"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 59

Знатный куровед опечалился.

– Бедный Юсуф! В атакующей магии ему не было равных. Но, представьте, ему не нравилось, как я танцую! – сказал он.

В следующее мгновение всем пришлось спешно укрываться за баррикадой. Берсерки, выныривая из-за поворота коридора, начали обстреливать их из арбалетов. Это были серьезные тяжелые арбалеты, не шнепперы. Дубовую столешницу долбушинского стола наконечники их болтов пробивали насквозь, хотя она была толщиной в полпальца.

За то время, пока их обстреливали, Андрей ухитрился выстрелить из трех арбалетов и дважды попал. Птах выстрелил четырежды, но не попал ни разу. Он очень горячился, спуская курок, вскрикивал и все время просил у кого-то плачущим голосом: «Да постой ты хоть секунду!»

Афанасий, хотя у него работала только одна рука, выстрелил дважды. Когда он высовывался из укрытия с третьим арбалетом, болт содрал ему кожу над ухом.

Долбушин размахивал зонтом. Из-за большой дистанции сила его зонта была значительно ослаблена, но все же с ног он опрокидывал и летящие в них болты частично отклонял. Белдо жалостливо улыбался и накладывал краткое спиртопаровое заклятие на всякого берсерка, чье имя или кличку случайно припоминал.

– Лысый… Огурец… Матвей… Афанасий! Провалитесь вы сквозь землю под бел-горюч камень Алатырь! Там лежит скелет медный и держит чарочку деревянную. На кого дохнет – тот с ног долой! – бубнил старичок. – Эй, шныр, ты чего? Это ж я берсеркам!

Афанасий сидел, капал на пол кровью и хихикал, разглядывая щеголеватые брючки знатного куроведа. У него произошло замыкание сознания.

– Белды… Белдой… с Белдою… от Белды… Ой не могу! Хи-хи! – бормотал он.

«С Белдою – от Белды» обиженно щелкнул пальцами, и Афанасий почувствовал, что прокусил себе нижнюю губу.

Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался. Было слышно, как у лифтов несколько голосов заунывно тянут:

Спиртопаровое заклятие Белдо уже успело кое на кого подействовать. Лысый с Огурцом собрались даже идти в ларек, но им пригрозили Тиллем и они одумались.

Лишь один маленький краснолицый берсерк все не мог уняться. Высовывался, выпаливал и скрывался раньше, чем в него успевали толком прицелиться. Даже долбушинский зонт его не брал.

– Белдо! Да сделайте что-нибудь! Прокляните его на скорую руку! – попросил глава финансового форта, когда очередной болт, выпущенный шустрым берсерком, едва его не оскальпировал.

– Я бы сделал! Но не вспомню, как его зовут! Помню только, что Петрович! Может, на всех Петровичей, а? – плаксиво сказал старичок.

– Я тоже Петрович! – с угрозой сказал Андрей.

Афанасий снова захихикал. У него было странное раздвоение личности. С одной стороны, он понимал серьезность момента, а с другой – ему ужасно хотелось дернуть Долбушина за нос. Ну хотелось, и все.

Настырный берсерк опять высунулся. Птах выстрелил в него и не попал. Потом снова выстрелил и снова не попал.

– Прекращай палить! Этого берсерка я знаю: он для тебя слишком шустрый. Его валить вблизи надо, и лучше с топора. – Андрей оглядел баррикаду.

Громадную столешницу, составлявшую главную ее защиту, разбило в щепы. На перевернутые же шкафы он не надеялся. Они были из тонкого дерева.

– Собираем арбалеты! Переходим за третью баррикаду!.. Один перетаскивает – двое прикрывают! – распорядился Андрей.

Они еще оставались за второй баррикадой, когда внезапно от лифтовой шахты, где толпились берсерки, стали доноситься странные звуки. Ощущение было такое, будто кто-то включал и сразу выключал циркулярную пилу. Они не сразу разобрались, что это кто-то визжит. На площадку выскочила темноволосая женщина, вся увешанная волчьими хвостами, и, непрерывно вскрикивая, начала быстро кружиться. Волчьи хвосты кружились с ней вместе.

Долбушин попытался атаковать ее зонтом, но даже не мог его точно нацелить. Вращения ведьмы сбивали зонт с толку.

– Андрей, давай ты!

– Я в женщин не стреляю… из мелкого калибра! – прогудел его телохранитель и стал выбирать арбалет повнушительнее. Выпущенный им болт, не долетев до ведьмы, отклонился и звякнул о стену.

Теперь одна надежда была на Белдо, но в этой ситуации он повел себя загадочно. Быстро опустился на четвереньки и, толкаясь лбом, деловито побежал в комнаты.

Долбушин поймал его за шиворот:

– Куда вы, юный герой? Сейчас не время играть в барашка!

– Отпустите немедленно! – пискнул старичок. – Надо уходить! Любавушка запустила снежную королеву! В комнатах безопасно. Королева действует только в зоне видимости мага.

– Так блокируйте ее!

– Я не могу!

– Но вы же сильнее этой вашей Любавы!

– Ну и что из того? Вы тоже сильнее десятилетнего ребенка. Но если он швырнет кирпич – сможете поймать его зубами? – отвечал Белдо и деловито уполз.

– А третья баррикада? – крикнул ему вслед Андрей.

– Баррикад больше нет! – загадочно донеслось из комнаты.

От лифтовой шахты в их сторону быстро ползла белая изморозь. Она покрывала и стены, и потолок, и пол. Изморозь не казалась опасной, но, видимо, Белдо знал, о чем говорил. Развернутый боком диван был мгновенно окутан ею, как плесенью. Какое-то время диван еще стоял, а потом покачнулся и рассыпался.

Тем временем изморозь доползла до второй баррикады и начала на нее взбираться. Андрей едва не завыл, поняв, что сейчас погибнут его лучшие арбалеты. Он едва успел сгрести в охапку три самых любимых и вместе с ними скользнул в комнату.

Афанасий, успевший уже отрезветь, подобрал зарядную закладку, которую кто-то отфутболил в дальний конец коридора, и в самый последний момент присоединился к остальным, скакнув через широкую полосу изморози. Ведьмариха больше не вращалась. Обессиленная, она привалилась к стене и тяжело дышала. Пот тек с нее ручьями. Лицо было землистым.

За ее спиной уже начинали выстраиваться берсерки. Строились они молча, сурово. Афанасий понял, что на этот раз берсерки пойдут в топоры, а теперь ждут момента, когда снежная королева станет для них безопасной. Где-то там, у дверей, где дышала уставшая ведьма, изморозь уже желтела и таяла.

Появление Афанасия с закладкой не обрадовало Белдо и Долбушина. Куровед немедленно забился в дальний угол, а Долбушин, отступив на шаг, выставил зонт как рог.

Яра пряталась у окна, с ученической старательностью выцеливая из арбалета проносящуюся мимо гиелу. Ведьмарь скалился с седла и размахивал шнеппером. Долбушин рванулся к окну, распахнул раму. Увидев его, ведьмарь выстрелил из шнеппера, сорвал с гиелы намордник и, ударив ее электрошоком, бросил ошалевшую от боли гиелу в окно.

Его замысел был ясен. Он хотел, чтобы, сложив крылья, гиела прорвалась внутрь комнаты и пустила в ход когти и зубы. Яра торопливо выстрелила. Ее болт рассек кожистую пленку крыла гиелы и унесся в сторону соседнего дома. Отбегая, Яра увидела лицо Долбушина совсем близко. Кожа пожелтела. Зрачки сузились. Не отходя от окна, он выбросил руку и вогнал зонт в распахнутую пасть гиелы. Всего на мгновение. Потом отскочил и укрылся за кирпичной перегородкой.

Когда гиела воткнулась мордой в окно, глаза у нее были плоские и вываренные. Крыльев она так и не успела сложить. И теперь, ударившись об оконный проем, они отбросили ее назад.

Берсерк падал беззвучно, не выпуская поводьев. Все, что он сделал, это избавился от разряженного шнеппера и сомкнул пальцы на рукояти топора. Падал, а сам запрокинутой головой все еще смотрел на стоявшую у окна Яру, и во взгляде его была неподвижная ненависть, такая же, как в глазах мертвой гиелы.

– Красивая смерть. Умер с топором в руках, – без тени иронии произнес кто-то рядом.

Яра повернулась и увидела Андрея. Секунду он стоял и с торжественным лицом смотрел вниз, а потом отвернулся.

Пол у нее под ногами задрожал, мерно, страшно. В чайной чашке на столе запрыгала ложка. Высунув наружу зеркальце, Яра увидела, как берсерки, соприкасаясь лбами, рычат друг на друга и наносят удары рукоятками топоров. С каждой секундой топот становится все громче, а удары рукоятками сильнее.