Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1315

— Хасан, а ты чего здесь делаешь?

— Сижу вот, косяк забиваю. Жду, когда ты придешь, и мы курнем с тобой.

Туркмен вот, тоже захотел раскумариться.

— А как же виноград, а, Туркмен? Ты ж с виноградом хотел, — сказал я глядя на Туркмена.

— Да какой там виноград. Я ходил в кишлак и насмотрелся там винограда.

— А ты что, ходил к колодцу?

— Да, сидеть надоело, и решил сходить посмотреть.

— Ну и как тебе пейзаж?

— Уж лучше б я здесь сидел.

Хасан прикурил косяк и подсел к нам.

— Слушай, Хасан, как тебе лезет этот чарс? — спросил я Хасана.

— А тебе?

— Дак ты же постоянно рядом, и постоянно с косяком, куда ж тут денешься.

— А ты не кури, — сказал Хасан и передал косяк Туркмену.

— Я б не курил, да вот неохота смотреть трезвыми глазами на твою обдолбленную рожу.

— Ну, тогда кури и молчи.

— Там еще что-нибудь осталось из того, что Серега нам дал?

— Есть, на три косяка где-то.

— Хасан, если б у тебя был мешок чарса, ты бы сел, и за пять минут выкурил бы весь мешок?

— А ты дай мне мешок чарса, и увидишь.

— А что толку? Ты его один хрен за раз весь скуришь, а что не скуришь, сожрешь.

Пока мы болтали, Туркмен сидел и курил, слушая нас.

— Туркмен, ты что там прибился? Давай сюда косяк, — я забрал у него косяк и докурил его сам.

— Э, вы что это ребята, а где косяк? — очнулся Хасан.

— Туркмен скурил, мне только пятка досталась, — сказал я Хасану.

— Что, еще забивать, что ли?!

— Мне хватит, — сказал я.

— Мне тоже, — сказал Туркмен.

— Да пошли вы-, я тогда сам себе забью, — Хасан достал сигарету и стал потрошить.

— Хасан, ты когда план начал курить? — Спросил я.

— Еще до того как родился.

— А ты Туркмен?

— После того как родился.

— Ну а я тогда во время родов.

— Мужики! — воскликнул Хасан. — Приезжайте ко мне после дембеля, я вам мешок плана дам, там, где я живу, его растет навалом.

— Нашел чем удивить, — сказал спокойно я, — приезжайте ко мне в Алма-Ату, поедем к моему корешу, он в Чу живет, я вам вагон этой дряни накошу. Слышали наверно про Чуйскую долину? Хасан прикурил косяк, и сказал затягиваясь.

— У нас в Таджикистане план лучше.

— Хрен тебе, самый хороший план на Чуйской долине.

— Самый хороший план, это афганский чарс, — сказал Туркмен, и взял косяк у Хасана из рук.

— Туркмен, только не увлекайся, здесь я еще сижу, — сказал я шепотом Туркмену.

Туркмен протянул мне косяк со словами:

— На, Юрик, а то опять скажешь, что я все скурил.

Тут соскочил Хасан, и, ударившись головой о затвор пулемета, сел обратно, схватившись за голову.

— Хасан, ты хотел что-то сказать? — спросил я, и затянулся пару раз.

— Да… да… дай сюда косяк! Вы оху…ли оба, я себе забил, а тут уже х…й ночевал, а кто-то вроде не хотел больше.

Хасан забрал у меня косяк и начал курить, глядя на нас по очереди, то на меня, то на Туркмена.

— Ну че уставились, хрен вам, вы свое выкурили, — сказал он.

Мы с Туркменом посмотрели друг на друга и оба «раскололись». Не помню, сколько я угарал, наверное, минут пять. Туркмен от хохота вообще вылез на броню, а Хасан сидел, и с деловым видом докуривал косяк.

— Э-э-э, наши возвращаются, — крикнул сверху Туркмен.

Я сел в командирское сидение, а Хасан запрыгнул за руль.

— Я поеду, — сказал он заплетающимся языком.

— Ты смотри, не заедь куда-нибудь.

— Не ссы, Маруся! — крикнул Хасан и запустил движки.

— Ты подожди ехать, пацаны еще не запрыгнули.

Тут в люк заглянул Туркмен.

— Эй, вы чего там?

— Тут все занято, так что сиди на броне, — сказал я Туркмену.

— Ты Юра смотри за Хасаном, а то он опять, куда-нибудь заедет.

Хасан вытолкнул рукой голову Туркмена из люка.

— Да не надо меня учить, вы еще под стол пешком ходили, когда я первый раз за руль сел.

— За руль чего, ишака? — подколол я Хасана. — У моего деда был УАЗик военного образца, я на нем по пескам рассекал.

— А-а-а, ну тогда понятно, тогда поехали, раз такое дело.

Я стукнул автоматом по броне и крикнул:

— Наверху все?

— Да, да, все нормально, — раздался голос сверху.

— Хасан, ну давай трогай, машина ротного уже отъехала. Или ты забыл, как трогаться? Стремена в бока и кнутом по жопе, а когда остановиться надо, потяни за уздечку. Тебя, наверное, так дед учил?

— Юра, подколешь меня, когда я срать сяду.

— Хасан, ты этот прикол от меня слышал, да?

— Нет. Я его еще по гражданке слышал.

— Твой дед, наверное, так тебя подкалывал.

— Бабушка так меня подкалывала! Доволен? — Хасан в упор посмотрел мне в лицо.

— Да, да, конечно, доволен, только поехать уже давно пора. Тебе не кажется? БТР тронулся, и медленно начал набирать ход, Хасан сидел за рулем с деловым видом. Я надел шлемофон и настроил волну на «Голос Америки», там как раз шла трансляция про бой в горах, которые находились в трех километрах от нас. «Голос Америки» вещал на всех языках пятнадцати Советских республик, в этот момент шла трансляция на Украинском языке, я толком ничего не мог разобрать, и снял шлемофон, выставив рацию на общий эфир.

Мы направлялись в сторону бетонки, но вдруг ротный, показал рукой по направлению вправо и их БТР свернул вправо.

— Куда это они? — спросил удивленно Хасан.

— Куда, куда. На танковую точку. Он же обещал заскочить туда по пути, — сказал я Хасану.

— А зачем?

— Пиз…ы танкистам вставить. У них под носом средь белого дня кишлак вырезали. Может, и их тоже замочили. Надо же проверить, как ты считаешь, а, Хасан?

— Я никак не считаю, мне похеру. Мы направились за машиной ротного. Подъехав к танковой точке, мы с Хасаном высунулись из люков, и стали наблюдать за происходящим. А произошло вот что.

Ротный, спрыгнув с БТРа направился в капонир, там должен был находиться экипаж танка, стоящего на охранении полка.

Из двери показался сержант, — видно, услышав звук наших моторов, он решил посмотреть, кого там принесло.

Увидев офицера, он приложил руку к помятой панаме, и стал докладывать, его слегка качало, как антенну на ветру.

— Товаищ сташий ейтенант, докладывает командил танковой точки, сейжант Собоев, — заплетающимся языком пролепетал сержант.

Из капонира раздался крик:

— Соболь, кого там хрен принес?

Ротный долбанул сержанта кулаком в лоб, и быстрым шагом направился к двери, открыв дверь пинком, он скрылся внутри капонира.

Сержант сидел на заднице и тряс головой, он и так был в полной прострации, а тут еще по башке получил от ротного.

Из капонира раздавался грохот, звон посуды и шквал матов, потом появился ротный, держа в руках двадцатилитровый стеклянный бутыль, в котором было чуть больше половины браги.

— Петруха! Хватай бутыль и тащи в БТР, — крикнул ротный.

Пятрас спрыгнул с машины, подбежал к ротному и, взяв у него бутыль, попер его в машину.

Ротный, проходя мимо сержанта, бросил ему:

— Скажите спасибо, времени у меня нет на вас блядей. Устроили здесь кабак.

Ротный запрыгнул на броню и крикнул нам:

— Поедем с той стороны гор, — и показал пальцем в противоположную от бетонки сторону, и добавил:

— Колонна нас не ждала, они обогнули горы со стороны бетонки и уже, наверное, стали на блок с другой стороны в одном из кишлаков. А нам ближе обогнуть горы с этой стороны. Ну все, двинули.

БТР ротного дернулся и стал набирать скорость, мы двинулись за ними, помахав рукой обалдевшим от переполоха танкистам.

— Во, ни фига себе ротный отоварился, — сказал я.

— Надо будет у ротного литра три вырулить, — предложил Хасан.

— Ага, щас, он уже разогнался и отлил.

— Ну, на чарс сменяем.

— Ему твой чарс нахер не упал. Да и вообще, у тебя чарс-то хоть есть?

— Сейчас в каком-нибудь кишлаке возьмем.

— Ну так сначала возьми, а уже потом меняться думай.

Я высунулся из люка, солнце клонилось к закату и «афганец» начал потихоньку утихать, но все равно в лицо дул поток горячего воздуха. Пыль от переднего БТРа относило в сторону, и на броне более или менее можно было ехать. Надо набрать во фляжку воды из бака, подумал я и стал вылезать из люка.