Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1328

— Че там было? — спросил испугано Сапог.

— Два духа с гранатометом, они подорвали «таблетку» — суки.

— А где эти духи?

— Аллаха пошли проведать. Давай, понесли быстрее.

Взяв Мамеда, мы потащили его дальше.

— Сапог, свою винтовку оставишь, а возьмешь АКС Мамеда. Понял?

— Ладно, возьму, — ответил Сапог.

Мы вышли на край кишлака, в стороне стоял танк, который недавно чуть было не замочил меня, танкисты ходили вокруг подорванной «таблетки», мы направились в их сторону.

Танкисты заметили нас, и двое из них направились к нам навстречу. Один из них был прапор, техник взвода, в рейдах мы часто встречались, а боец был Хасана земляк, но я не был с ним хорошо знаком, так, здороваемся, когда встречаемся, и не больше.

— Привет, «соляра». Чего тут у вас? — спросил прапор, подойдя к нам (соляра, от слова солярка, так называли пехоту в Афгане.)

— Да вот, руку пацану оторвало, надо к медикам его, — ответил я и спросил:

— Я вижу, таблетку духи спалили?

— Да, спалили, как видишь. Там самим медикам помощь нужна, водилу насмерть, а летеху тяжело ранило. Давайте мы вашего тоже заберем заодно, тащите его в танк, — предложил прапор.

— Вы там меня чуть не замочили из пушки.

— Это ты ракетницу пустил? — спросил земляк Хасана и, пристроившись рядом с Сапогом, стал помогать нам тащить Мамеда.

— Да, я, два духа за кустом с гранатометом, я их грохнул, а потом увидел, как ваше дуло прямо на меня смотрит, и еле успел смыться.

— Ну что ж, бывает. Откуда мы знали, что ты там торчишь, — сказал прапор.

— Да я не виню вас.

— А в кишлаке как дела? — Спросил прапор.

— Хреново, на ДШК нарвались, Приходько убило, командира третьего взвода, полчерепа ему снесло.

— Это хохла-то? Ну, дела-а-а, — промолвил с сожалением прапор, и спросил:

— А еще есть погибшие?

— Не знаю, с нашей роты, вроде, никого больше, а про остальных не знаю. Первая рота сильно бучкается.

Мы подошли к танку, к нам подошли еще танкисты и стали помогать грузить Мамеда на броню.

— Ну, прощай, Мамед, может, свидимся еще, — сказал я, глядя Мамеду в глаза.

Мамед ничего не говорил, и никак не реагировал, глаза его были открыты и смотрели в одну точку, только слезы скатывались по его щекам. Я не стал больше ничего говорить, и спрыгнул с брони. Тяжело было парню, я это понимал.

На трансмиссии лежал мертвый водила с «таблетки», я глянул на его лицо, лицо знакомое, приходилось в полку с ним несколько раз встречаться.

— Дембель? — спросил я пацанов, показывая на мертвого водилу.

— Не знаю, вроде «дед», — ответил один танкист.

— Вот винтовка, оставите ее на 472-м БТРе, он по пути вам попадется, стоит вон там, как раз напротив.

Я показал танкистам в сторону, где примерно стоял наш БТР, и добавил:

— И Туркмену привет передайте, это наш водила. Скажите, что Юрку с Сапогом видели. Передадите, что Приходько убили, и Мамеду руку оторвало.

— Ладно заедем, — сказал прапор.

— Хасану привет передай от Шавдета, — попросил земляк Хасана.

— Хорошо передам.

Мы с Сапогом отправились обратно, а танк, запустив движки, двинулся в сторону расположения полка. Солнце поднялось над горами и начало чувствительно припекать, скоро задует афганец, и тогда принимай, «шурави», еще один облом ко всем прочим.

Мы вошли в проход между дувалами, откуда недавно выходили. Я повернулся к Сапогу и сказал:

— Сапог, будешь осматривать местность позади нас, в общем, чаще оглядывайся, и если что заметишь, похожее на духов, стреляй не задумываясь. Понял?

— Да, понял, — ответил Сапог.

— Ну, тогда погнали быстрей.

Надо было торопиться, обстановка может измениться в любой момент, и там где были наши, могут оказаться духи. Судя по выстрелам, наша рота вроде была на том месте, где мы ее и покинули. Хотя нет, выстрелы раздаются намного ближе, вот уже рядом прерывистой очередью лупил АГС.

Осторожно пробираясь между дувалами, я сначала выглянул, чтоб убедиться наши это или нет, у духов тоже были АГСы. К счастью это оказались наши. Мосейко стрелял из АГСа, а наш взводный что-то кричал ему на ухо. Я махнул Сапогу, и мы направились к ним.

Взводный, увидев нас, что-то выкрикнул, но из-за грохота АГСа я не расслышал его.

— Да хорош долбить! Заеб…л уже своим грохотом! — крикнул я Мосейке.

— Откуда вы? — спросил взводный, когда АГС заглох.

— Мамедова вытаскивали, — ответил я, и спросил:

— Где наш взвод?

— Там за дувалами ротный с бойцами, — взводный показал рукой в сторону ближайших дувалов, и добавил:

— Смотрите, тут духи везде, и снайпер где-то работает, он заеб…л уже здесь всех, мы вот из гранатомета простреливаем то место, где примерно он сидит. Пока стреляешь, он вроде молчит, как мы перестаем стрелять, так он начинает щелкать.

— Никого еще не щелкнул?

— Вроде нет, но бьет сучара прицельно, и не дает перемещаться.

— Ну ладно, долбите дальше, пусть уж лучше он молчит, а мы погнали дальше.

Забежав за дувалы, мы увидели ротного на рации и с ним Хасана с Уралом. Рядом лежал убитый прапор, голова его была полностью замотана его же тельником. Немного в стороне сидел Носорог, и строчил куда-то из своего АКСа. Тут были и Закиров с Бачей, они разложили НСВТ (крупнокалиберный пулемет) и короткими очередями обстреливали верхние дувалы.

— Ну, как у вас тут? — спросил я подойдя к Хасану, он как всегда был обдолбленный.

— Как в Сочи! Не видишь, что ли? Мне вон руку прострелили суки, — Хасан показал руку, перевязанную тряпкой чуть выше локтя.

— Ты, наверно, зацепился за куст какой-нибудь или за ветку, а думаешь, что прострелили.

— Че, развязать, показать?! — Хасан, тыкая мне локтем в рожу.

— Да не надо, я и так вижу, как ты ей машешь. Она у тебя выглядит, лучше, чем здоровая.

— Кость не задело, шкуру только пробило.

— Еще бы, я не раз еще не видел, чтоб веткой кость пробило.

— Юрка, блядь! Не веришь, да?! На, смотри, сука, — Хасан начал нервно развязывать узлы на перевязке.

— Да успокойся ты, Хасан. Это я так, подрочить тебя хотел немного. Когда ты только привыкнешь к этому?

— А-а, да пошел ты, — Хасан махнул рукой и подошел к Сапогу.

Ротный, закончив разговор по рации, подошел ко мне и спросил:

— Ну, как вы?

— Таблетку духи подорвали, водилу насмерть, а летеха тяжело ранен. Мы Мамедова танкистам передали.

К нам подошел Грек и тоже поинтересовался:

— Ну, что делать-то будем, командир?

— Духи ушли на тот край кишлака, ближе к горам, дальше они не сунутся, там десантура сверху. Мы сейчас будем пробираться туда, где они сидели недавно, и зажмем их возле гор, потом вызовем вертушки и подключим артдивизион, пусть перепашут их к чертям. С первой ротой связи нет, вроде стрельба ведется с их стороны, а в эфир не выходят. Вторая рота продвинется параллельно с нами, а замкнут круг сарбосы с левого фланга. Справа первая рота должна пойти, а замкнет правый фланг разведвзвод. Попробуем зажать их в капкан.

— А полкач что говорит? — спросил Грек.

— Да хрен их поймет, они там с летунами и сарбосами треплются. Замполит — дубина, броню первой роте послал, — духи танк спалили сразу же, как только те сунулись в кишлак. Но ихний комбат сразу отозвал танки обратно, и замполита потом на весь эфир х-ями поливал. В общем, там у них полный дурдом в эфире. Только с комбатом нашим удалось нормально переговорить.

— Какого хрена замполит лезет со своими приказами, полкач же рулит делами? — спросил я.

— Наверно, орден хочет заработать, — ответил ротный и, повернувшись, крикнул:

— Рота! Продвигаемся дальше!

Мы все в спешном порядке стали пробираться вперед, простреливая и забрасывая гранатами из подствольников дувалы и дворы.

При подходе к дувалам, где предположительно недавно были духи, мы услышали гул летящих снарядов, через мгновение впереди нас разорвалось несколько снарядов. Все сразу попадали на землю и стали отползать назад.