Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 64

Грустные Колькины думы прервала Мариам, она принесла в сарай пару яблок, молча, бросила рядом на солому и убежала, заливаясь тихим звонким смехом. Яблоки были яркие, сочные, упругие, с восковой на ощупь кожурой.

— Наверное, чем-то натирают, чтобы дольше сохранялись, — подумал Колька. — Наши-то в это время уже как картошка, мягкие, невкусные.

Сыновья у Али были крепкие ладные. Высокому Руслану лет семнадцать, молчаливому с презрительным взглядом Искандеру, похоже, все двадцать. Жена Али, маленькая плотная женщина в черном с красивыми грустными глазами, во двор выходила редко, в основном больше суетилась в доме.

Однажды чуть свет Руслан по висячему мосту увел солдата на другой берег в лес, где они пробыли почти весь день, ничего там не делая. Поначалу Колька грешным делом подумал, что парень заведет его подальше в лес и грохнет. Потом уже Селифонов узнал, что в селе в тот день проводилась «жесткая зачистка». Приезжали «вэвэшники» с «собрами» и крепко «прошмонали» местных. Но ничего не нашли, кроме десятка старых охотничьих ружей да двух старых винтовок. Задержали нескольких подозрительных парней без документов.

Руслан в отличие от отца и брата был общительным парнем. С интересом распрашивал Кольку, о работе на заводе, о городе, о службе в армии. Сам охотно делился своими мыслями и воспоминаниями. Как-то рассказал про своего отца и бабку, как они были высланы в Казахстан, про то, сколько люда поумирало по дороге и там, на далекой неласковой чужбине. Колька и раньше слышал от старших про выселение чеченцев и ингушей с Северного Кавказа. Помнится, на работе его наставник, старший мастер, Василий Тимофеевич Костюков, рассказывал, что когда горцам разрешили вернуться назад, на родину, некоторые повезли в вагонах останки своих родственников, чтобы предать родной земле. Вот уж, говорит, разборки были, с поездов сбрасывали джигитов вместе с прахом предков.

В этот раз, пока бесцельно бродили по лесу Руслан поведал пленному солдату о своем покойном деде, старике Магомаде.

Магомад Хаджимурадов работал шофером на грузовике в родном колхозе «Заветы Ильича», женился на сестре своего лучшего друга Малика Тавсултанова, юной красавице Зухре. Жить им да радоваться, да через год началась жестокая война. Малика, Магомада и его братьев призвали в Красную Армию, защищать Родину от немецких захватчиков. Друг погиб в первом же бою: прорвавшийся вражеский танк из пулемета выкосил половину отделения, в котором тот служил, и потом долго утюжил ячейки, где укрылись оставшиеся в живых бойцы. Это случилось на глазах рядового Хаджимурадова. В конце 41-го рота, в которой находился молодой чеченец попала в окружение. Плен. Унижение. Голод. Болезни. Смерть. Старший брат, Джабраил, который его здорово поддерживал в плену, умер от тифа. Не смотря ни на что, хотелось жить. Однажды в лагерь приехали вербовщики набирать добровольцев в кавказский батальон «Бергманн», для борьбы против «коммунистической заразы». Это был шанс остаться живым, он не отказался. Был зачислен во вторую роту, состоящую из выходцев с Северного Кавказа. Остальные роты состояли из грузин и азербайджанцев. Под командованием капитана Ланге прошел серьезную горную подготовку в Баварии. Осенью в составе группы «Шамиль» Магомад был заброшен под Грозный. Задание — при наступлении немцев захватить нефтяные промыслы. Но продвижение гитлеровской армии на южном направлении застопорилось, танки вермахта так и не смогли прорваться к чеченской столице. Диверсанты, вернувшись с задания, привели с собой около сотни дезертиров. После возвращения дед Руслана участвовал с батальоном в упорных боях с регулярными частями Красной Армии, потом был Крым, деревня Коккозы, где обосновался батальон; в задачи «Бергманна» входили: охрана железной дороги Симферополь-Севастополь и уничтожение в горах партизанского движения. После войны Хаджимурадов оказался в лагере в американской оккупационной зоне и в 46-ом был передан американцами русским. Когда репатриантов везли на поезде в СССР, многие, боясь неотвратимого возмездия на родине, кончали жизнь самобийством. Магомад был свидетелем, как несколько власовцев и казаков перерезали бритвенным лезвием себе вены на руках и артерии на шее. Он был осужден военным трибуналом, как изменник Родины и отправлен в Сибирь в сталинские лагеря. После долгой отсидки, которая показалась ему целой вечностью, больной и беззубый Магомад вернулся домой на Северный Кавказ, где его ждал уже взрослый сын Али и жена Зухра, тяжелые годы, проведенные в застенках, серьено подкосили его здоровье. Через год после возвращения он умер.

— Выходит, он был предателем, — сказал Колька, прислонившись к дереву, ковыряя грязным ногтем кору со ствола.

— Вовсе не предателем! Вот, скажи! Кого он предал?

— Наших.

— Кого, наших?

— Ну, наших! Русских!

— Русских? — лицо молодого чеченца вытянулось. — Которые поработили землю его предков, убили его прадеда, что воевал вместе с Шамилем? Нет, он не был изменником! Он был настоящим джигитом! Он дрался за нашу свободу! Все так считают! Я тоже так считаю! Мой старший брат, Резван, тоже воюет за свободную Ичкерию! Инша Аллах! Я горжусь им!

Колька не стал поддерживать диалог, чтобы не злить дальше молодого горячего чеченца, а то еще чего доброго пальнет из пистолета, что торчит у него за ремнем. Но Руслана понесло, он стал рассказывать про имама Шамиля, про которого Колька только и знал, что тот руководил освободительным движением горских народов, отчаянно воевал против русских, что был пленен. Больше ничего из школьной программы у него в голове не отложилось. Жуя лепешку, он с интересом слушал молодого чеченца. Оказывается, легендарный предводитель кавказцев, имам Шамиль, был образованейшим человеком. В молодые годы он постигал всевозможные науки у известных ученых Дагестана. Снискав уважение своим цепким умом и отчаянной храбростью, он был избран имамом Дагестана и возглавил борьбу горцев против царских войск. Руслан увлеченно рассказывал о героической обороне аула Ахульго, про Шамиля, который потеряв в жестоком бою многих соратников, укрылся у друзей в Чечне, про его плен. Потом чеченец стал объяснять Кольке, что значит для каждого чеченца кодекс чести «Нохчалла». За интересным разговором молодые парни не заметили как подкрались холодные сумерки.

Глава одиннадцатая

Сколько всего времени Колька прожил у Али, он не знает?

Через неделю после «зачистки» рано утром Али растормошил его, еще не начинало светать. Хозяин выгнал из гаража белую блестящую «Ниву» с верхним багажником, на который Колька и Руслан загрузили несколько мешков с мукой и пшеном. Сверху от дождя накрыли полителеновой пленкой. Единственный номер, висевший сзади, был явно московским. «Это точно! — подумал Селифонов. — Наверняка, угнали из столицы. А номер не свинтили, не смогли, резьба прикипела. Неудивительно, тут каждая вторая автомашина — ворованная!».

Из дома в сопровождении Али вышли два незнакомых чеченца, они бойко о чем-то беседовали. Оба в новом камуфляже, в «разгрузках», хорошо вооружены. Один чересчур веселый, с бородой, золотыми передними зубами, другой лет двадцати пяти с орлиным профилем наоборот всё больше молчал. Что-то внутри подсказывало Кольке, что это старший из сыновей Али, тот самый Резван. Чеченцы стали прощаться.

— Ассаламу Алейкум. Аллаху Акбар!

— Ва Алейкум Ассаламу. Аллаху Акбар!

— Иван! Поедешь с ними, — сказал Али, подозвав Селифонова, кивнув на загруженную «Ниву».

Ехали долго. Уже начинало светать, в сумраке проскочили какое-то село, потом долго петляли по извилистой горной дороге, миновали вброд несколько мелких речушек. Наконец машина, съехав круто вниз к реке, оказалась в каком-то мрачноватом ущелье. На берегу их уже ждали два боевика и семеро, судя по оборванной одежде и изможденным лицам, пленных.

Машину быстро разгрузили. Руслан сразу же уехал обратно, оставив растерянного Кольку на берегу среди чужих. Селифонов и остальные пленники, понукаемые «чехами», с мешками медленно побрели по берегу вдоль сверкающей на солнце реки. За излучиной они свернули влево, вышли на ведущую вверх незаметную тропку и стали с трудом карабкаться в гору. Солнце было уже в зените, когда они вышли к лагерю боевиков. Это был небольшой лагерь, состоящий из полутора десятка хорошо замаскированных землянок и нескольких пещер, скрытых в буковых зарослях. Кольку поместили в одной из землянок с боевиками. Среди боевиков было много наемников-арабов, встречались и хохлы. Была пара молодых снайперш в платках, мусульманок.