"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 137

Отзвуки того страха и ужаса до сих пор сильны у большинства людей, живущих в этой стране. Они не понимали и до сих пор не понимают — что же тогда происходило. И от этого боялись, и боятся до сих пор. Правда, сам Марат не боялся — ни тогда, ни сейчас. У людей возникает страх только когда они не знают чего-то. А он знал, что происходит — и тогда, и сейчас.

В тот день, первый день зимы, старейший слесарь их предприятия, которого не называли иначе как «Михалыч-золотая ручка», наконец-то предоставил венец своего творения. Штатный комплекс «Наблюдатель». Хромированная труба из нержавейки, диаметром тридцать сантиметров, толщиной стенки в один сантиметр.

— …вот тебе тут зенкер, зубчатый. И на выдвижном тубусе, как в перископе. И система не винтовая, а с рейкой, шаговая. А зенкер идет уже по шестерне, с прижимным подшипником, все герметично, — пояснял Михалыч, хмуря кустистые брови. — Хочешь песок тебе пропилят, хошь бетон.

— Ну бетон то не потребуется…

— Вот тут в люльке, внутри, как и просил — три камеры. Две просто, вторая инфра. Микрофонов тоже два. Динамик. Вот здесь отсеки под дополнительное оборудование, что ты там хотел поставить. Управляющий блок, тут рейка на двадцать разъемов, все идут к электромагнитам. Они тоже установлены… Шлямбуры выдвижные, как у альпинистов, только большие. Все упаковано, аккумулятор твой там тоже уже в ячейке. Уж не знаю, откуда ты его взял, только заряжать его так и не пришлось, заряд так и стоит, на девяносто девяти…

— Где взял, там уже нет… Отлично, Михалыч, просто произведение искусства…

— А вот тебе еще, — продолжал Михалыч. — Твой сверлильный шнек, с продольным отверстием, надо же так назвать… Кромки я решил победитовые сделать, алмаз он больше по стеклу, а победит по кальцию. Разницу между кальцием, кремнием и калием знаешь?

— Знаю, Михалыч, спасибо тебе большое.

— Ну, спасибо оно знаешь, не булькает, не шелестит и не звенит даже… Ладно парень, я пошутил, что ты… я бы тебе такие штуки и за бесплатно сделал бы, как токо узнал для чего они… Покажешь что ты там с ними дальше будешь делать…

В принципе, ни Марат ни Юта из своих способностей никакой тайны не делали. Ну, со стороны выглядело бы очень смешно — здание, в котором снаружи два этажа, а внутри пятнадцать — просто нуждается хоть в каком-то разумном объяснении.

Марат прищурился, и «Наблюдатель» стал уменьшаться, как в сказке. Михалыч смотрел на это представление с усмешкой, всем своим видом выражая: мы и не такое видали. Потом подошел, взял с пола блестящий цилиндрик, размером сейчас не более толстого фломастера.

— Дивно, — только и сказал «Золотая Ручка». — И легкий стал.

— Да, вес тоже… надо уменьшать. Если изначальный оставить — далеко с таким Наблюдателем в голове не уйдешь.

Следом Марат почти мгновенно уменьшил «сверлильный шнек». Пока и тот и другой агрегат были в пропорции один к двадцати четырем.

— Уменьшаем еще, — пояснял Марат. Потом берем вот такую миниатюрную зубную дрель… вставляем вместо сверла, сверлим… и вдавливаем воздухом…

— С пульта даем команду на выдвижение шлямбурных стопоров, — подхватил Михалыч. — Активируем, назначаем код доступа, и прописываем в программе.

— Прекрасно, — сказал Марат.

Комната уже была переполнена людьми — тут были и слесаря Михалыча, и вся команда «народовольцев».

— Теперь внимание, — громко сказал Марат. — Важный вопрос. Нас тут, — он еще раз окинул взглядом собравшихся. — Семнадцать человек. С одной стороны — нас никто не уполномочивал решать такие вопросы, но кроме нас решить их некому.

— Итак, — откашлялся Марат. — Мы сейчас с вами занимаемся тем, что искусственно провоцируем и модулируем революционную ситуацию. Классики говорят, что эта ситуация наступает самостоятельно, но никто особо не говорит — надо ее подталкивать, или нет. Хотя, большинство из тех же классиков склоняется, что желательно не просто подталкивать, а даже и подпинывать не помешает. Вот перед нами аппарат, который серьезно сократит время для того, чтобы верхи в какой-то момент не могли по старому рулить ситуацией. Конечно, мы можем подождать еще год, два. Десять лет, или пятьдесят… Чтобы бухнул мировой экономический кризис, а за ним — Третья Мировая война. Помрет уж не знаю сколько людей — сто миллионов, двести, три миллиарда, а может и все десять. И только после этого ситуация станет революционной, когда станет ясно — что дальше просто край, надо что-то менять. Но вот честно я, лично и самостоятельно, склоняюсь, что если есть возможность что-то поменять — то делать это нужно побыстрей, может каждая профуканная минута сейчас стоит жизней целого города, а то и больше. Так что я ставлю вопрос на голосование. Между нами, то есть теми, кто в курсе дела. Будем мы ждать мировой кризис и мировую войну? Или займемся делом по переформатированию общества не дожидаясь этих эпичных событий? Ктоза то, чтобы с завтрашнего дня нам начать работу по направлению «не ждем войны, берем будущее в свои руки»? Голосуем…

Поднялось шестнадцать рук.

— Михалыч? — удивился Марат.

— А я за войну, — сказал старый мастер. — Мне жить то осталось три понедельника. Напоследок бы сходил в атаку, чтоб меня снарядом разорвало… Я, в общем, «против». Заноси в протокол. Да здравствует кризис, и миллиарды трупов!

— При шестнадцати «за» и одном «против» решено не дожидаться революционной ситуации, а начинать моделировать ее, — подвел итог Маузер. — И начнем мы с генерал-майора Попова.

Генерал-майор Попов очнулся от того, что не мог пошевелиться. На руках были какие-то рукавицы, сам он был упакован в какой-то мешок, да еще прихвачен по коленям, поясу и груди ремнями, и повязка на глазах.

— Где я? — спросил он в пустоту.

Последнее, что запомнил генерал — он в своем кабинете. Сидел, разбирал бумаги. Задремал…

Неужели инфаркт? Или инсульт? Мог просто внезапно потерять сознание и крепко стукнуться.

Да нет, что вы… Зачем инсультника или инфарктника привязывать к кровати? Он же явно и четко упакован, и крепко привязан.

— Что случилось? — снова спросил он. — Что происходит?

Послышался звук, как будто по бетонному полу тащат железный стул. Потом кто-то установил этот стул, и грузно сел на него, совсем рядом. Генерал услышал как скрипнули ножки от нагрузки. Кто-то очень тяжелый сидел рядом, и смотрел на обездвиженного человека.

— Слушайте, генерал, — сказал наконец рядом странный голос. — Я буду говорить прямо и кратко.

Голос сделал паузу, и продолжил:

— Очень скоро власть поменяется. Вместо сегодняшнего «не пойми чего» на территории этой страны будет установлен социалистический строй. Остановить это вы не сможете. Вы сможете только увеличить жертвы, и развязать полноценную Гражданскую войну. На самом деле это никому не нужно — ни жертвы, ни война. Поэтому мы предлагаем вам перейти на нашу сторону, выбрать место среди победителей. Если вы не согласны — вы будете уничтожены сразу после отказа. Вы исчезните, вас никто и никогда не найдет — и это будет достойно и честно. Если согласитесь — то вам в голову будут внедрены приборы слежения и связи. Они помогут вам не наломать дров, и действовать согласованно. Однако если вы решите просто спасти себе жизнь, и предать нас после — то в этих приборах есть заряд взрывчатки, и вы, наверно, прекрасно наслышаны о судьбах тех, кто решил играть нечестно. Пока я рассказал вам всё, что вам надо услышать. У вас ровно час на размышления и ответ.

— Стойте, — закричал Попов. — Кто вы? Вы что — серьёзно? Немедленно развяжите меня! Что хоть за шутки! Какой социалистический строй? Вы кто вообще? Вы вообще представляете кто я? Вернитесь на место! Вы слышите что я говорю?

Уже через минуту генерал сообразил, что его никто не слышит. Он был один в этой комнате.

Итак, что мы имеем? Да, уж кто-кто, а генерал прекрасно знал о «взрывающихся сотрудниках». Их было уже несколько сотен, если не тысяч. Об этом никто старался не говорить, хотя вначале это было просто уму непостижимо. Но как только ты открывал рот — можешь считать, что твоя голова тоже в зоне риска. Ты сам кандидат в камикадзе. Или просто исчезнешь…