Мальчик и облако (СИ) - Урусов Алексей - Страница 63

Итоговая заставка с видом города перекрывает экран. Гаснет табло «Вы в эфире» и диктор устало расслабляется в кресле: – Сколько раз эта потаскушка ресторан в репортаже вспоминала? Пять? Или шесть?

– Шесть, – отвечает инженер, отключающий аппаратуру.

– Не хило она так: по пятнадцать штук за упоминание, итого девяносто тысяч в одном репортаже подняла. Чем не премия? Я чуть не в голос ржала, когда она умилялась: «ах, как бы мне кружиться со своим избранником». Ей для начала надо перестать устраивать еженедельный забег по парням с прыжками из одной кровати в другую, и записаться на курсы: она, по-моему, и танцевать-то не умеет.

Диктор поднялась и неторопливо направилась на выход. Когда дверь за ней закрылась, подождав ещё с полминуты, инженер обратился к светотехнику, тоже отключавшему оборудование: – Сама-то, анонсируя сюжет, название ресторана два раза вставила. Значит, тридцать тысяч заработала, что ли?

Владимир. Дом баронской семьи Плетневых.

– Вот как друг твой Андрей Первозванов взлетел быстро – осенью только для него землю купили – там половина на половину пахотной и низин, но в сумме почти две тысячи гектаров. А теперь он ещё и счастливый обладатель кирпичного завода, земель и нескольких лицензий на землю, где глину добывают.

Влад Плетнев, внимательно слушавший отца, согласно кивнул головой.

– И заметь, – дополнил барон Плетнев Евгений Васильевич свои рассуждения, – опять-таки Окинов ему помог, – передал ему свою виру. И теперь у нас с Перловыми сотрудничество на новый уровень переходит – большую часть кирпича Приваловых покупатели нашим транспортом по области перевозили. Перловым с нами связи рвать смысла нет. Так что они своим контрагентам другие транспортные кампании навязывать не будут. И мы доходы сохраним.

– А на заседании суда каждое лыко пошло в строку: припомнили Привалову все фокусы его детей. И если бы Сергей, хотя бы с помощью отцовского ремня, сделал правильные выводы после своей выходки, когда он высказал своё «экспертное мнение» по сломанным лукам, ничего бы этого не было. Вот и расстались они и с дворянским званием, и с частью собственности. Такая вот она, судьба «Приваловских миллионов» *. А теперь сравни с твоей ошибкой, когда ты попытался побить Первозванова. Масштаб проступка, конечно, несопоставим: так, драка, детская потасовка. Но важен ещё и подход: мы с тобой сразу с Перловыми на контакт вышли, в тот же вечер я встретился, подарил саблю. Дорогую, но всего лишь саблю. Чем конфликт урегулировал. Дальше, ты подарил ему ножны на день рождения и извинился еще раз; заметь – в ситуации, когда из-за Гефта Андрей бойкотировался всеми лицеистами; и отношения окончательно нормализовались. А дальше Гефт, его близкий друг, стал графом; и на дне рождения Екатерины Перловой ты сопровождал князей.

– От шахматистов в общество пришло понятие «цугцванга»: когда любое действие заведомо приведёт к ухудшению ситуации. А у нас с тобой получился обратный цугцванг – с каждым ходом наши прошлые правильные действия приносят всё большую пользу и всё лучше влияют на будущее. Если в корабле возникает пробоина – весь экипаж борется за живучесть. Никогда нельзя ждать, пока половину трюмов затопит. И в жизни так же – от проблем нельзя бегать; даже если стыдно, тоскливо, и от кучи противно воняет – всё равно берёшь лопату и разгребаешь. Не возьмёшь – дальше будет только хуже.

Хабаровск. Дворец рода Анохиных.

– Заходи. Присаживайся, Василь Петрович. Просвети меня о результатах медицинского наблюдения за старшим сыном.

Василий Петрович, руководитель семейной клиники Анохиных знал, что этот ласковый и заботливый тон, которым сейчас с ним разговаривал князь, не предвещал ничего хорошего. Но и понять, где и как мог проштрафиться он или его подчинённые, не мог. Он не спеша стал докладывать результаты обследований, которым постоянно подвергался наследник губернатора – Максим Максимович.

– Всё, говоришь, замечательно? – переспросил князь. – А вот это что?

Максим Фёдорович раскрыл папку, лежащую на столе, и протянул ему листок – бланк Василию Петровичу был знаком. Однозначно результаты анализов. Но где? И зачем?

Он взял листок сероватой бумаги, наискосок пробежал его и замер в конце текста: – Не может быть! – даже не пронеслась, а молнией ударила ему в голову мысль!

И если бы не печать врача внизу, то можно было бы рассмеяться грубой поделке. Но фамилию Евича он знал и понимал, что шутки быть не может.

Увидев реакцию директора клиники, губернатор продолжил: – Во как! Максиму скоро девятнадцатый пойдёт! Я его вообще-то летом женить собирался, ну, или обручить, а женить – зимой. И что: вы бы через два года после свадьбы выяснили, что у него проблема с воспроизводством потомства? Лечить там сколько? Год? Два? Я его спешу женить, чтобы дочерей в девках не держать, но и чтобы старший ребёнок в новом поколении его сыном был. И как только у него наследник появится, его сестёр тоже под венец отправлю. Девкам что, ещё лет по пять ждать? Кто их потом возьмёт, перезрелок? Ну, возьмут – княжны всё-таки. Но все их ровесники давно переженятся.

– Мы для чего у новорожденных сразу генетический анализ делаем, – продолжил князь, – ищем наследственные и врождённые болезни. Ну и все прочие, если такие имеются. Громадные деньги тратим, чтобы исправить, если что-то обнаруживается. И клинику я содержу, чтобы гарантировать здоровье наследников. А жизнь показывает, что ничего не гарантировано. Не слишком ли дорого мне обходятся три этажа вашей клиники и куча людей в белых халатах? Иди, разбирайся. Через неделю доклад, как так получилось.

***

– Максим Фёдорович, вызывали? – постучав, в кабинет вошёл один из помощников.

– Вызывал, Данил. Дело важное и срочное. Два дня на закрыть все дела здесь и летишь во Владимир. Архиважно приобрести дом в пешей доступности, или хотя бы недалеко от вот этого адреса. Важны сроки, а не сумма. В этом доме некоторое время будет жить мой сын. Поэтому, как только найдёшь и купишь, сразу нанимай бригаду для ремонта и дооборудования, чтобы она в две смены впахивала. В конце недели жду известий – что получается, что нет. Если будут проблемы, губернатора Волхонского подключим.

Владимир. Администрация Владимирской области.

Во вторую и четвёртую среду месяца губернатор Владимирский князь Волхонский проводил личный приём. А на вторую половину «приёмных дней» он всегда назначал вызов к себе проштрафившихся жителей губернии – день всё равно ходоками испорчен, и дополнительные разбирательства существенно на настроение не влияли.

Вот и сейчас, когда секретарь открыл дверь и произнёс: – Господин губернатор, Дмитрий Антонович Привалов прибыл по Вашему приглашению, – Григорий Семёнович лишь слегка поморщился.

Помощник усадил гостя за приставной столик; перед тем как сесть, Привалов глубоко поклонился и поздоровался.

– И вам здоровья и всех благ, Дмитрий Антонович. Хотя, повод для приглашения не радостный. Я Вами третий раз за год занимаюсь. В первый раз увещевал. Второй раз Дворянский суд пришлось собирать и готовить вот такую кучу бумаг, – Волхонский развёл руки и показал объём сделанной работы. – И вот опять!

– Чем в нынешний раз я не угодил, Ваша светлость? Мысли никакой враждебной не было. Слова плохого не сказал.

– Не важно, что у Вас в голове и даже что на языке. Главное – дела, и какие результаты при этом получаются. Намерения могут быть самые хорошие. А вот результат каков? Как строитель знаешь: благими намерениями вымощена дорога в ад. Вот ты вроде как захотел бизнес у Перловых немного подорвать и потом по дешёвке кирпичный завод вернуть. А получилось, что ущерб области принёс. Не вскидывайся. Эта твоя интрига на раз-два просчитывается. Смотрим список тех, кто в конце прошлого года не продлил с кирпичным заводом контракты – твои фирмы, фирмы с твоим участием и твоих друзей. А вы, строители все друг другу друзья – сообща заказчиков дурите. Итого у Перловых падение продаж пошло на семьдесят процентов. Соответственно, затоваривание и дефицит складских площадок. Если бы они вокруг этих гор из непроданного кирпича ходили и охали, так бы и получилось – пришлось бы им печь останавливать, получать убытки, и, в конце концов, может быть, помучавшись, и выставили бы завод на торги. А ты бы у них завод по дешёвке выкупил, вернул, так сказать, в родные пенаты. К тому же, свалилась на них и вторая напасть: народ начал от них разбегаться, быстро разбегаться. Что тоже необычно – не летом, в сезон отпусков и при остановке завода, как обычно бывает, а аккурат перед новогодними праздниками и на зимних каникулах.