"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 738

— Ну почему «чуть ли»? Вхож в дворец, — кивнул я.

— Невероятно. Просто невероятно! Часто бываете в Петербурге?

— По необходимости. Время от времени.

— Изумительный город. В молодости подумывал перебраться туда, но… — Господин Дубовицкий развёл руками, мол, посмотрите на мои обстоятельства.

Я посмотрел. Давешняя негритянская скульптура стояла на прежнем месте. Н-дя. Как же тут переедешь, такое хозяйство бросишь…

— Я к вам на самом деле мельком и с очередным вопросом, — перешёл я к цели визита. — Не откажетесь ещё раз поспособствовать охотничьему делу?

— Вам я не откажу никогда, Владимир Всеволодович, — заверил Дубовицкий и сел в кресло. — Прошу, излагайте.

— Так вот, — сел и я, — интересует, не много не мало, Змей Горыныч. Кощей Бессмертный тоже, но главным образом — Змей. Поищите в преданиях, нет ли там полезных рецептов, как эту тварь если не убить, то временно одолеть. Или перехитрить.

Помолчав, Дубовицкий угрюмо произнёс:

— Полагаю, спрашивать, не шутка ли это — излишне с моей стороны…

— Правильно полагаете. И, господин Дубовицкий, два дня на всё про всё. Потом зайду и уж что нашли — то нашли.

— Вы же понимаете, что если бы кто-то вернулся из-за Калинова моста с победой, то об этом знала бы вся святая Русь? Каждому ребёнку с колыбели рассказывали бы сказки про великого богатыря?

— Прекрасно понимаю. И всё же, у вас хорошо получается находить какие-то неочевидные мелочи, которые порой очень помогают в деле. Вы поймите, там в любом случае будет — сила на силу. Если б нечем было крыть, я бы не сунулся, конечно, безрассудное геройство — не моя тема. Вопрос в том, чтобы как-то себя подкрепить…

— Я так полагаю, это всё из-за юной госпожи Головиной?

— Слухи поползли уже?

— Было бы удивительно, если бы не поползли. То есть, это не выдумка и не метафора, Катерину Матвеевну действительно похитил Кощей?

— Увы. И похитил из-за меня. Трусливая куча костей предпочла действовать через девчонку. При этом почему-то продолжает считать себя крутым. Мой святой долг объяснить ему, что это — немножко не так, и его место не на троне потустороннего мира, а у параши. Парашу по масти я ему найду. Искать буду тщательно, весь остаток зимы.

— Что ж, я понял задачу. Не подумайте, что вас прогоняю, но, учитывая важность дела и срочность, предпочёл бы взяться за исследования незамедлительно.

— И замечательно сделаете. Спасибо огромное, господин Дубовицкий.

— Пока — абсолютно не за что, я ведь ещё ровным счётом ничего не сделал.

Мы обменялись рукопожатиями, и я спустился вниз. Вышел на улицу к злой и трезвой Твари.

— Жрать? — спросила она.

— Ты жрать зареклась.

— Это был секундный порыв, он давно прошёл.

— Завтра пожрёшь. Сейчас в оплот двигай.

— В какой?

— В мой.

По городу Тварь перемещалась не так резво, как по междугородной трассе. Тут на дорогах встречались другие лошади, люди, экипажи и прочая досадная ерунда. Среди всего этого приходилось лавировать, что осложняло продвижение. И всё-таки через пару минут мы стояли возле моего оплота. Там я спешился и привязал транспорт к коновязи. Противотварной верёвкой.

— Серьёзно⁈ — уже второй раз за день спросила Тварь.

— Да чего ты всё уточняешь? Я, если хочешь знать, уже родился серьёзным. Даже в зеркало себе не улыбаюсь — всё от серьёзности. Стой тут, никуда не уходи.

— Очень смешно, ага.

— Хихикай на здоровье. Хорошее отношение ты, смотрю, вообще понимать перестала. Вот постой теперь тут и подумай, зачем мне нужна лошадь, которая, как до дела доходит, вечно либо пьяная, либо с похмелюги. Жрёшь-то ты хорошо, да только эту жратву ещё бы отрабатывать неплохо.

— Куском попрекаешь!

— Именно. Кусок этот — мой, и я на него заработал, с неба ничего на меня не упало, кроме долгов. Тех, кто ведёт себя нормально, я попрекать не буду. А тех, кто на шею садится —буду. Я понимаю, что ты тварь, и в твоей природе пакостить людям и удовлетворять свои низменные инстинкты. Но я также вижу, что ты можешь быть лучше. Просто не хочешь. А ты сделай над собой усилие — и захоти. Ради меня. Тогда отношение будет другое.

Оставив кобылу пребывать в глубокой задумчивости, я зашёл в оплот. И не пожалел. В оплоте бурлила жизнь.

На пороге меня встретил Алексей, сияющий от радости.

— А я в окно увидел тебя! Ящик привезли.

— Какой ящик?

— Известно — железный.

— А, сейф? Отлично! Показывай.

Алексей показал. Сейф был, ожидаемо, точной копией моего.

— Ключей сколько?

— Три. Вот, это твой. Забирай.

— Угу. — Я сунул ключ в карман. — Два пока при себе держи. Я подумаю, кому ещё можно доверить. Может быть, даже и никому… Кости сдают?

— Да почти нет. Зима же…

— Ладно, ладно. Проживём мы злые зимы, станем краше, станем тоньше…

— Что?

— Ничего, не обращай внимания.

Шум происходил из столовой, туда я и направился. Обнаружил там аж человек пятнадцать охотников. Они пили чай, сидели где попало — на стульях, столах, полу — и внимательно слушали Брейгеля.

Брейгель же стоял с важным видом возле грифельной доски — молодец Алексей, все мои распоряжения исполнил в точности, — и тыкал в неё указкой. Голос Брейгеля был ласковым, как будто разговаривал с дебилами. Впрочем, с его точки зрения, вероятно, так оно и было.

— Ну таки что вы имеете мне сказать? Кто-нибудь? Ну же! Я весь изнемогаю в ожидании. Сколько стоит красиво пообедать в нашем с вами великолепном городе?

— С водкой? — хрипло спросил незнакомый мне охотник.

— Пускай будет с водкой, это хорошо для пищеварения.

— Ну, десять копеек…

— Десять копеек! — Брейгель стукнул по доске указкой. — Плюс завтрак — одна копейка, завтракать можно не очень красиво. А ужин ваша варварская поговорка вообще рекомендует отдать врагу, чтобы он подавился и умер. Итого — одиннадцать копеек в день для безусловного насыщения. И сколько же это получается за месяц?

Гробовое молчание было ему ответом. Охотники задумчиво прихлёбывали чай.

— Порядка трёх с половиной рублей! Я на всякий случай беру немножечко больше. А теперь скажите, кто из вас сейчас располагает такой суммой?

Поднялась одна рука и тут же смущённо опустилась. Брейгель, тем не менее, обладателя руки срисовал, подошёл к нему и хлопнул по плечу.

— Ну таки я вас поздравляю! Вот этот человек проживёт месяц. Остальные вымрут с голоду.

— Чего это? — подскочил «человек». — Да неужто я братьям своим помереть с голодухи позволю? Эй! Сегодня на мои гуляем! Всех угощаю!

Поднялся гвалт. Охотники категорически одобряли принятое коллегой решение. Брейгель же побледнел от ужаса и промокнул платком вспотевший лоб. После чего подскочил к доске, треснул по ней указкой и завопил:

— Человек должен совершенно точно иметь деньги, чтобы прожить месяц! Если он этих денег не имеет — нужно сейчас же, сию же секунду думать, как их заиметь! Не тогда, когда деньги закончились так же безнадежно, как стройная фигура моей уважаемой тёщи Розы Давыдовны, а тогда, когда они ещё есть! Это называется думать наперёд. А располагая означенной суммой, нужно её беречь. До тех пор, пока не появится излишек, который тоже нужно беречь, но об этом я расскажу после того, как вы научитесь складывать хотя бы два и два. Сейчас просто запомните: если сумма, которую вы имеете, ограничена, то расходовать ее следует исключительно на еду.

— А гульнуть? — последовал вопрос из зала.

— Гульнуть, как вы изволите выражаться, можно, если есть другие деньги. Те, которые вы имеете специально, чтобы гульнуть.

— Это ж сколько карманов надо? — озадачились в аудитории. — Сдуреешь всё упомнить…

Тут Брейгель заметил меня и со страдальческим видом всплеснул руками.

— Нет, господин Давыдов, я таки положительно не могу работать! Вы сами видите, эти варвары умеют жить лишь одним днём.

— Эй, варвары! — прикрикнул я. — Господина Брейгеля слушайте внимательно, он умные вещи говорит.