Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1115

— Интересно, как давно вы знакомы? Что-то раньше я о тебе ничего не слышал?

Интересно, с каких это пор мы с ним на «ты»?! Я подчеркнуто равнодушно и не спеша смотрю на часы.

— Как давно знакомы? Двадцать один час, двенадцать минут и, кажется, несколько секунд.

Саша искренне удивлен. Следующая его фраза похожа на крик души. Она не рассчитана на публику.

— Двадцать один час… Нам для этого нужны месяцы, годы. А кремлёвцы всего добиваются менее чем за сутки. Всего.

Нет, насчет «всего» это он, конечно же, хватил лишку. Но все равно, приятно, когда о тебе так думают. Сам ведь сказал, что в отличие от курсантов военного института у кремлевцев «всего одно увольнение в месяц». Месяцы, годы… Да кремлевцы так долго и не живут. Зато и не откладывают на завтра то, что нужно сделать сегодня. По одной простой причине: завтра может просто не наступить.

Наташа на минуту выходит из кухни. Саша наклоняется в мою сторону. Он уже не нападает. Кажется, успокоился.

— Понимаешь, я пришел, чтобы пригласить Наташу в кино. Вот наши билеты.

На протяжении всего дня я нес полную чепуху. Но ситуация действительно была глупой. Я не знал, в каких отношениях находятся Александр с Наташей. Мне было ясно только одно: знакомы они много лет, отношения между ними довольно серьёзны и я здесь, скорее всего, третий лишний. Для этого не нужно было быть семи пядей во лбу.

Я зашел в комнату Наташи попрощаться. Она встретила меня у порога.

— Саша мой старый знакомый. У нас с ним очень сложные отношения.

Меня это не очень интересует.

— Наташ, ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, не хочу.

— Хорошо, я не уйду.

То, что происходит дальше похоже на сцену из плохого спектакля. Наташа выходит в коридор и начинает одеваться. Она обращается к Александру:

— А там можно купить еще один билет?

Кажется, Саша успокоился окончательно.

— Нет. Это же премьерный показ. Все билеты давно раскуплены.

Сцена из плохого спектакля заканчивается. Все происходящее дальше похоже на кошмарный сон. Так глупо я себя еще никогда не чувствовал. Мы доехали до станции метро Площадь Ногина. Поднялись наверх. Саша поймал такси. Мы попрощались. Наташа села в такси. Всё! Мне можно было возвращаться в училище.

Я тоже поймал такси.

— Кинотеатр Новороссийск…

Да, у кремлевцев всего одно увольнение в месяц. Они живут не слишком долго. Зато они никогда не сдаются. У входа в кинотеатр ребят не было, видимо уже прошли в зал. Не было пред кинотеатром и желающих продать лишний билетик. Не было и брони.

Кремлевцы никогда не сдаются. Интересно, кто это придумал?! Через служебный вход я зашел к администратору. Я ничего не придумывал. Сказал правду. Вопрос жизни и смерти. Скорее всего, в этот момент я и сам так думал. Испуганная женщина-администратор сказала, что свободных мест нет. Но если меня устроит стул… Боже, да меня и табурет устроит. Через пару минут я уже сидел в зрительном зале в последнем ряду на обычном стуле.

Я не видел, что показывали на экране. Но как только в зрительном зале зажегся свет, я устремился к выходу. Как истинный джентльмен, Александр пропустил вперед Наташу. Это снова было ошибкой. Многие считают, что женщин нужно пропускать вперед. Может быть на минном поле, я не спорю? Но в жизни, мужчина должен первым заходить в лифт. Ведь он должен проверить исправность лифта. И первым из него выходить. Чтобы убедиться в том, что впереди нет ничего опасного. Заходить в дверь первым. Мужчина должен поступать именно так. Если он бережет и любит свою девушку. Пропускать девушку вперед — это не воспитанность, а показуха.

Впрочем, меня сейчас такие тонкости мало интересовали. Я был благодарен Саше за то, что он поступил именно так, а не иначе. Это дало мне возможность придержать его на выходе за локоть и сказать ему на ушко несколько слов. Без свидетелей.

— Ты прав, у нас действительно всего лишь одно увольнение в месяц. (И чего я так прицепился к этому увольнению? Тем более, что наш спортвзвод отпускают в него каждую неделю). Но это мой день. И я никому не позволю его омрачать.

В глазах Александра застыл ужас. Это так забавно! Уж кого кого, а меня он явно не ожидал увидеть в зрительном зале. Наверное, сейчас я похож на какого-то злого демона. Который проходит сквозь стены. Преследует всю жизнь. Чтобы забрать чью-то бессмертную душу. Я долго смотрю в его глаза. Целую вечность.

Наташа оборачивается.

— Сережа? Ты здесь? Что случилось?

— Ничего страшного. Просто забыл у тебя дома свою записную книжку. С секретными сведениями. (И тут Остапа понесло! Какая записная книжка? Она лежит в кармане моей шинели. Какие там секретные сведения?! Разве что, рецепт приготовления яичницы из трех яиц). Придется ехать к тебе домой.

Наташа вопросительно смотрит на Александра. Я отвечаю за него.

— У Саши завтра тяжелый день. Он едет домой. К себе домой.

Ужас в глазах Александра сменяется удивлением. Он старше меня, опытнее, намного сильнее физически. В любой момент он может стереть меня в порошок. К тому же он любит Наташу. Я по сравнению с ним пустое место. На моей стороне нет ничего. Абсолютно ничего. Кроме наглости. Удивительной наглости.

На смену удивлению приходит растерянность. Как такое возможно? Он даже не прощается с нами. Ну и ладно! Не очень-то и хотелось с ним прощаться.

Мы возвращаемся к Наташе домой. Долго и безуспешно ищем мою записную книжку. Совершенно «неожиданно» я нахожу её в кармане своей шинели. Наташа отчитывает меня за забывчивость. Глаза её смеются. Это обычная игра. Мы оба это прекрасно понимаем.

Мы снова пьем чай. На этот раз с Наташей, её мамой Аллой Константиновной и сестрой Галиной. Затем Галя играет нам что-то очень красивое на фортепиано. Играет удивительно хорошо. Просто восхитительно!

Но время летит неумолимо. Мне пора возвращаться в училище. Мы прощаемся. И около девяти я уже в расположении своей роты. Чувствую себя последним идиотом. Да, кремлевцы никогда не сдаются. Но, возможно, иногда лучше просто не ввязываться в сражение. Тем более, когда победа в нем столь безрадостна.

Это было для меня хорошим уроком. Не зная брода, не суйся в воду. Одной такой кавалерийской атакой можно надолго испортить настроение хорошим людям. Очень надолго.

Но главный урок был в другом. Я понял, что любовь редкий и великий дар. Огромное счастье и страх потерять свою любимую. Любовь заставляет совершать великие подвиги и маленькие глупости. Но страх потери парализует волю, лишает слов и, в конечном итоге, самой любви.

Человек, влюбленный в жизнь, подобен человеку, любящему женщину. Он также раним и беззащитен. И точно так же выглядит немного глупо. Чтобы твоя любимая была с тобой счастлива, тебе нужно быть уверенным в трех вещах. Что любить нужно здесь и сейчас. А не завтра. Что вы будете жить вечно. Вместе. И будете любить только друг друга. Тогда все получится. Уйдет страх. Не будет ошибок и глупостей. Подозрений и недоверия. Вы не будете откладывать свою любовь до лучших времен. Более благополучных либо более благоприятных. Зная, что будете вместе целую вечность, вы научитесь беречь своих любимых. Не торопиться с выводами. Не рубить с плеча. Прощать. И лучше понимать друг друга. Ведь без взаимопонимания нет и взаимности. А без взаимности нет настоящей любви.

Так и жизнь. Её нужно любить. Но чтобы жить долго, её нельзя любить слишком сильно. Мне не очень близки идеи самураев с их фанатичным стремлением к смерти. Думается, что в жизни любые крайности нелепы. Просто нужно знать, что все мы умрём. Но не сегодня. Что сегодняшний день нужно прожить, словно он твой последний. Прожить вместе с любимой. Потому что только любовь имеет в этой жизни смысл. И только ради неё стоит жить.

Этому научила меня лихая кавалерийская атака. И еще тому, что кавалерист из меня никудышный. Зато весёлый. Ведь если в этой жизни не совершать маленьких безумств и подвигов, никогда не ошибаться и не обжигаться — жить будет слишком скучно. И если все в этой жизни будут ползать, некому будет летать.