Я спереди! (ЛП) - Секстон Мари - Страница 30

- Вау. Я думал, что такое случается только в сказках.

- Очевидно, нет.

- И как это было?

- Это было потрясающе. - И так оно и было. Не только из-за чисто сексуального удовольствия от того, что он сосал мой член, но и из-за осознания того, что это делал мужчина. Ощущение его заросшего щетиной подбородка на моей мошонке довело меня до предела. Я кончил на удивление быстро.

- И это все? - Спросил Ламар, явно удивленный.

- Именно.

- Ты никогда...

- Что?

На этот раз покраснел он сам.

- У тебя никогда не было секса с другим мужчиной?

- Ты имеешь в виду конкретно анальный секс?

Он кивнул.

Мне было неприятно это признавать, но какой смысл врать?

- Нет.

- Ух ты, - снова сказал он. Однако он не смеялся, не испытывал ни презрения, ни какой-либо насмешки. Он просто казался ошеломленным.

- Честно говоря, - сказал я, - это никогда не привлекало меня так сильно, как все остальное.

Он моргнул, обдумывая мой ответ, и затем его взгляд снова стал озорным. Он придвинулся ближе.

- А что привлекает? - спросил он, снова растягивая слова, как техасец. - Что тебе нравится больше всего?

Это было такое откровенное приглашение, и я поймал себя на том, что снова думаю о том мужчине на поводке в темном чулане, который сосал меня, пока басы отдавались сквозь стены. Я представил, как было бы хорошо, если бы это был Ламар. Конечно, он делал это для меня и раньше. Он был первым. Но теперь от мысли о том, что я получу это удовольствие с ним, у меня подкашивались колени. От одной мысли о том, чтобы снова поцеловать его, у меня перехватывало дыхание.

Я положил руку ему на щеку. Провел большим пальцем по его мягким губам, представляя. Я почувствовал возбуждение в паху, когда мой член вновь осознал открывшиеся возможности.

Ламар кокетливо прикрыл понимающие голубые глаза.

- Я сделаю это для тебя прямо сейчас, если хочешь. Я ничуть не возражаю.

Я подавил стон, больше всего на свете мне хотелось сказать «да», но это был не темный бар в городе, где меня никто не знал. Это была моя кухня, и, хотя Наоми сказала, что вернется в семь, всегда существовала вероятность, что она войдет в дверь раньше, чем ожидалось. Даже наши поцелуи на диване казались безрассудными и глупыми теперь, когда все закончилось.

И все же я не отпустил его. Я наслаждался ощущением его губ на своем большом пальце. Больше всего на свете мне хотелось принять его предложение, но это было бы одной из самых больших ошибок в моей жизни.

- Мы должны закончить «Имперский шагоход», если хотим когда-нибудь добраться до «Звезды смерти».

Он улыбнулся, уступая мне.

- Если ты этого хочешь.

Это было не то, чего я хотел. Не совсем. Но этого должно быть достаточно.

Вечеринка у дяди Марио началась около часа дня в воскресенье и была довольно типичной для моей семьи, то есть большой, шумной и граничащей с хаосом.

Родители моей матери переехали в Колорадо из Мексики еще до ее рождения. В детстве они поощряли ее и четырех ее братьев и сестер говорить по-английски, так что, к лучшему это или к худшему, но, скорее всего, к худшему, моя семья уже давно утратила большую часть своих двуязычных способностей. Трое из пяти детей моих бабушки и дедушки, включая мою мать, имели белых супругов. В моем поколении смешанные браки продолжились. Если учесть всех моих тетей, дядей, двоюродных братьев и сестер, их супругов и детей, то примерно треть из нас были чисто мексиканского происхождения, треть - белого, а треть, как и я, находились где-то посередине. Независимо от происхождения, и да смилостивится Господь над всеми, кто затеял спор «испанский против латиноамериканского» в моей откровенной семье, мы были чрезвычайно разнообразной, шумной компанией. Семья Елены также вела большую часть своих корней из Мексики, но пришлось бы вернуться на несколько поколений назад, чтобы найти кого-нибудь, родившегося к югу от границы. Основное различие между нашими семьями было в религии. Ее семья была истовыми католиками. Моя семья была убеждена, что у нас есть лучшие способы провести воскресенье.

Например, отпраздновать день рождения дяди Марио.

В гостиной собралась группа подростков, каждый из которых был занят своим электронным гаджетом. Их разрозненные восклицания, казалось, в основном совпадали, что навело меня на мысль, что, где бы они ни были в Сети, они были там вместе. Это была социальная динамика, которая ускользала от меня, но в которой Наоми удобно устроилась со смартфоном в руке.

Я обнаружил большую группу взрослых, в основном мужчин, но среди них было и несколько женщин, в гостиной, собравшихся вокруг телевизора, который был настроен на футбол весь день, несмотря ни на что. Именно здесь припарковался мой отец, и он будет стоять до тех пор, пока моя мама не решит, что пора уходить. Когда я вошел, он ждал начала игры «Бронкос» и громко спорил с моим двоюродным братом Джуниором о шансах команды против «Рейдерс». На кухне моя мама, пара тетушек и несколько двоюродных сестер оживленно обсуждали лучший рецепт приготовления гуакамоле. Споры, похоже, продолжались о том, следует ли измельчать авокадо в пюре или нарезать кубиками, хотя жена Фрэнка, переехавшая в Коду из Мэриленда, всегда настаивала на добавлении бальзамического уксуса. Я не был уверен, то ли это особенность Восточного побережья, то ли она просто странная. В любом случае, в чем сходились все остальные женщины в семье, так это в том, что уксус любого вида в гуакамоле - богохульство, которое невозможно выразить словами.

Просторный задний двор был разделен пополам волейбольной сеткой, и, если следовать традиции, начиналась непрерывная игра в подбор мяча, а какой-нибудь подросток решал ради забавы бросить бадминтонный волан и пару ракеток. Младшие дети катались на старинных качелях, установленных в углу двора. В детстве я катался на таких же. Они раскачивались и скрипели каждый раз, когда качели отрывались от земли больше чем на фут. Я был рад, что Наоми уже вышла из возраста качелей, потому что, стоя там и ожидая, когда они опрокинутся, я столько раз чуть не получил сердечный приступ, что и не сосчитать.

Остальные взрослые собрались во внутреннем дворике, где было накрыто несколько столов. Большинство моих родственников все еще пили газировку, а не алкоголь, но это было скорее из-за раннего времени, чем из-за воздержания. Я был уверен, что где-то охлаждался, по крайней мере, один бочонок. Я остановился, чтобы поздравить своего дядю Марио с днем рождения, а затем направился к Дмитрию и Елене, которые сидели за столом, залитым солнечным светом. Все по-прежнему считали ее членом семьи, хотя мы жили порознь уже почти десять лет. Иногда мне казалось, что она подходит нам больше, чем я.

- Ты опоздал, - сказала она, когда я занял свободное место напротив Дмитрия.

- Нет. Ты рано.

- Где Наоми?

- Устроилась на диване со своим смартфоном.

- Она должна быть здесь, на солнышке и заниматься спортом.

Я согласился с ней, но это не стоило того, чтобы бороться. Кроме того, если судить по прошлому, Наоми часто уходила после обеда в поисках пропитания. Лучше позволить этому случиться в свое время, чем делать из этого проблему. Было ли это хорошим воспитанием или чистой воды ленью, я не знал, но это помогло мне не сойти с ума.

- Ты говорил с папой? - Спросил меня Дмитрий.

- Зачем? Мне это нужно?

- Он снова говорит о выходе на пенсию.

- Он всегда так делает.

- Я думаю, на этот раз он настроен серьезно. Ты же видишь, насколько меньше времени он проводит в гараже в последние несколько месяцев. У него к этому больше не лежит душа. Они с мамой обсуждают все места, которые планируют посетить в следующем году, поскольку он не будет работать. Она покупает им фургон, черт возьми. - Он наклонился вперед через столик в патио, как бы подчеркивая, насколько серьезен его настрой. - Он говорит о том, что снимет шляпу уже в начале года.

За последние два-три года мой отец десятки раз упоминал об уходе на пенсию. Мы с Ди старались не давить. В конце концов, это был его гараж. Но он был старомоден. Он придерживался устаревших методов и идеологий. «В мое время все делалось по-другому!» - часто повторялось им. Даже такой простой вещи, как предоставление бесплатного Wi-Fi нашим ожидающим клиентам, было достаточно, чтобы вызвать у него учащенное дыхание. «Как только я выйду на пенсию, вы сможете делать все, что захотите», - говорил он нам столько раз, что я и сосчитать не мог.