Я спереди! (ЛП) - Секстон Мари - Страница 18

- Мне не нравится, когда ко мне пристают за ланчем, так что, думаю, мы квиты.

- Кто-то слегка помял твою машину, и ты решил, что это я?

- Нет. Он спросил, есть ли у меня коллеги, которым я не нравлюсь, и по какой-то странной причине всплыло твое имя.

- Я ни черта не делал с твоей машиной.

- Тогда тебе не о чем беспокоиться.

У меня было ощущение, что он хотел сказать что-то еще, но, к счастью или к несчастью, он был не слишком красноречив. Он снова нахмурился и ушел.

- Ну и засранец, - сказала Лейла, когда он ушел. - Ты думаешь, это был он?

- Нет, - сказал я, размазывая по подносу остатки своего обеда. - Мне жаль, что я вообще назвал его имя тому копу.

С другой стороны, по крайней мере, никто больше не мог обвинить меня в глупой ухмылке. Я почти не улыбался до 3:45, когда вышел на улицу и обнаружил, что Доминик ждет меня. Он стоял на том же месте, что и раньше, хотя я заметил, что на этот раз он приехал на своем личном грузовичке, а не на служебном фургоне гаража. Он помахал мне, и я помахал в ответ, до смешного осознавая, что Лейла стоит рядом со мной и наблюдает за нашим общением.

- Он симпатичный, - сказала она.

- Да, это так.

- Он выглядит знакомым.

- Он отец Наоми Якобсен.

- Интересно. Он одинок?

- Да.

- Так чего, черт возьми, ты ждешь?

Я предпочел не отвечать.

- Я жду полный отчет утром.

- Докладывать будет не о чем.

- Неважно.

Я почувствовал облегчение, когда она направилась к своей машине, оставив меня приветствовать Доминика в одиночестве.

Несколько ярдов до его грузовика показались мне вечностью. Мои ноги казались слишком короткими, а руки - слишком длинными. Не слишком ли сильно я размахивал портфелем? Почему я не проверил прическу, прежде чем выйти на улицу? Тот факт, что я даже не посмотрелся в зеркало, показался мне безрассудной оплошностью. Насколько я знал, у меня в зубах застрял шпинат.

- Привет, - сказал он, когда я, наконец, оказался достаточно близко, чтобы можно было непринужденно разговаривать.

- Привет.

Мы стояли там, как идиоты, и оба ухмылялись. Одному из нас нужно было сделать шаг, просто воспользоваться шансом и поцеловать другого, но я увидел, как он посмотрел на окружающих нас людей и отступил от меня на шаг.

Это не имело значения. Он был здесь, и вечер, проведенный за игрой с пластиковым конструктором, показался мне в сто раз приятнее, чем выпивка в одиночестве. Он открыл для меня пассажирскую дверцу своего грузовика, и я с радостью забрался внутрь.

На четвертый вечер мы закончили «Сокола тысячелетия».

- В магазине сказали, что потребуется некоторое время, чтобы получить «Звезду смерти», - сказал он мне на второй неделе после того, как мы снова нашли друг друга, - но у них в наличии был «Имперский шагоход». - И мы приступили к следующему.

Я не проводил с ним каждый вечер. Примерно половину времени я по-прежнему оставался дома один, хотя потребление бурбона немного снизилось. Но, по крайней мере, дважды в неделю он звонил, и мы проводили вечер у него дома, играя в Лего. Не раз он пытался уговорить Наоми поиграть с нами, но она наотрез отказывалась.

- Это для детей, папа, - говорила она, закатывая глаза.

Иногда мы так долго болтали, что забывали сложить вместе несколько деталей. Пару раз мы откладывали Лего в сторону, чтобы посмотреть фильм. Одно оставалось неизменным: одежда оставалась на нас.

Я не мог не задаться вопросом о его нежелании. Я знал, что это не из-за отсутствия влечения. Я чувствовал на себе его пристальный взгляд. Я видел, как он украдкой поглядывал в мою сторону. Я заметил, как он придвинулся ближе, как потянулся ко мне, но затем остановил себя, прежде чем прикоснуться. В те моменты, когда я катался с ним в его старом GTO, я чувствовал, как напряжение волнами исходит от него.

По крайней мере, проблемы были не у меня одного.

Если не считать появления Доминика в моей жизни, все вернулось на круги своя. В его гараже закончили ремонтировать мою машину, и я списал весь инцидент на скучающих подростков. Я предположил, что те же подростки были ответственны за продолжающиеся ночные телефонные звонки. По вечерам, когда я забывал выключить звук на телефоне перед сном, я просыпался от того, что он звонил где-то после полуночи. Если я не отвечал, они продолжали звонить. Если я все-таки отвечал, толку от этого было мало. Звонивший так и не ответил.

Боб Болен продолжал избегать меня на работе, но в этом не было ничего нового, и это не было нежелательно. И все же я сожалел, что дал ему еще больше поводов для неприязни ко мне.

В четверг, на третьей неделе, Доминик позвонил мне чуть позже четырех, как раз когда я шел по подъездной дорожке к своему дому. Я поражался тому, как быстро может измениться погода. Весь день было солнечно, но теперь с запада подул сильный ветер. Густые, темные грозовые тучи сгущались над головой. Я нащупал свой телефон, уронив при этом ключи.

- Алло?

- Угадай что? - Радостно воскликнул Доминик.

- Я сдаюсь.

- «Звезда смерти» прибыла.

В его голосе звучало явное воодушевление, и я не смог удержаться от смеха. Я не совсем разделял его энтузиазм, но знал, что нам будет весело собирать эту штуку.

- Сколько деталей?

- Три тысячи восемьсот.

- Ух ты. Это не луна.

- Точно.

- Значит, увидимся через пару часов? – спросил я.

- Ну, нет. Собственно, именно поэтому я и звоню. У Наоми сегодня мероприятие.

- Концерт группы?

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я работаю в ее школе.

Он рассмеялся с явным смущением.

- Верно.

- На чем она играет?

- На кларнете. И если она спросит, я никогда не говорил, что это звучит так, будто мучают кошек.

- Понял.

- Но завтра, это точно. Хорошо? Мне нужно поработать, но я буду дома к пяти.

- Хорошо, - сказал я, улыбаясь про себя. - Тогда увидимся.

Я положил телефон в карман и взял ключи с нижней ступеньки лестницы, затем открыл свою дверь. Я переступил порог своего дома....

И застыл на месте.

Воздух показался мне каким-то неправильным. Кожу между лопатками покалывало странное, напряженное чувство, которое у меня ассоциировалось с тем, что за мной наблюдают. От выброса адреналина у меня задрожали руки. Я медленно оглядел гостиную, пытаясь понять, что не так.

Прямо напротив меня были застекленные двери, ведущие на мой заброшенный задний двор. Я мог бы поклясться, что шторы были задернуты, когда я уходил. Теперь они были открыты. Я мысленно вернулся к тому утру, изо всех сил стараясь вспомнить детали. Задняя часть дома выходила окнами на запад. Если бы не надвигающаяся гроза, солнечный свет заливал бы это маленькое пространство в это время суток. Но до начала работы задний двор все еще был бы в тени. Здесь был бы только мягкий, рассеянный утренний свет. Оставался вопрос: шторы были открыты или закрыты?

Честно говоря, я не мог вспомнить.

Я медленно прошел остаток пути внутрь и закрыл за собой дверь. Я повернул замок на дверной ручке. Задвинул засов. Накинул цепочку, жалея, что не могу сделать больше, чтобы защитить себя от того, кто, казалось, охотился за мной. В конце концов, я повернулся лицом к дому, который должен был казаться мне убежищем, но теперь казался ловушкой. Даже без неопровержимых доказательств я была уверен, что в моем доме кто-то был. И все же как? Это было просто невозможно. Чересчур разговорчивый слесарь из «Мартинес и сыновья» сменил мне замки в тот день, когда я переехал. У меня был запасной, но мне потребовалось лишь быстро проверить ящик для мусора на кухне, чтобы убедиться, что он все еще там, где я его оставил. Единственным ключом от дома был тот, что у меня на кольце, которым я только что открыл дверь.

Отправляйся к Доминику.

Но другая часть моего сознания тут же возразила: Не будь дураком. У него своя жизнь, с которой нужно разобраться. Ты же слышал его. У Наоми сегодня концерт группы. Кроме того, в доме никого не было.