Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1016

Утром стало ясно, что теперь хандрить будет совсем некогда.

Впереди предстоял проход Гибралтара. Мне ужасно хотелось увидеть легендарные Геркулесовы столпы, которые не смог хорошенько рассмотреть при заходе в Средиземное море из-за ночной темени.

Воочию они оказались совсем не исполинскими, как описывалось в античных мифах, а обыкновенным, покрытым террасами на склонах гористым островом.

Бискайский залив прошли без приключений. Я заступил на неделю в дежурные силы, и всё свободное время готовился к предстоящим учениям. Но однажды подготовку пришлось прервать — к нам на палубу сел великобританский вертолет Lynx c фрегата Sheffield королевских ВМС.

На корабле я был старшим офицером по управлению в зоне боевых действий противолодочной авиации, но из-за знания английского языка и, особенно, правил ведения авиационного радиообмена, при подобных обстоятельствах я заводил на посадку на палубу «Кузнецова» иностранные вертолёты и работал переводчиком. Вначале было страшновато, но постепенно исчезла неуверенность, возрос мой словарный запас, а практика была настолько богатой, что к концу «боевой» я уже довольно свободно говорил по-английски.

Старпом оказался прав — расслабляться было некогда. Работа занимала почти все время. На хандру его просто не хватало, и только в Мотовском заливе, где мы ожидали погоду для захода в Видяево, после прилета на борт нашего авианосца командующего Северного Флота я осознал: мы почти дома.

Наконец ветер стих, волны успокоились, и «Адмирал Кузнецов» в сопровождении буксиров зашел в губу Ура. Остался за кормой опустевший и безжизненный, зияя выбитыми окнами в домах, Порт Владимир, показался остров Зелёный и такой долгожданный родной причал.

Под выстрелы салютной пушки, каждый из которых отмечал пройденную на боевой службе тысячу миль, авианосец стал на швартовку.

Заснеженные сопки, утопающий в снегу остров Зеленый и сугробы вдоль дороги, ведущей от причала к жилому городку, после лазурных волн Средиземного моря, пальм сирийского Тартуса и откровенной жары Мальты казались нереальными.

Послышались звонки авральной группы, корабельная трансляция отозвалась звуками дудки и командой: «Большой Сбор!» в непривычно пустом ангаре командир корабля в очередной раз поздравил экипаж с возвращением и сообщил, что принято решение разрешить гражданским лицам, то есть нашим женам и детям посетить корабль. Старпом дал указания командирам Боевых Частей скорректировать вахты с учетом сходных смен.

Пока командиры давали указания, он молчал, а перед роспуском строя предупредил: «Товарищи офицеры и мичманы! Я обращаюсь в основном к тем, кто впервые так надолго уходил в море и так долго был в отрыве от своей семьи. Пусть не огорчаются те, кто сегодня не сойдёт на берег — они пойдут завтра и уже на большой сход. Прописные истины о количестве увольняемых в процентном отношении к общей численности экипажа объяснять не буду. Вы — люди военные, тем более моряки. Ну, а тем, кто, сойдя сегодня на берег, решит там завтра «зависнуть», прошу вовремя вспомнить, что возвращение на корабль и последующее наказание неизбежны. Дисциплинарная сторона вопроса — это само собой разумеющееся дело. Не забывайте о своих товарищах, что сегодня остаются на борту. Им тоже хочется на берег и их, как и вас, там тоже ждут. Но если все-таки найдутся такие, что решат остаться дома и не возвращаться завтра на корабль, пусть постоянно помнят: его товарищ еще не был дома только потому, что именно вы решили подольше отдохнуть на берегу».

Периодически выглядывая в иллюминатор, в ожидании посещения нашего скромного жилища жёнами мы с соседом наводили в каюте порядок. На пороге появился наш сосед — старший лейтенант В. Шмидт.

— Станиславович, я хочу поделиться с вами небольшим секретом. Мы с женой договорились, что я буду махать флажком в иллюминатор, и тогда она сразу найдет нашу каюту. — Виталий смущенно крутил в руках красный флажок, каким-то чудом сохранившийся ещё с советских времен. На флажке красовалась надпись желтой краской: «Мир. Труд. Май».

— Я сделал проще: объяснил своим девчонкам, что наши каюты следует искать сразу над цифрами шесть и три по правому борту корабля.

Интересный человек — старший лейтенант Виталий Шмидт. Не по возрасту серьёзно относится к службе. Уже вырисовывается хороший специалист, в перспективе из него должен получится хороший инструктор. Очень любознателен, что в сочетании с умением доходчиво объяснять и природным тактом делало его прекрасным собеседником. На «боевую» Виталий взял с собой Библию. Часто вижу Шмидта читающим её и делающим какие-то выписки на миллиметровой бумаге.

Со стороны жилого городка показались корабельный автобус и кунг. На причал высыпала пестрая стайка женщин и детей. Гомонят, кричат, машут руками, пытаются разыскать среди членов экипажа, обступивших обходные мостики и высунувшихся в иллюминаторы, своих мужей и пап.

В толпе мелькнуло и исчезло лицо жены. Дочка Танюшка, убежав от мамы, подбежала к самому краю причала. Стреляет глазами по иллюминаторам…. Увидела.

— Папа! Папа, мы здесь! — Машет руками, подпрыгивая от радости и нетерпения.

Всё, мы дома. Четыре месяца назад мои девчонки из ярко освещенного окна махали мне в след в темноту Полярной ночи. Я уходил, чтобы вернуться уже весной. Сейчас мы снова стали у родного причала, чтобы отдохнуть и снова вернуться в море.

Судьба такая у военного моряка — уходить в моря и возвращаться. У наших жен участь немного другая: провожать и ждать, считая денёчки до долгожданной встречи, а что труднее — знает только один Бог.

— Сегодня праздник большой, а мы работаем! — Задумчиво глядя на Исландский берег и, щурясь от не по-осеннему яркого солнца, ворчал капитан Иванов.

Только что закончился контроль готовности — завершающий этап предварительной подготовки к полетам. Группа Руководства Полетами на обходном мостике устроила перекур. Из духоты КДП вышли все, даже кто и не курит. Командир корабля как-то заметил интересную особенность нашей группы: одиночного офицера из ГУП (Группы Управления Полётов) встретить практически не возможно. На любом мероприятии или присутствуют все, или вообще никого.

— Посидеть на постановке задачи, готовиться полдня и пройти контроль готовности ты называешь работой? Мы тут кайлом не машем! — Возмутился подполковник Голубев, наш Руководитель Полетов на предстоящую смену, настоящий трудоголик — не любит пустого «сотрясания воздуха». Он делает всё на полную мощность: уж если отдыхать, то от души, а если работать, то, выкладываясь полностью. — Лучше проверь прохождение заявок. А какой сегодня праздник?

— Покров. — Великовозрастный капитан Александр Иванов бросил в обрез с водой (по-морскому так называется тазик), приспособленный вместо пепельницы, и поспешил подальше к телефону от греха подальше.

Капитан Иванов служит у нас недавно. После окончания училища летал штурманом на Ту-16 где-то на Дальнем Востоке. Его полк попал под сокращение, или, как официально называется процесс, когда хорошо подготовленные офицеры, на обучение которых государством были потрачены колоссальные средства, в одночасье оказался «по организационно-штатным мероприятиям» никому не нужен. Помыкался на «гражданке» семь лет, не имея никакой, кроме военной специальности. Со временем вроде бы и жизнь стала складываться, но что-то тянуло его вернуться обратно в армию.

— Сегодня праздник Покрова Богородицы, — я не удержался, чтобы не уточнить.

— Это ясно, а из-за чего мы празднуем его именно сегодня? — поинтересовался кто-то из лейтенантской молодёжи. — Юрий Станиславович, вы занимаетесь историей Древней Руси, может, что знаете об этом?

Я вопросительно посмотрел на Сергея Николаевича. Голубев пожал плечами, мол, твоё дело — сам выкручивайся, если хочешь и есть что сказать.