"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 755

Прямо на моих глазах в земле образовался прямоугольный провал. Он был закрыт досками, на которые Аврос наложил дёрна и замаскировал снегом. Теперь две створки опустились, явив миру яму с вбитыми в днище кольями. Кольев было мало — всего восемь штук. Это, похоже, не давало Авросу покоя, и он продолжал их заготавливать.

— Я же тут проходил только что, — процедил я сквозь зубы.

— Везучий, чёрт, — оскалился Аврос в довольной улыбке.

— А если бы я упал?

— Вот самому интересно, что бы было.

— Твою мать, Аврос! Ты больной на голову сукин сын! Почему б тебе японские кроссворды разгадывать не научиться? Что за дурацкое хобби — губить всех подряд?

— Х-хе, х-хе, х-хе, — простуженным и пропитым голосом засмеялся Аврос.

Я только рукой махнул. Чего с дураком говорить… Обошёл яму по широкой дуге и вышел за калитку. Там вторично, как и перед приходом, кастанул Свет Истины. Обошёл все ловушки, расставленные полоумным главой ордена. Вот что за человек, блин…

К трём часам дня я заявился к Карелии Георгиевне. Та встретила меня на крылечке и только кивнула. Лицо у неё было серьёзным-пресерьёзным.

— Ой, да ладно вам, Карелия Георгиевна! С таким лицом только людей на тот свет провожать.

— Ох, смешно. Ох, развеселил, затейник, — буркнула Яга.

— Спасибо, старался. Ну как там наши большие дела?

Яга повернулась и махнула рукой. Я вслед за ней вошёл в избу. Сел на давешнюю лавку. Всё постельное с неё уже, разумеется, исчезло. Как и кадка из-под стола.

— Вот. — Карелия Георгиевна со стуком положила на стол… деревянную палочку. Правда, весьма ровную. Этакий цилиндрик пару сантиметров в диаметре и с десяток в длину.

— Хм, — сказал я.

Карелия Георгиевна повернула палочку, и я увидел, что один её торец как попало закрашен красной краской.

— Очень красиво, — похвалил я. — Сегодня, видать, день такой — все рукоделием занимаются, поделки мастерят.

— Это — то, что ты просил, — проигнорировала подколку старушка. — Здесь, в нашем мире, работать не станет. А в загробном — достанешь, подкинешь, и крашеный конец укажет направление, в котором идти.

— Понял. Дельно, спасибо.

Я потянулся за навигатором, который, правда, уместнее было бы назвать компасом, но Карелия Георгиевна схватила меня за руку.

— Погодь. Знаю я тебя: прикарманишь — и был таков!

— Пока не собирался. У меня вопросы есть.

— Вот это хорошо. Вопросов у тебя немало должно быть. — Яга убрала руку, и этим немедленно воспользовался, чтобы сунуть в карман потусторонний компас. — С чего начнёшь? Может, с того, как в тот мир попасть?

— А, да это я запросто. Вы же знаете, вроде, у меня в подвале Врата стоят. Шагнул — и…

— И помер.

Я моргнул.

— В каком смысле?

— А в каком смысле помирают? — Яга серьёзно посмотрела на меня. — В самом, что ни на есть, прямом. Смертью. Так-то! Загробный мир живых не любит. Могла бы я вас провести, но я только один путь стерегу. И Кощей это сразу почует. Тогда на вас не только Горыныч, а сразу вся кощеева рать накинется, моргнуть не успеете.

— Вот это бы не хотелось, конечно. Я люблю постепенное развитие сюжета. А когда всё в кучу — оно как-то…

— Во-во. Так что через Врата свои иди, но с умом.

— Это как?

— Это — задом наперёд. Все так идите. Тогда живы останетесь.

Глава 19

Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы убедиться — Яга говорит серьёзно. В загробном мире свои тонкости. И настройки типа «избушка-избушка, повернись», оказывается, не для красоты появились.

— Вот это реально ценная информация… Спасибо, Карелия Георгиевна, от всего сердца! Кабы не вы, неудобно бы вышло.

— То-то же, — буркнула польщённая Яга. — А то умные все стали — спасу нет… Ладно. Едем дальше. Что бы ты прежде в тех вратах ни видал — это было одно. А перейдёшь — совсем в другом месте окажешься.

Я кивнул:

— Смекнул уже. Иначе как-то Змей Горыныч в картину не вписывается.

— Вот-вот. Пройдёте сквозь Врата — окажетесь аккурат перед Калиновым мостом. На него дуром не суйтесь! Мост ведь не просто так Калиновым зовётся. Он железный. Как все на него ступите — тут же докрасна раскалится, там и погорите ни за грош.

— А как же тогда?..

— Дождитесь Горыныча. Уж он долго ждать не заставит, не бойся. Одолеете его — и мост остынет. Тогда идти можно. Горыныч, как и я, Кощею не служит, он сам по себе. Хотя тоже порченный.

— Это как — порченный?

— Тварный, по-вашему. Однако службы не бросил. Только сильнее стал, супротив себя прежнего. Самой вспоминать страшно. — Яга поморщилась.

— Как его одолеть, я так понимаю, у вас спрашивать бесполезно?

Яга развела руками.

— Нынче — да. Раньше-то, в прежние времена, всё иначе было. Раньше Горыныча любой богатырь с чистым сердцем и твёрдой рукой победить мог. А Горыныч потом снова воскресал. Мир на том стоял, порядок в нём был! Но вот как изменился после того как звёзды упали — совсем иная песня пошла. С тех пор Горыныча никто одолеть не смог, сколь ни пытались.

— Угу. Глупо, конечно, но вынужден спросить: обойти его никак?

— Что, забоялся, герой?

— Да ну. Было б чего бояться. Я Горыныча недавно на картинке видел, ничего особенного. Просто, знаете: умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт, и всё такое.

Яга покачала головой:

— Эту гору не обойдёшь. Потусторонний мир — он тебе не этот, совсем по-другому устроен. Входов туда множество, но все к Калинову мосту выводят.

— Ясно, записано. Ещё что-нибудь?

— Есть. — Карелия Георгиевна пристально всматривалась мне в глаза. — Союзников не отвергай.

— Это каких?

— А какие бы ни были. Просятся — бери. Службу сослужат, не сомневайся.

— М-м-м… Ладно. Понял, принял.

— Вопросы остались?

Я мысленно пробежался взглядом по плану, сплошь состоящему из белых пятен, и пожал плечами.

— Как будто нет… А, вот. Как бы вы оценили наши шансы спасти Катерину Матвеевну и вернуться?

— Как дырку от бублика.

— Ну, бывало и похуже.

— Да куда уж хуже…

— Поверьте, Карелия Георгиевна, бывают такие бублики, что без дырки. Там ещё и дырку самому проделывать приходится.

Когда я вернулся в Давыдово, там уже начал собираться народ. Да не просто народ. Народище! За воротами толпилось всего-то сотни четыре сибиряков, а впечатление уже было ого-го.

— Здорово, — нашёл я Гравия. — Вы чего так рано?

— Да это ещё не все, — махнул тот рукой. — У них-то там уж вечер. А вечером да по зиме охотнику тоскливо делается. Тут уж либо пить, либо охотиться. Вот мы и пришли пораньше, чтобы не пить.

— Ага. Ну, хорошо. Рано — не поздно. Только ты бы распихал народ по сторонам, мне вот тут свободное пространство необходимо.

— Сделаем.

Хлопнув Гравия по плечу, я пошёл в дом.

Собирался сразу пройти в закрытое крыло и спуститься в подвал, но передумал и свернул к кухне.

— Тётка Наталья!

— Ась? — раскрасневшаяся тётка Наталья обернулась от плиты. Всплеснула руками. — Что ж вы не сказали, барин, что этакую орду собираете? Я бы о припасах похлопотала заранее. А теперь вот даже и не знаю…

— Ничего, не бери в голову. Надолго здесь никто не задержится, кормить не придётся.

— Дак, это сейчас они не задержатся! А когда вернутся-то? Поди, как волки голодные будут.

Я собирался ответить, что относительно возращения всей тысячи не был бы так оптимистичен. У меня в отношении себя-то уверенности нет — почему, собственно, и решил заглянуть. Но посмотрел в простодушное лицо тётки Натальи, в котором даже тени сомнения в моей непобедимости не мелькало, и сказал совсем другое.

— Как вернутся — сразу по домам да кабакам бросятся, хвастаться. Всё-таки не каждый день потусторонних тварей побеждают. Об этом не волнуйся. Ты мне вот что скажи: верно Маруся сказала, что пряники печь умеешь?

Тётка Наталья горделиво выпрямилась.