Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 1003

Окунь занял большую часть раковины. Лежал весь красный, выпучив глаза и растопырив колючки. Рот его судорожно открывался и закрывался. Приглашение на ужин на борт российского авианосца для него было явно полнейшей неожиданностью. Но что поделать, видать, судьба у него такая: несмотря на то, что родился и вырос у суровых берегов Исландии, быть пойманным и съеденным русскими военными моряками.

В столовой летно-технического состава было малолюдно. За нашим десятиместным столом в гордом одиночестве восседал подполковник Михайлов.

— Приятного аппетита. Саныч! Есть предложение: немного расслабиться вечером в каюте, чей номер совпадает с номером корабля. Славик поймал здоровенного окуня…. Ты как?

— А у меня, кстати, брусничная настойка осталась. Заманчиво, заманчиво…. Что с окунем-то делать будем?

Судя по огонькам, вспыхнувшем в глазах нашего руководителя полетов он перебирал варианты рыбных блюд, которые можно приготовить из окуня.

— Я думаю, что окуня нужно зажарить. Сейчас пойду с коком договариваться. Если упрется, то ты будешь «тяжелой артиллерией». Тебе он врядли откажет, — не выдержал я.

Крупный калибр не понадобился. Кок согласился сразу, только попросил, чтобы рыбу почистили сами.

Вечер удался на славу. В ожидании жареного окуня коллективно разгадали кроссворд, накрыли стол и выпили по рюмке брусничной настойки, закусив салом с чесноком, а когда принесли рыбу, то дело пошло веселей.

В нашей компании не принято много пить. Обычно дальше «комплекса», как окрестили в нашей группе афганскую традицию употребления водки, внедренную мною в дружные военно-морские ряды, дело не шло. Четыре тоста нам было вполне достаточно для поддержания хорошего настроения и приятной беседы.

Веселились, рассказывая всякие смешные истории из курсантского и лейтенантского прошлого.

Михайлов очень интересно описывал то время, когда служил в авиационном полку. Это было в гарнизоне Кипелово, под Вологдой. Владимир летал на Ту-142, дослужился до штурмана-навигатора корабля.

Майор Конюхов, который до службы на корабле много летал на Ан-26, когда служил еще на береговых аэродромах, слушал внимательно, но иногда вставлял и свои фразы.

— Саныч, ты уж попроще говори. В вашей штурманской работе столько нюансов, что мне, как летчику, немного грустно становиться….

— Так Станиславович тоже штурман, хотя и наземный. Ему интересно. — Михайлов горделиво топорщил усы.

Давно он уже на корабле служит, но я подозреваю, что самой любимой у него так и осталась работа штурмана воздушного корабля.

В дверь каюты постучали. Мы, затаившись, срочно изобразили «полное отсутствие здесь проживающих».

— Протасевич, — раздалось за дверью.

— Владимир Александрович, заходи дорогой! — Я, открыв дверь, гостеприимным жестом пригласил его в каюту.

Капитан второго ранга Протасевич — командир БЧ-2 (ракетно-артиллеристской боевой части). Мы знакомы еще с его лейтенантских времен. Несмотря на разницу в возрасте, общались тесно. На корабле многие придерживаются принципа: «Личные отношения не должны мешать служебным и наоборот: служебные отношения — личным.» Он из этой когорты.

— Я тут в НШУ (носовое швартовое устройство) по настоятельной просьбе ПКК (помощника командира корабля) крутился, проводил разъяснительные работы. Честно говоря, задолбался воевать с бестолочами. Дай, думаю, зайду в гости к нормальным людям. Хоть отдохну морально.

— Мы тебе всегда рады. Рюмочку «брусничной» примешь?

— Дел особых нет…. С удовольствием! У вас остатки окуня и сало с чесноком очень аппетитно выглядят. Трудно отказаться от такого предложения. Кстати, чуть не забыл вас предупредить: Конь «палит» народ в каютах. Нужно соблюдать осторожность. Он сейчас на второй палубе, оркестрантов гоняет.

— И не сидится же ему у себя! — Слава досадливо поморщился. — Он что, по жизни такой, или это хобби у него такое — за корабельным народом охотиться?

— Вон Станиславович пусть расскажет. У него лучше получается.

Для поддержания беседы выпили ещё по рюмке. Закусили. Пока я накладывал Протасевичу рыбку, Слава с нетерпением поглядывал на меня. Я собирался с мыслями.

О вице-адмирале Доброскоченко на Северном флоте слагались легенды. Некоторые были былью, а некоторые просто выдумкой. Флотский люд любит «потравить байки» на досуге. Даже доходило до того, что, появилась и такая: во время очередной инспекции по кораблям, заместитель командующего на каком-то документе увидел свою фамилию, написанную через букву «Т». Это его возмутило до того, что он, якобы, отчитал незадачливого начальника: «Моя фамилия Доброскоченко, и прошу запомнить — я не скот, а конь, который скачет!» кто его знает: где правда, а где байка….

— Станиславович, ну, не томи! — Вячеслав сгорал от нетерпения.

— Ладно. С Владимиром Григорьевичем я, конечно, знаком в такой же мере, как и все, может, как его земляк, чуточку ближе, но не в такой степени, как наш Федорович (я имел в виду подполковника Сергея Артюхина, руководителя ближней зоны, он знает вице-адмирала Доброскоченко с незапамятных времен, а Сергею Федоровичу нынче 50). Так Федорович мне на подобный вопрос как-то ответил, что Конь сам не любит это занятие — шугать народ по каютам, но считает, что «в каждой деревне должна быть собака, которая лает на всех», вот и взял себе такую роль…. Хотя я подозреваю, что тут не только имидж, а и азарт замешан. Помните случай с мичманом Киселевым на первой боевой службе?

— Это который из Кисилевых, Володя — «режимщик» (ответственный за проходной режим на корабль при нахождении его в базе)?

— Да. Он самый. Киселев, конечно, отнекивается. Мол, не было такого, но уж больно от многих слышал я эту байку. Причем, даже многие детали совпадают. Так что, скорее всего, так оно и было:

— Как-то проходя по одному из коридоров второй палубы в неурочное время, мичман Киселев чуть было не столкнулся нос к носу с Конем. И, как ему показалось, «очень удачно» шмыгнул в поперечный коридор, перебрался на другой борт, спустился палубой ниже и быстренько спрятался в своей каюте, сделав вид, что окриков комэски (вице-адмирал Доброскоченко в то время был еще командиром нашей эскадры) «не слышал».

Но не тут то было. Через некоторое время послышался стук в каютную дверь: «Мичман Киселев, откройте! Вице-адмирал Доброскоченко.» В ответ, естественно, тишина. В каюте «никого нет».

«Товарищ Киселев, говорит командир эскадры, открывайте, я знаю, что вы здесь!» В ответ — гробовая тишина.

Еще некоторое время Конь бушевал, даже ручку двери дергал, но безрезультатно. Наконец, послышался звук уходящих шагов.

В коридоре, за дверью каюты, наступила долгожданная тишина. Киселев с облегчением перевел дух. Пронесло!

Прошло минут пять-шесть. Вдруг, со стороны коридора снова послышались звуки шагов быстро идущего человека, раздался стук кулаком в дверь и крик: «Кисель, сука, открывай!»

От такого наглого обращения наш Володя опешил, распахнул дверь.

«Вице-адмирал Доброскоченко. Каюту к осмотру!» — улыбаясь, проговорил Конь….

О дальнейшем уже рассказывать не интересно: обычная грустная история с «лишениями», «выводами» и сдачей зачетов по знанию Корабельных Правил.

Смеялись долго и довольно громко, позабыв осторожность. Особенно Слава, впервые услышавший эту историю.

— Ну, мужики, накормили, спасибо. Пойду я. Отдыхайте. — Стал прощаться наш гость.

— Может, еще рюмочку примешь на дорожку, или чайку налить? — предложил Конюхов.

— Нет, нет. Спасибо! Пойду я. Есть еще дела. Кстати, я раздобыл две видеокассеты с записью игр КВН (Клуба Веселых и Находчивых). Заходите, посмотрим вместе.

— Спасибо. Будем свободны — зайдем! — пообещал за всех В.Михайлов, страстный почитатель и болельщик игр клуба.

Через некоторое время, выпив крепкого кофе, Владимир Александрович попрощался и ушел в гости к Протасевичу. Уж больно велик был для него соблазн.