"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 349

Сашка, перебежав к Максу на четвереньках, с жадностью разглядывал наконечники:

– Сам сделал?

– Кы-кое-что сам, а с лучшими Меркурий помогал. Н-на каждый новый уходит недели три ры-работы. Б-бывает, трудишься, а все насмарку. Не заладилось!

Потолок заметно дрогнул. Ул вскинул голову.

– Слышали? – прошептал он.

Витяра закончил лепить что-то маленькое. Кажется, это было дерево для идеального ШНыра, настолько подробное, что просматривались отдельные листья. Витяра вырезал их узким осколком стекла.

– От ты дуся! Даже не заморачивайся! Соседи просто-напросто банку уронили! – объяснил он.

– Какие соседи? – звенящим шепотом спросил Ул и, сорвавшись с места, бросился к двери.

Яра услышала, как он тянет на себя засов и поняла, что Ул осторожно выглянул наружу. В следующий миг что-то грохнуло три или четыре раза, точно кто-то ударил по двери железным прутом. Макс, Сашка, Яра рванули в коридор. Сашке мешали вздыбленные плечи Макса, закупорившие проход. Попрыгивая, он увидел, как Ул, не целясь, дважды выстрелил из шнеппера в приоткрытую дверь.

Кто-то закричал. Лестница осыпалась шагами. Где-то зазвенело и бесконечно покатилось стекло. После краткой паузы в щель просунулась похожая на окорок рука с топором и, слепо шаря, попыталась раскроить Улу череп. Ул навалился на дверь, прижимая руку. Рука шевелилась как змея и, выгибая кисть, пыталась достать его. Было слышно, как с другой стороны кто-то, пыхтя, проскальзывает на плитке. Причем этот кто-то был явно сильнее Ула, поскольку с каждым новым рывком того отодвигало все дальше в коридор. Наста, подбежав, увлеченно вцепилась в руку зубами.

– Отпусти ты его! Лучше саперку мою отстегни! – закричал на нее Ул.

Наста, не слыша его, продолжала грызть руку. Снаружи по двери что-то ударило, прожгло ее насквозь, и через их головы в комнату пронесся быстро вращающийся, окутанный белесым дымом шар.

– Сы-сы-сы-сы-с дороги! – Макс уже несся вперед как бык. Арбалет он забросил за спину, правое плечо выставил вперед.

Ул успел отскочить, увлекая за собой Насту, которая, повиснув на руке, не желала разжимать зубы. Макс врезался в дверь. Рука повисла. Топорик выпал. Заботливо приоткрыв дверь, Макс позволил руке убраться и задвинул засов.

– Это был тот с бы-бородкой! Я его по часам узнал!

– И я по часам… Невкусные совсем! А рука ничего, съедобная! – отплевываясь, согласилась Наста.

По закрытой двери хлестнули два болта. Один пробил железо, наконечник на полпальца проглянул внутрь. Наста потрогала его пальцем. Зубы у нее были в крови, что делало ее похожей на маленького вампира. У Ула тоже была кровь, но на щеке. Пытаясь повторить форму царапины, он водил изнутри языком.

– Ну дела, чудо былиин! Я, кажется, тоже разик в кого-то попал… А мне вот щетину топором побрили! – сказал он, прислушиваясь к происходящему снаружи. Кто-то перекрикивался, пересвистывался. Звякали перила лестницы. Берсерк, которому сломали руку, спускался вниз и, всхлипывая, требовал, чтобы ему принесли сердце Макса.

По металлической двери кто-то ударил топором. С задором так ударил, зная, что не пробьет, но настроение испортит и по ушам лягнет. Чей-то глаз попытался заглянуть внутрь через отверстие, которое незадолго перед этим прожег белый шарик, но Наста ткнула мизинцем, и глаз торопливо скрылся.

– Надо было из шнеппера, но я сегодня с доброй ноги встала! – сказала Наста.

Постепенно берсерки наглели. Пинали двери, угрожали. Рина расслышала, как кого-то посылают за тараном.

– Здесь их не меньше двух четверок. Кое-кого мы уложили. Ну, допустим, еще на Максовы ловушки кто-то налетел. Все равно не в нашу пользу расклад. Но по барабаниусу! У кого-нибудь есть отвертка или мелкая монета?

– Отвертка для очков подойдет? – попытался быть полезным Даня.

– В самый раз!

Положив на колени шнеппер, Ул открутил с рукоятки одну из накладок. Под накладкой обнаружился маленький пластиковый контейнер, разделенный на две части. В нем – строго отдельно друг от друга – хранились небольшой кусок смолы и что-то маленькое, вроде задней лапки кузнечика.

Покосившись на отверстие, Ул раскатал смолу так, чтобы она наверняка пролезла.

– Конечно, можно было бы и так бросить, но мне, чудо былиин, охота почудить! – сказал он себе под нос и, прикинув, что отвертка проходит в отверстие, просунул ее сквозь дыру в двери, притворяясь, что хочет ткнуть кого-то из берсерков.

Несколько секунд отвертка извивалась абсолютно без всяких последствий, а потом кто-то вцепился в нее железными пальцами и сантиметр за сантиметром стал выкручивать из рук Ула.

– Моя отвертка! – взвыл Даня.

– Это ты им скажи! Эй, это Данина отвертка!

Ул некоторое время сопротивлялся, слушая торжествующее пыхтение берсерка, а потом вдруг быстрым движением прилепил к концу отвертки кусок смолы, вставил лапку кузнечика и, неожиданно отпустив отвертку, присел.

– Зажмурились! Быстро! – крикнул он.

В хихиканье берсерка нарисовался знак вопроса. Чувствовалось, что он держит трофейную отвертку в руках, разглядывает смолу и о чем-то мыслит. Похоже, мысли его текли в верном направлении, потому что он вдруг заорал и с силой отбросил от себя отвертку.

Снаружи что-то полыхнуло. Рина увидела это даже через плотно сжатые веки. Казалось, ей в глаза направили яркую лампу.

– Жлобы – самая управляемая часть населения! Ну зачем ему была нужна эта отвертка? Зачем? – сказал Ул, поднимаясь.

– А так нельзя было просунуть? – спросил Сашка.

– Просунуть можно. Но чтобы сработало, лапка должна была хоть немного раскрошиться. И вибрация тоже нужна. А для этого полезно, чтобы всю конструкцию бросили. Не только у ведьмочек бывают скромные домашние заготовки!

– Они погибли?

– Нет. Но теперь они несколько минут будут путать «право» и «лево», «верх» и «низ».

– Я тоже вечно их путаю, – заявила Рина.

– Ты их не путаешь. Ты забываешь, как что называется. Когда действительно не ориентируешься в пространстве, это другое! – пояснил Ул. Он был чем-то очень доволен.

Точно подтверждая его слова, снаружи кто-то врезался носом в стену, отшатнулся и с кратким воплем загрохотал по лестнице. В следующую секунду Даня зачем-то шагнул прямо на Сашку и повис на нем, как полотенце на вешалке.

– Ты чего делаешь? – закричал Сашка.

– Я делаю?! Вы меня удивляете, господа! Зачем вы стоите на головах? Эксцентрика как способ деятельного преобразования видимого мира? – укоризненно спросил Даня и снова завалился.

Яра разобралась в ситуации первой.

– Ты что, не зажмурился? Ул, помоги! Тяжелый же он! – крикнула она, отлавливая Даню за шиворот. Вытянув руки, Даня пытался опереться о стены, одновременно поджимая ноги.

– Зачем ты меня по потолку волочешь? Я к нему прилип! – пожаловался он слабым голосом.

Яра втащила слабо сопротивляющегося Даню в комнату и посадила его на пол. Даня хихикал, пытаясь держаться за все подряд, в том числе за нос Яры.

– Отсюда такой вид! Это сногсшибательно! Как вы меня сюда прилепили? Патетика средств вербальной эксцентрики компрометирует дифференцируемую ренту творчества Райнера Марии Рильке в гомогенной обфускации оверселлинга ойкумены!

Витяра достал новый кусок пластилина и, заинтересовавшись, стал лепить Даню. Как скульптор, он ценил интересные натуры.

– От ты дуся! Чего-чего делает Рильке? – переспросил он.

– Воздействует на мимесис в плане обратной проекции на быт! – объяснил Даня и немедленно обвинил Яру в каких-то миазмах тромбализма, Макса же серьезно предупредил: – А ты ко мне ручками не тянись, мезаморф! Я тебя дезавуирую!

– Кажется, ты смолу слишком близко к болоту набрал! Большая р-разница потенциалов п-получилась! – шепнул Улу Макс.

Ул не ответил. Он уже несколько секунд, не отрываясь, смотрел под батарею, откуда струйками вытекал светящийся синий дым. Центром дыма был быстро вращающийся шарик – тот самый, что прожег дверь.

Струйки дыма расползались по комнате. Они были тонкими, как нити, но не рвались. Шарик продолжал настойчиво пульсировать.