"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 304

– Ча-ча?

– Нича! Помоги отжать двери!

Они прокрались вдоль длинного, скривившего «гармошку» автобуса, немного выступившего из ряда. Макар с усилием отжал переднюю дверь. Они юркнули внутрь, пригнувшись, скользнули по проходу и затаились между сиденьями.

– А если Денис нас видел? – спросил Макар.

Юля усмехнулась.

– Скоро узнаем… А если нет – пусть обшаривает все автобусы. Сколько их тут? Двести? Больше?

– А по следам?

– Карты ему в руки! Я проверила. Тут все истоптано…

Секунду она просидела в задумчивости. Затем нетерпеливо куснула лезущий в рот шарф и протянула к Макару руку.

– Дай!

– Что?

– Карту, которую ты взял!

– Откуда ты?..

Юля нетерпеливо дернула рукой, и Макар увидел, что край карты торчит у него из-под пайты.

– Разворачивай! А этот кусок где? Отгрыз? Чего, нельзя было аккуратно снять?

Он подпрыгнул на месте, от возмущения ударившись копчиком: он ненавидел эти женские штучки. Ничего не делают, а лезут координировать!

– А ты сделай что-нибудь сама, а я тебя поосуждаю! – предложил он.

– Ты и так меня осуждаешь! Все, проехали! Где мы? Ага, вот!

Шерстяной палец Юлиной перчатки заскользил по карте, цепляя многочисленные непонятные знаки маркером.

– Что ты ищешь?

– Дверь для прыгуна. Бошку убери! Уши непрозрачные!

Макар послушно отодвинулся и, приподнявшись, выглянул в окно. На соседнем автобусе холодный ветер лохматил рекламную пленку. Барышня в купальнике упорно продолжала радоваться йогуртам. Вот оно – сибирское здоровье! Бешенство витаминов в крови!

Макар невольно позавидовал пленочной барышне. Он сидел, обняв руками колени, и дрожал. Было мерзко, промозгло. Пайта не грела, а издевалась. Хотелось встать и заорать дурным голосом: «Эй ты! Как там тебя! Я не играю!»

Но кричать было нельзя. Макар это прекрасно понимал. Достал из кармана складной нож – короткий, не длиннее мизинца, завершающий цепочку брелка – и стал резать спинку переднего кресла, делясь с ней мыслями по поводу Дениса в частности и жизни в целом. Потом извлек зажигалку и стал подпаливать края вырезанных букв, добиваясь декоративного эффекта.

– Ты чего делаешь? – спросила Юля.

– Успокаиваюсь!

– А-а! – Юля втянула носом. – Вообще-то запах ничего!

Макар впервые встречал девушку, которой нравилась бы химическая вонь горелых сидений.

– Умели раньше делать автобусы. А на новых ни фига не подпалишь, только плавится и капает, – пожаловался Макар.

Юля поскребла щеку.

– Это смотря чем зажигалка заправлена! Они тоже разные бывают, – рассеянно отозвалась она.

Макар открыл рот. Этой закономерности он не знал.

– Где ты научилась так через заборы скакать?

– Да, в общем, нигде… – не отрываясь от карты, неохотно ответила Юля. – Практика. Весь прошлый год прожила в доме без лестниц.

– Не бывает домов без лестниц.

– Это ты строителям скажи. Я жила на шестом этаже, а лестница начиналась с четвертого… Есть! Вот! – скользящий палец Юли остановился на пересечении двух улиц.

Рядом с пунктом ДПС на выезде из Москвы стоял знак двери. Она прикинула масштаб. В одном согнутом указательном пальце пятьсот метров.

– Напрямую километра… полтора. Хорошо, пусть два… Дальше поскачем от двери к двери и окажемся на «Третьяковской». Знаешь это место? Там рядом «Макдак», а напротив храм с железным полом.

– Он нас не догонит?

– Без прыгуна?

– Да.

– Пусть побегает! Авось на бегу сдохнет! – сказала Юля с мстительным предвкушением.

Макару стало не по себе. Похоже, эта девушка умела хранить ненависть долго, без резких всплесков и потерь, в сухом аккумулированном состоянии. Макар был другим. Он если не проломил кому-то голову в первые пять минут, не заорал и ничего не бросил, то гнев затухал. А тут – нечто совсем другое, тлеющее, полное яда. Макар, конечно, не выражал всю цепочку мыслей словами, но мысль на то и мысль, что самая длинная и сложная схватывается сразу на всей протяженности, а слова уже мячиками скачут вдогон.

– Ну что? Идем? – спросил он, надеясь согреться на ходу.

– Куда? Засечет. Да и забор. Ты на колючке застрянешь. Она теперь в нашу сторону.

– А ты не застрянешь?

– Да я уж как-нибудь… – ответила Юля скромно.

– И долго будем ждать?

– До темноты. Он же в темноте не видит?

– Неа, не думаю.

– Значит, в темноте и пойдем. Тогда и рабочие, кстати, уйдут. Легче будет ни на кого не напороться.

– А охрана?

Юля презрительно хмыкнула.

– Да какая тут охрана? Два вневедомственных сержанта, вооруженные телевизором!

Время тянулось долго. Макар изнылся от ожидания. Юля спокойно сидела, вытянув ноги и полузакрыв глаза. На карту больше не смотрела и, казалось, дремала. Макар, разглядывающий ее одежду, невольно позавидовал, как хорошо она подготовлена ко всевозможным городским случайностям. Шерстяная шапка с мудреным горнолыжным подгибом. Можно носить ее так, как сейчас, а можно дернуть вниз, и она, точно маска, закроет лицо, оставив только прорезь для глаз. Куртка теплая, немаркого цвета. На ней любая грязь – элемент дизайна. Штаны тоже теплые. Горные ботинки. Сидит на туристическом «подпопнике», который до этого находился под курткой и был выдвинут одним движением. Кстати, хорошая штука, еще, наверное, и спину греет. Ну в поднятом положении.

Надеясь согреться, Макар стал поджигать переднее кресло, и так в этом преуспел, что едва не удушил их дымом. Двинув его локтем, Юля отобрала зажигалку.

– Ты что, больной?!

– А ча? Я думал, ты любишь, когда воняет!

– Воняет, но не горит! Хочешь, чтобы сюда все ремонтники сбежались пожар тушить?

Макар кашлянул. Об этом как-то не подумал. Проводив взглядом свою зажигалку, которую Юля швырнула в проход, он достал нож и стал чистить под ногтями:

– Достали меня все… Маньяки с ускорением… Пчелы всякие…

– Какие пчелы? – удивленно спросила Юля.

– Да такие вот… – уклончиво буркнул Макар. – До мая доживу, уеду в Крым автостопом… Давно собираюсь!

– А ты был в Крыму?

– Рассказывали. Там хорошо. Прямо на берегу жить можно. Песок там, море, туда-сюда… Палатку поставлю… Рыбу буду ловить. Лепешки татарские покупать.

– Без денег?

– Не, ну какие-то деньги же будут? Арбузы устроюсь на бахче ворочать… Или охранять ча-нить. Кафе какое-нить.

– От кого?

– Да там… от вандалов всяких… – сказал Макар, смущенно пряча нож.

Они опять помолчали. Их разговор походил на пьяного, который то бежит на заплетающихся ногах, то резко останавливается и откачивается назад.

– Прикинь, короче, это самое… спросить хотел… ты с сестрой-то как? Любила ее? – неуклюже ляпнул Макар.

Юля уставилась на него как на хирурга, уронившего ей в разрез вставную челюсть.

– Верку-то? Отравить ее пыталась таблетками для посудомойки. Да и она тоже… Шрам на руке видишь? Ничего нет лучше школьных ножниц, когда засаживаешь их двумя руками.

– Почему?

– Отвали, а!

Он пожал плечами.

– Ча! Бывает! До любви надо еще дорасти! Любовь – это непрерывное биение двух сердец во встречном поиске друг друга! – уронил Макар, незаметно скашивая на Юлю глаза.

Он примерно догадывался, какое впечатление произведет. После этой фразы люди, особенно из хорошо его знавших, всегда смотрели на него с недоумением. Мало кому было известно, что несколько лет назад он прочитал эти слова в журнале, валявшемся в будке патрульного «уазика». Это только кажется, что в патрульных машинах нет никаких вещей. Там полно всякого барахла. Журнальчики, домкрат, мятая пластиковая бутылка. Даже пакет с картошкой, которую незаконно торгующий таджик вручил патрульному для проведения домашней экспертизы.

На полу автобуса было дико холодно. Макар стал приподниматься, намереваясь перебраться на сиденье, но тут по крыше что-то глухо ударило. Макар еще глупо задирал голову, а Юля уже зажала ему рот. На руке у нее была короткая перчатка, кожаная в основании, с шерстяными пальцами. И еще он почувствовал, что на ладони перчатки были толстые пластиковые вставки, обдиравшие ему рот.