Будду верит, Аллах че, у Аллаха две руки и он за раз всего лишь один косяк забить может, а вот у Будды шесть рук, тот за раз сразу три заколачивает, — ляпнул Туркмен.

Мы все заржали так, что аж Сапог проснулся и уставился на нас в непонятках.

— Туркмен, ну ты и сморозил, а главное прям в точку попал, — я закатывался и не мог остановиться.

— Юрка, на, сядь за руль, а то я уже запарился, пойду в отсек поваляюсь немного, — предложил Туркмен вставая из сидения.

— Дай я поеду, — подпрыгнул Хасан и полез на место Туркмена.

— Да пошел ты, на ишаке сначала научись ездить, — ответил Туркмен и оттолкнул его рукой.

Я стал перелазить на место Туркмена, когда Туркмен убрал ногу с педали газа, БТР замедлил ход. Садясь на его место, я резко надавил на педаль — БТР дернулся, и чуть не стукнулся в машину, идущую впереди нас, я чуть сбросил газ.

— Осторожно, а то скажут, что уснули, — предостерег меня Туркмен, и завалился на десантное сидение, а Хасан в это время запрыгнул в командирское кресло.

Я закурил сигарету и начал подстраиваться под скорость колонны, чтоб не въехать во впереди идущий БТР, или чтоб сзади идущий БТР не долбанул нас. В окно практически ничего не было видно из-за пыли, временами ее сдувало ветром и показывался зад впереди идущего БТРа. Управлять машиной в таких условиях было трудно, если брать в расчет, что я не водила.

— Ну как? — спросил Хасан.

— Видимость нуль, машину веду по приборам, — ответил я ему.

Я по раскумарке прикололся к управлению машины, и уже не слышал, о чем там болтали пацаны. Глаза мои были прикованы к окошку, где иногда на пару секунд появлялся передний БТР, а уши мои были заняты монотонным гулом движков. Я опять представил себя в космическом корабле, только вместо синевы космоса передо мной виднелась серая масса пыли. Докурив сигарету, я несколько раз ткнул окурком в лобовое стекло в разных местах, представляя, что это звезды, виднеющиеся в иллюминатор моего корабля. Я бы еще долго так прикалывался, если бы сзади не послышались сигналы машин, и не раздалась автоматная очередь. Я очнулся от мечтаний и заметил, что пыли в окне не видно, а передо мной простираются афганские просторы с виднеющимися вдалеке горами, и несколько точек на лобовом стекле, якобы звезды. Нажав на тормоз я остановил машину, колонны впереди не было, тьфу черт, вот я замкнул.