Дионисов. За власть и богатство! – IV (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 66

Но, оказалось, Аркадий и его наемники не участвовали в бою. Нашли в своем крючкотворном договоре какой-то невероятный пункт, о том, что именно сегодня луны сошлись так неудачно, а фэн-шуй настолько негативный, что честный наемник должен сидеть весь день на попе ровно за границами сражения и безмятежно созерцать мироздание.

Златозубый, поругавшись с ними полночи, плюнул, посадил в машины своих людей и вот так оно и пошло.

— Александр Петрович! Прошу взять меня и всю мою роту под вашу руку! — Аркадий прижал руку к сердцу, глаза его горели. — Служить под началом такого героя как вы, честь для любого воина!

Во как. Внезапно. Хотя не могу не заметить, что Аркадий и его парни мне бы весьма пригодились, особенно если удастся восстановить хотя бы парочку бронепанцеров из тех, что я уложил на этом поле. А там можем и новеньких прикупить по большой дружбе из княжьих арсеналов.

— Что же так повлияло на ваше решение, Аркадий Львович? — не мог не спросить я.

— Александр Петрович… — нерешительно произнес он. — Искандер Бестибойца, это же вы?

И посмотрел на меня таким восторженным взглядом, каким в последний раз удостаивали наверное ещё аж Илью Муромца, лично.

— Ну, кое-где меня так действительно называют, Аркадий, — усмехнулся я.

— Так это были вы! — воскликнул он. — Все это время, это были вы!

Вы когда-нибудь сталкивались со слепым обожанием? Вот и я в первый раз. Почувствовал себя несколько неудобно.

— Хорошо, Аркадий Львович, — согласился наконец я. — Я принимаю вас под руку свою. Вот только тот пункт про созерцание мироздания из нашего рабочего договора надо будет убрать.

— Конечно, Александр Петрович! — с энтузиазмом пообещал Аркадий, отныне командир моей наемной роты тяжелой техники.

Я поманил к себе мою данайскую певицу, впитывающую неподалеку флюиды прошедшей битвы и когда она подошла, представил ее Аркадию.

— Вот, Аркадий Львович, это певица, о которой я вам рассказывал. Мастерица точного слога, метатель жгучих глаголов. Думаю вам будет полезно и познавательно пообщаться с ней.

— Очень приятно, — мой новый капитан лихо щелкнул каблуками сапог. — Аркадий Львович Толстой, к вашим услугам!

— И я рада встрече с тобой, отважный воин, — изысканно поклонилась ему певица. — В полисах Аттики меня прозвали Мнемозиной…

Во. Кажется, они тут надолго застряли.

Ладно. Пусть болтают. Аркадию полезно. Глядишь, при некоторой обходительности ещё и сам в эту героическую песнь попадет, да не на последних ролях. Войдет в историю.

А я пойду домой. Наконец-то.

Я отдал меч Вака и с трудом встал. Меня продолжал потряхивать отходняк от эликсиров, но я явно окреп от длительной практики, потому как раньше от трех эликсиров ноги бы протянул. А теперь я могу работать на уровне лучших алкохимиков мира и оставаться в живых. Тоже достижение, хотя чувствую после него я себя просто ужасно.

Стоило мне подняться и пойти к дому, как магейра Тисифона подобрала клетку оставшуюся после Клеткоголового и с видимым усилием понесла вслед за мной, мелкая, но упорная девица.

— Ну и зачем нам эта штука? — угрюмо поинтересовался я. — Брось ты ее.

— Ну как же, Искандер, это же очень полезный в любом хозяйстве некроартефакт, — рассудительно заметила Тисифона. — В нем же можно хранить призванных элементалей.

А ведь и верно. Это только в мой меч можно поселить одного элементаля и то он там нужен как алкохимическая батарея для полного раскрытия всех свойств меча. А вот этакое хранилище, или холодильник или ловушка для элементалей.было бы мне крайне полезно. В лучшие времена Клеткоголовый держал у себя в башке до девяти элементалей. Был бы у меня сегодня такой запас я бы устроил тут гвардии локальный Армагеддон.

— Это ты хорошо придумала, Тисифона, — пробормотал я. — Это очень хорошо.

Не уверен, что без самого Клеткоголового эта штука будет вообще работать, но повозиться с нею будет полезно…

А вот и дом, милый дом.

Мой закопченный дымом, пробитый пулями флаг мотало ветром на флагштоке над наблюдательной башней.

Вот тут я поднял флаг свой. Ибо отныне здесь место рода моего. Тут я стою и не сойду никогда.

Отсюда я продолжу завоевание мира, ведь я Дионисов, а значит мой бог, бог моего рода со мной.

Я поднялся по лестнице, прошел по галерее в стольную залу, добрался до моего кресла и упал в него совершенно без сил.

К счастью меня не трогали и мог некоторое время оставаться один.

Потом тётка принесла мне горячего сладкого чаю, черного как ночь. Я его выпил, заел какой-то булкой. Слышу на кухне начали готовить обед. Блин, а ведь и верно, еще даже полдень не наступил!

Да, жизнь-то продолжается. И прямо скажем, тебе тоже есть чем заняться. Хотя тебя пока никто не трогает, жалеют, дают время прийти в себя. Так. Давай, победитель. Шевелись. Еще чертова куча дел не сделана.

Вопрос с трофеями тетка Марго решит сама. Но нужно ещё решить, куда деть десятки трупов, а ведь и у нас были убитые. Штирц, не задавая вопросов, уже развернул полевой госпиталь во дворе и оперирует там на кухонном столе вынесенном из дома. Кристобаль и Надежда ему ассистируют. Надо бы выйти и помочь им, но на такое я еще не скоро соберусь с силами.

Надо поручить Рустаму найти место разрыва телефонного провода и восстановить связь. Все должны знать, что мы победили.

Наверное, стоит запланировать и какое-то празднество.

Блин! А ведь надо ещё и Номоконовск отбить! И чем раньше, тем лучше. Надо поручить Ангелине поменять шины на «Антилопе-Гну» и вообще собрать все, что у нас может ездить, чтобы уже с утра быть в Номоконовске с превосходящей огневой мощью на руках и призвать всех непокорных к миру. Да, это надо организовать в первую очередь!

Я начал понемногу оживать от потрясений этого утра.

Жизнь снова вошла в более или менее нормальную колею.

Дела меня закрутили.

А потом, уже под вечер, со мной случилось самое удивительное чудо этого дня.

Его привёл ко мне Рустам — прямо к дверям, в стольную залу Фламберга. Одноглазого, с повязкой через огрубевшее лицо, поседевшего, исхудавшего, но бодрого, с абордажной саблей на боку, настоящий пират рода Дионисова!

— Дядька Аристарх! — прокричал я срываясь с места, бросаясь к нему и обнимая его. — Живой!

И он был живой, самый настоящий. От него пахло потом и морской солью.

— Сколько же мы не виделись? — я был очень и очень рад, что он нашелся.

— Десять месяцев, Сашка, — захохотал дядька. — Десять чертовых месяцев! Я тоже чертовски рад тебя видеть!

— Ты где был, Аристарх⁈ — прокричал я в полном восторге. — Где ты пропадал? Мы тебя обыскались!

— Да это не важно! — отмахнулся дядька. — Где был, там уже нет. Лучше посмотри, кого я привез.

Это кого же?

Я обернулся туда, куда он показывал. И я увидел, кого он привез.

И так и застыл на месте, словно громом пораженный.

Глава 122

Конец! Конец! Всему конец

Я обернулся и увидел ее.

Марина, гордая и сияющая, стояла на пороге дома моего с запеленутым младенцем на руках. Как Мадонна итальянского Возрождения.

Детишкину месяц, максимум второй, уж я-то в своей прошлой жизни насмотрелся на этих мелких карапузов, возраст до недели могу определить. Этот точно не более месяца назад родился.

В мозгу у меня с щелчком совместились зубчики двух фактовЮ и машина вывода заработала, как следует, заработала, как ей положено.

Ребенку месяц. А девять месяцев назад…

Это мой ребёнок. Мой.

Я отец. А Марина — счастливая мать.

Мир вокруг словно разом поменял свой цвет к лучшему.

Я раскинул руки, шагнул им навстречу и, заключил их обоих в свои счастливые объятия.

И это тут же всё переменило. Навсегда.

Теперь всё будет иначе. Как случилось в прошлый раз, в том, другом, мире, не повторится. Всё будет иначе.

— Сын, — услышал я её тихий голос. — Мальчик.

Мой сын. Мой.