Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1304

14 февраля 1989 года весь советский контингент покинул Афганистан — за исключением подразделения из западной группировки, которое возвращалось домой через Кушку, и мобильных отрядов пограничников, потому что на протяжении всей войны «рубежи Родины» были перенесены на несколько километров в глубь афганской территории.

Утром 15 февраля вместе с Громовым на афганском берегу оставались только разведывательный батальон 201-й дивизии и еще один батальон специального назначения. В 10.00 по московскому времени должны были вернуться домой и они.

Последняя колонна бэтээров с утра урчала моторами у самой границы перед мостом через Амударью, название которого — «Мост Дружбы» — в эти минуты казалось особенно нелепым. Все то и дело поглядывали на часы, на ту сторону реки, где толпились встречающие, целились в сторону Афганистана сотнями, если не тысячами объективов.

Корреспондент Гостелерадио Михаил Лещинский и его оператор Борис Романенко пешком пересекли границу и выставили камеру на середине моста, чтобы снять встречу Громова с сыном.

Собкор «Красной звезды» Александр Олийник забрался в громовский БТР и торжествующе выглядывал из люка.

Я присмотрел себе место на предпоследней машине.

Вместе с начальником разведки армии полковником Николаем Сивачевым мы стояли в эти минуты на обочине дороги, по которой уходила на мост через Амударью последняя боевая колонна. Провожали глазами каждый БТР, вглядывались, запоминали лица солдат с орденами и медалями на груди, расплывшиеся в улыбках счастливые мальчишеские лица.

Минута была торжественной и грустной. Могу ошибаться, конечно, но тогда отчетливо показалось, что в уставших, воспаленных от бессонницы глазах командующего стояли слезы. Должно быть, тому виной был холодный ветер, который раздувал пыль от колес уходивших на север последних машин контингента.

Фотографии

Вот таким я и был когда-то в Панджшере.

О Женевской конвенции, которая запрещает журналистам брать в руки оружие в зоне боевых действи, я узнал, когда соблюдать ее было уже поздно.

Мой товарищ Саша Соляников домой с войны не вернулся…

Справа — Виктор Витюк, старшина роты специального назначения, прапорщик и поэт.

Этот лозунг на трибуне, впервые появившийся в обращении ЦК КПСС к воинам-интернационалистам, — страшно признаться, сочинил я.

А это и есть «неправильный» Валерий Востротин.

Парадный снимок, по всей вероятности, предназначался для «Красной звезды»: фотограф попросил подполковника надеть каску и задумчиво посмотреть в небо. Задумчивым «кэпа» я видел. А вот в каске — честно говоря, ни разу.

Последние часы афганской войны.

Слева направо: Александр Захаров, Артем Боровик, Борис Громов, Михаил Кожухов, Николай Бурбыга.

На войне солдат сам себе мамка, прачка, швея и повар.

«Героическая личность» Оля Щербинина, которая вернулась на афганскую войну.

«Нам не хватало воздуха на горных перевалах.

Мечтали о воде мы в пустыне Регистан.

Кричали мы от боли на койках медсанбатов,

а все-таки по-доброму мы вспоминаем наш Афган…»

Лучше, чем написал в своей песне Игорь Морозов, и не скажешь.

«— Что там у тебя в батальоне творится?! Ты, говорят, пятерых солдат чуть перед строем не расстрелял?

— Шестерых, товарищ генерал, если быть точным…!»

Герой афганской войны комбат Сергей Ушаков.

Приглашенные правительством, по Кабулу разгуливали «духи» из окрестных банд.

Странная все же профессия: сначала рассказывать о том, как гибнут наши мальчики в афганских горах, а потом интервьюировать их убийц!

Руслан Аушев «сделан» из отборных материалов: кристально честен, абсолютно верен, отчаянно храбр. Он продолжал командовать боем, когда пуля со смещенным сердечником вошла в область ключицы и перепахала его всего: легкие, кишечник, печень… После его ранения женщины 180-го полка, скинувшись, купили чайный сервиз в качестве приза той, которой — хотя бы временно! — достанется сердце Героя.

Сервиз, увы, остался невостребованным…

Уезжая в Афганистан, многие из нас верили: мы едем помогать этой стране и этим людям сделать их жизнь лучше… День на третий от этой романтики, как правило, не оставалось и следа.

Иосиф Кобзон уже и сам точно не помнит, сколько раз он приезжал в Афганистан: десять? Одиннадцать раз?

«Вроде взрослый уже человек, а чувствую себя как в школе жизни, — говорил он. — Я здесь даже пою по-другому.»

У Джаны Шнайдер, фоторепортера из США, «бронебойная» улыбка. Это ее глазами мир увидел вывод советских войск из Афганистана.

У солдата на войне куда больше грязи, крови, холода и голода, чем шелеста знамен, звона медалей и торжественных маршей.

Последний солдат… Громова редко звали по имени-отчеству на этой войне. Или по фамилии, или просто: командующий.

Уже тогда, на выводе войск, в походной палатке у «полариса» — буржуйки, сделанной из гильзы артиллерийского снаряда, — было понятно: все мы будем вспоминать эти годы как лучшие в нашей жизни.

Виталий Кривенко

Дембельский аккорд

От автора

Главное, что я хотел выразить в этом рассказе, так это те мелкие детали, которые происходили во взаимоотношениях между военнослужащими, сам диалог общения между ними, и постарался это выразить в более простой для понимания форме.

То, что здесь описано, отчасти можно считать плодом моего воображения. Хотя, в общем, события эти происходили на самом деле. Но происходили они не в той последовательности, в которой написаны. Многое я почерпнул из своих воспоминаний, некоторые вещи из рассказов пацанов с других подразделений.

По прошествии времени многие детали, конечно же, стерлись из памяти, и поэтому мне пришлось немного напрячь свое воображение, хотя большого труда это не составляло, потому что я был там, и знаю не понаслышке про службу в Афгане.

Это рассказ о службе одного экипажа БТРа пехотной роты в провинции Герат. Многие фразы из диалогов я напечатал по их созвучию, а не так, как они должны быть в грамматическом написании. Попадаются и некорректные выражения, но это, извините, лишь капля в море, и если излагать полный диалог, то в этом случае прилично выглядеть будут лишь знаки препинания.

Мотострелковый полк