Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1330

— Ну, как дела, соляра? — с приколом заявил Пипок, раскинув пальцы на руках как урка.

— Сам ты кто? — спросил его Хасан.

Мы не спеша направились обратно, к расположению полка.

— А это кто? — спросил Серега, показывая на убитого Приходьку.

— Прапор, командир третьего взвода, — ответил Урал.

— Ну че, духи дали вам просраться? — спросил Серега.

— А вам не дали? — спросил я в ответ.

— Да так, немного потрепали. Сане кисть оторвало пулей от ДШК. Когда к вертолету подъезжали, БМПшка развернулась боком к кишлаку, а оттуда залп из ДШК. Саня хотел люк захлопнуть, руку высунул и в это время ему пулей по руке и шарахнуло. Но это ерунда, в первой роте пятеро погибли, и ротного контузило. Мы недавно их видели, — рассказал Серега.

Ихнего ротного, наверное, контузило, когда только в кишлак входили, это, похоже, рядом с ним мина разорвалась, рассуждал я про себя. Потом спросил Серегу:

— А кто погиб, не спросили?

— Три узбека, годки, я их не знаю. Один дембель, тезка мой из Кишинева, Пипка земляк, и ара — Ваган, вроде, зовут. Знаешь таких?

— Да так, близко не общались, иногда, бывало, заходил к ним в роту по делам, там встречались.

— Да, жалко Саню, на гитаре он классно играл, — с сожалением промолвил Урал.

— А летчики живы остались? — спросил я.

— Да, их вертушка забрала. А у вас-то как дела? — спросил Пипок.

— Хреново, Пипок, хреново, — ответил я ему.

— Мы слыхали, что вас САУшки бомбили. Правда, да?

— Да, черт возьми. Чуть не забомбили, суки. Хорошо мы не успели дальше продвинуться, — ответил Хасан.

— Это первая рота их навела, они там нарвались на засаду, четыре точки с ДШК по ним влупили. Они отошли и дали координаты артдивизиону, а замполит сдуру броню в кишлак заслал. Один танк кумулятивкой сожгли, водила погиб, остальным повезло, они сидел на трансмиссии.

— Сарбосы мудаки, банду упустили. Слышали да? — обратился я к Сереге.

— Да слышали, конечно. Тут что-то нечисто с этими сарбосами, по-моему, все это было спецом устроено. И сарбосы не зря левый фланг прикрывать вызвались, там ущелье за кишлаком, в него духи и проскользнули. У этих сарбосов, наверно, наполовину духи служат, да и все они там духи, все друг другу родня, их хрен поймет там. Одно ясно, вояки с них никудышные.

— Да оно и понятно, мы, возможно, когда-то покинем Афган, а им здесь оставаться. Так что они особое рвение не проявляют, — сказал я.

Мы в свою очередь рассказали им, что здесь с нами происходило, кого ранило, кто погиб.

Выйдя с кишлака, мы все погрузились в машины, БТРы в это время подъехали поближе. Тут же не далеко стояла санитарная вертушка, в нее грузили раненых и погибших. Вдоль кишлака мотались три «таблетки». Первая и вторая роты уже погрузились в машины и отъехали, танкисты буксировали из кишлака подбитый танк.

Вот так и закончилась наша очередная горе-проческа. И на хрена мы вообще в этот кишлак лезли, непонятно, и за что пацаны погибли, тоже вопрос.

Небольшое происшествие

Наши БТРы двинулись к дороге, на которой наш полк выстраивался в колонну. Ветер задувал все сильнее и сильнее, техника, маневрируя, поднимала пыль, и без того гонимую ветром. Мы все запрыгнули в десантный отсек и стали сбрасывать лифчики и бронежилеты. Потом Урал с Сапогом залезли на броню, а я и Хасан остались в БТРе.

— Ну, как вы там, мужики? — спросил нас Туркмен.

— Да мы-то нормально, чего нельзя сказать о некоторых других, — ответил я.

— Да я на рации сидел все время, так что в некотором роде я в курсе, что за бардак был в кишлаке.

— На рации одно, а в кишлаке совсем другое.

— Знаете, мужики? Не легко вот так сидеть и ждать, когда вы вернетесь из этого кошмара, все ли вернетесь. Лучше я бы бросил эту чертову машину, и был бы рядом с вами, это намного легче. Сколько мы вместе служим, когда вы на проческе, когда отправляетесь в горы или в зеленку, я все время на нервах и ни на секунду не слезаю с эфира. Когда от танкистов весточку получил, спокойнее на душе стало, хоть и жалко Мамеда с Приходькой, но то, что вы, пацаны, живы, это меня успокоило хоть немного.

— Все будет нормально, водила ты наш. А пожрать не мешало бы, — выкрикнул Хасан.

— Давай похаваем, какой базар, — предложил я Хасану.

— Да разогреть бы хавку на костре, а то горячего давно не жрал. Запарила уже эта сухомятка.

БТР наш пристроился к колонне и остановился. В люк заглянул Сапог и обратился к Хасану:

— Хасан, тебя ротный зовет.

— Где он? — спросил Хасан.

— На БТРе своем сидит, впереди нас.

Хасан вылез из люка, и мы с Туркменом остались одни. Туркмен сидел и молчал, положив голову на руль.

— Да ладно, Туркмен, не переживай, мы всегда возвращались, вернемся и в следующий раз. А когда в Союз вернемся, то обязательно когда-нибудь встретимся вместе, и будем вспоминать этот сучий кошмар уже в прошлом, — сказал я Туркмену и похлопал его по плечу.

— Пусть слова твои Юра, дойдут до бога, — сказал Туркмен.

— Дойдут, дойдут, вот увидишь. Может к медикам заскочим, проведаем Качка.

— Ах да, забыл. Качка вертушка забрала с ранеными, у него температура поднялась, заражение вроде пошло.

— Вот черт, я так и знал, у него температура была еще тогда, я думал это у него от браги.

— Я подъезжал к вертушке, когда его грузили, вид у него был не важный. Вам привет передавал.

— Ну ничего, выкарабкается, Качок пацан здоровый.

— Будем надеяться.

— Туркмен, а ты знаешь? Если бы не Сапог, не сидел бы я тут с вами.

— Нет, не знаю, — подняв голову, сказал с удивлением Туркмен.

И я рассказал Туркмену, как Сапог замочил духа, потом я рассказал, что происходило в кишлаке. Туркмен смотрел на меня и слушал, не перебивая, и не задавая вопросов. Закончив, я спросил Туркмена:

— Ну, и как ты назовешь все это блядство?

— Юра, в какие условия нас ставят, в таких условиях мы и действуем. А что касается промашек и потерь, пусть это будет на совести генералов. А мы будем делать то, что нам прикажут, и никуда от этого не денешься, мы давали присягу. Здесь война, на войне умирают, и к сожалению многие гибнут по глупости, если не по своей, то по глупости командиров.

— Ты, Туркмен, рассуждаешь, прямо как проповедник.

— Ну, я же все-таки учился в офицерском училище, меня там пропагандой зарядили под завязку.

Тут в люк заскочил Хасан:

— В общем, так, сейчас колонна выдвигается в Герат, едем сначала в сарбосовскую дивизию, там передохнем и пообедаем заодно, подождем наливники с горючкой, наши за это время смотаются в полк за хавкой и боеприпасами. После куда-то еще рванем, а вот куда — не знаю.

— А на хрена нам эти сарбосы? — спросил я.

— Да не знаю я, полкач так решил. Наверно, хочет навести разборки за провал в кишлаке. Ротный говорит, что полкач замполита вздрючил, и хотел в расположение отправить, но потом передумал, сами знаете, с замполитами ссориться опасно.

— Пи…дить их надо. Это в Союзе пусть они политику свою пихают, а тут Афган, здесь другая политика. Черт, как базар про замполитов заходит, вспоминаются политзанятия, и сразу тянет на сон, — сказал я, и завалился на десантное сидение. Спустя какое-то время я задремал, проснулся от жуткой жары весь мокрый от пота. БТР был раскален как духовка, я глянул на часы, они показывали пол одиннадцатого дня, проспал я где-то около двух часов. Рядом на сиденье спал Урал.

— Туркмен, где мы едем?

— Я не Туркмен, я Хасан.

— А где Туркмен?

— Спит рядом с тобой.

— Это же Урал.

— Да на полу он спит.

— Где едем, черт возьми?

— Окрестности Герата показались, духовский мост уже видно, километра три примерно до него.

— Спаситель мой где?

— Сапог, что ли? На броне сидит.

— У нас, вроде, брага оставалась?

— Да, там есть пара литров.

— На привале надо будет допить, а то переиграет и будет сивухой переть, ненавижу этот запах.