Гранатовая бездна Калиройя (СИ) - Дез Олла - Страница 2

— Час от часу не легче. Владелец, шотландец этот, анализ делал? Перед тем как нам отдать на экспертизу?

— Да. Рентгеноспектральный анализ диска показал, что золото, было добыто из реки Карнон, графство Корнуол. Олово, входящее в состав бронзы, тоже корнуолльского происхождения. Это Англия, Вера. Всё вполне правдоподобно, Вер.

— А тогда зачем ему понадобилась наша оценка? За каким… тащиться сюда, в Россию?

— Я спрашивал. Но он говорит что-то совсем уж невнятное. Что-то про перемещения, провалы, оползни и разломы. Я его так и не понял. Одним словом, владелец верит в мистическую чушь. Я бы ещё мог понять, если б он был необразованным крестьянином, случайно нашедшим в поле каменную бляху. Так нет. Интеллигент, явно хорошо образован — мы довольно долго с ним беседовали.

— Но у нас? В России? Я ни в коем случае не умоляю твои заслуги, но почему он заказал повторную экспертизу у нас?

— Говорит, хочет получить данные от незаинтересованной стороны. Россия к этому артефакту абсолютно никакого отношения не имеет. Кстати он очень обрадовался, когда узнал, что одна из моих сотрудниц увлекается скандинавской мифологией, — лукаво улыбнулся мне Игорь.

— А это-то тут причём?

— Ну как же? Волк?

— Не всякий волк — легендарный Фенрир, — пошутила я.

— Ну это к лучшему, потому что владелец рассказал мне одну легенду. Согласно ей, некий местный житель ограбил пирамиду, а человеческие кости, которые он там нашёл, разбил и разбросал по полю. Но и этого ему показалось мало, и тогда он взял один череп, самый большой, и принёс его в свой дом.

— Мило. А зачем ему череп дома понадобился? — с удивлением воззрилась я на Игоря.

— Может быть, на каминной полке, на его взгляд, он бы неплохо смотрелся? Да мало ли где в хозяйстве мог бы пригодиться череп долихоцефала? — улыбнулся мне Игорь

— Это те, что с относительно длинными черепами?

— Ага, — продолжал веселиться начальник, доктор наук и международное светило.

— Ну, да. У меня вот в хозяйстве нет нужды в человеческих черепах. Но я скорей всего отстала от жизни. И что же было дальше?

— Так вот, по словам нашего хозяина артефакта, едва расхититель гробницы вошёл в свой дом, как стены затряслись, как во время урагана. Испуганный грабитель поспешил вернуть все кости обратно в пирамиду, только было уже поздно, — нагнал мрачности Игорь.

— Давай угадаю? Призраки приходили и тревожили его покой?

— С тобой неинтересно! — с притворным разочарованием протянул друг, — да, представь себе. Они продолжали то трясти его дом, то протяжно завывать, то ронять на него предметы.

— И чем же всё закончилось?

— Через несколько месяцев такой жизни грабитель упал с лошади в ручей и разбился о камни.

— Хм. Это и был предок нашего шотландца? Так может он только кости отнёс обратно в пирамиду? А этот артефакт дома оставил?

— Подозреваю, именно так и было.

— Да и к тому же…

И тут я принялась кашлять.

— Вер? Может быть, ты лучше домой пойдёшь? — забеспокоился Игорь.

— Нет. Со мной всё нормально. Сейчас пройдёт, — сказала я, доставая ингалятор.

После последней повальной эпидемии я сильно сдала. Мои лёгкие совсем не выдерживали нагрузки. Я с детства болела астмой, и китайская зараза меня чуть было не доконала. Я прошла и искусственную вентиляцию лёгких, и две недели комы, и три месяца в больнице в самый разгар карантина. Но я выкарабкалась. Сама не поняла, каким чудом. Наверно для того, чтобы увидеть этот загадочный артефакт из старой пирамиды эпохи неолита? Я усмехнулась. Наверняка подделка.

— Так, у меня ещё работы много. Я пойду. — продышавшись, сказала я.

— Да, разумеется. Береги себя, Вера.

Мои родители были ювелирами, моя бабушка с дедушкой были ювелирами, а моя прабабушка дружила с Альмой Терезией Пиль. Той самой, что была первой и единственной женщиной, работавшей в ювелирной фирме Фаберже. Альма Пиль была на свадьбе моей прабабушки. Позднее она пыталась изо всех сил уговорить подругу уехать вместе с ней в Финляндию, когда началась революция. Но ей это так и не удалось. Они писали друг другу письма. Альма работала простой учительницей рисования, и никто не знал, что эта маленькая женщина в своё время разработала эскизы для знаменитой «зимней» темы Фаберже. В неё входили броши, браслеты, серьги, ожерелья, брелоки и другие изделия. И венчало всю эту неповторимую красоту — изумительное пасхальное яйцо «Зимнее», которое стоит особняком даже среди всего великолепия других яиц Фаберже.

Моя бабушка до последнего поддерживала связь с этой удивительной женщиной и очень увлекалась скандинавской культурой. Мне тоже, в какой то, степени передалось это увлечение, только я всю свою жизнь отличалась крайне непоседливым нравом. Я всё время влипала в передряги, находила приключения на свою пятую точку и умудрялась переезжать с места на место, нигде толком не задерживаясь. Перекати поле. Я всё время торопилась жить. Возможно, это было связано с моей болезнью. Я всегда боялась чего-то «не успеть».

Я училась в пяти вузах, но высшего образования так и не получила, ведь дольше третьего курса нигде продержаться не смогла — то сорвусь на очередные археологические раскопки, то мне просто наскучит, то выяснится, что очередная специальность вообще — не моё.

С личной жизнью были те же проблемы. Не задерживались мужчины рядом со мной. Я не была ни надёжной, ни домашней, ни серьёзной. Ветер в голове и в … ну вы поняли. А мужчинам это никогда не нравилось. Да и не любила я толком никогда. Вообще смутно себе представляла это чувство. Я всем и всегда говорила, что любовь — это пережиток прошлого. Гораздо важнее общность целей, интересов и увлечений.

Со страстью и чисто физиологической составляющей любви тоже были большие проблемы. Я никак не могла понять, что за «бабочки в животе» должны порхать? Почему от поцелуев должны подкашиваться ноги, а дыхание перехватывать? Нет, дыхание у меня перехватывало, это ощущение я знала хорошо благодаря астме, но вот что б от поцелуев? А мельтешения под одеялом оставляли меня в стойком недоумении. Что все в этом находят такого уж необыкновенного? Ну, приятно — не более. Я меняла партнеров, но недоумение не проходило. И тогда я смирилось. Ладно. Просто не моё.

Так что, ни детей, ни своей семьи у меня не было. Нет, у меня был старший брат и племянники. Но и с ними я толком наладить отношения не смогла, предпочитая дарить подарки деньгами. Я не понимала, что им нужно, да и вникать особенно не хотела.

Жила я в маленькой однокомнатной квартирке. Принца на белом коне уже давно не ждала, понимая, что это только в песенке у тех, кому «немного за тридцать», есть шансы. У меня их нет, да и не было, по сути, никогда. Не создана я для семейной жизни. Обиднее всего было то, что я даже кошку не могу завести. Не с моей астмой. А кошку хотелось. Я вообще их люблю, несмотря на всякие там стереотипы про старых дев и котов.

Возвращаться в пустую квартиру было тоскливо. Но ничего не поделаешь. Так уж сложилась моя жизнь, и винить в этом некого. Я сама к этому пришла, и сама пожинаю плоды своих ошибок и заблуждений. Да и сожалею ли я? Нет. Просто нельзя себя ломать и делать то, что не твоё. Так и с ума сойти можно, а не хотелось бы.

Внешность у меня тоже не сильно выдающаяся. Обычная внешность. Я не была толстой, но и фигуристой меня не назовёшь. Лицо самое обычное, среднестатистическое. Косметика, конечно, творит чудеса, и, возможно, на мне можно было бы написать шедевр, только не с такими приступами астмы. Волосы, хоть и были насыщенного чёрного цвета, но особой густотой и длиной тоже не радовали. Так что, ни особых талантов, ни красоты, ни какого-то особенно гениального ума в моём арсенале не было. Приходилось признать.

Работала я в научно-исследовательской лаборатории. Устроилась я сюда лаборанткой исключительно по знакомству. Но меня тут ценили за бесконфликтность, нежелание вникать в сплетни, строить карьеру, идя по головам для достижения цели, а ещё за то, что была согласна выполнять почти любую работу за маленькую зарплату. Устала я конфликтовать. Сил у меня на это уже не было. А ещё трудно найти хорошую работу, с моими неоконченными высшими образованиями. Да и работать там, где мне не интересно, я не могу.