"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 257

Гавр вертелся вокруг своей оси, протаптывая площадку для ночного отдыха. Однако Рина знала, что отдыхать ему не придется.

– Ищи! – приказала она Гавру, тревожно косясь на ползающих по парку светлячков.

Гавр смотрел на нее, развесив уши.

– Закладку ищи! – повторила Рина. – Ну что тут непонятного? Закладку!

Гавр вывалил язык и попытался лизнуть ее в нос. Ему льстило, что вот, с ним разговаривают. Должно быть, говорят что-то умное, голос звучит ласково. Приятно все-таки! Рина чуть не придушила его. Разве она за этим примчалась сюда ночью, чтобы Гавр тупил и пускал слюни? Не зная, как навести его на верную мысль, она скатала снежок и бросила его в темноту.

– Ищи! Понял? Ну! Принеси!

Гавр метнулся за снежком, но вернулся не с ним, а с обломком детской лопаты, которую не отдал, а принялся разгрызать, помогая себе лапами. Рина похвалила его и бросила еще один снежок.

– Молодец!.. А теперь другое ищи!

Гавр вскочил и огромными прыжками-перелетками метнулся, но не к снежку, а в противоположную сторону. Боясь его потерять, Рина кинулась следом, шипя: «Стой! Да куда ты?» Кричать она не решалась, чтобы не услышали берсерки. Да притом Гавр и не услышал бы. Он был из тех удивительных экземпляров, которые слышат только то, что им выгодно. Когда выгодно – услышат и шепот, и шевеление губ, когда не выгодно – не услышат и вопль в полицейский матюгальник.

Несколько раз Гавр менял направление. Метался то вправо, то влево, останавливался и нетерпеливо приникал к снегу носом, как пес, ищущий потерянный след. Потом снова принимался бежать. Рина находила Гавра по треску ветвей и движениям темного силуэта на снегу. Ей казалось, что они пробежали не менее трети парка, когда Гавр метнулся к ограде и остановился. Задыхаясь, Рина нагнала его и увидела, что Гавр роет. Он рыл, как роют собаки, осев на задние лапы, а передними яростно раскидывая снег, одновременно помогая себе мордой. Когда снег попадал ему в нос, Гавр сердито чихал.

Почему-то Рина решила, что он снова нашел дохлую кошку.

– Фу! – крикнула она. – Фу!

Гавр перестал рыть и оторвал от снега морду. Губами – именно губами – потому что клыки для этой цели не подходили, он что-то держал. Ровное бело-голубое сияние освещало изнутри рот гиелы, как это бывает у ребенка, когда он сунет себе в рот зажженный фонарик.

– Ты чокнутая гиела, которая ищет закладки! – тихо воскликнула Рина.

Она присела на корточки и зашептала:

– А ну отдай! Отдай!

Гавр отскочил и, присев на задние лапы, отпрыгнул, призывая Рину догонять и отбирать. Рина остановилась. Единственным способом отобрать что-либо у Гавра было притвориться, что вещь не имеет для тебя никакой ценности. Тогда появлялся шанс, что и Гавр постепенно охладеет и бросит надоевшую игрушку. Вот и сейчас Рина притворялась, что ей плевать на закладку, а Гавр притворялся, что для него не существует удовольствия большего, чем держать ее в губах и ни с кем не делиться. Примерно с минуту молодая гиела и ее хозяйка манипулировали друг другом, тщательно выискивая в сопернике слабину. Рина отворачивалась спиной, делая вид, что презирает закладку настолько, что не прикоснется к ней за все радости мира, а Гавр забегал по снегу и дразнил ее. Под конец Гавр увлекся и мотнул мордой слишком сильно. Из его губ вылетела сияющая прозрачная пластинка, слипшаяся вдвое. Сразу перестав презирать закладки, Рина бросилась животом на снег и накрыла ее ладонью.

Она не понимала, почему закладка без камня, и решила, что Гавр случайно раздробил его зубами. Но, в конце концов, так ли нужен камень, если крылья у нее! Гавр ткнулся мордой ей в шею, затем в спину и, наконец, уступив хозяйке закладку, куда-то унесся. Рина осторожно встала, расправив на ладони сияющую закладку, на которую больно было смотреть. Кто-то цокнул языком, выражая свое восхищение. Рина резко обернулась. У березы, прислонившись к ней плечом, стоял Долбушин. В одной руке у него был китайский магазинный арбалет, на сгибе другой небрежно висел зонт.

Рина торопливо стала искать свой шнеппер. Нашла, схватила, отряхнула от снега и прицелилась в Долбушина. Тот стоял все в той же позе, у дерева. Рина запоздало сообразила, что это уже дежавю, глупый повтор. Если бы Долбушин хотел пристрелить ее, он давно бы всадил в нее стрел пять. Да и вообще она уже целилась в него однажды в торговом центре на Юго-Западе. Рина опустила шнеппер. Ей мучительно захотелось сказать Долбушину какую-нибудь гадость.

– Дурацкая куртка! У Артурыча такая же! Наверное, если мужик с приветом, он подсознательно бросается в магазин покупать себе такую куртку! – брякнула она.

Долбушин рассеянно опустил голову и посмотрел на себя. Он, казалось, вообще не помнил, что на нем надето. Лохматя снег, к ним огромными прыжками несся Гавр. Одной рукой Долбушин вскинул арбалет, другой выставил зонт. Рина вклинилась между ними, повиснув у Гавра на шее. Долбушин, округлив глаза, наблюдал, как его дочь волочется за гиелой, обхватив снизу ее шею, да еще при этом вопит и дергает за свинячьи ушки. Отбросив арбалет из опасения случайно ранить ее, глава форта занес зонт и метнулся вперед.

– Гавр, не трогай! Долбушин, не трогай! Фу! – не сдерживая голоса, завопила Рина.

Гавр вертелся на месте, мешая ударить себя зонтом.

– Она тебя укусит! Отпусти ее!

– Это я ее укушу! И вас укушу! Это моя гиела!

Рина разжала руки и села в снег. Долбушин опустил зонт. Он наконец сообразил, что это за гиела, и немного успокоился. Гавр же хотя и рычал, но дальше дело пока не шло. Из Рины вышел весь пар. Она ощущала себя опустошенной.

– Уходите! – устало сказала Рина Долбушину.

– Я не могу!

– Почему?

Глава форта сунул руку в карман и достал сияющий камень.

– У меня половина закладки. У тебя другая. Вместе у нас целая закладка! Отдай мне крылья!

Рина замотала головой.

– Лучше вы отдайте!

Глава финансового форта умел торговаться.

– Сама подумай: почему я? У меня большая часть – у тебя маленькая! Какие-то несчастные крылья!

– А зачем тогда было за ними приходить, если они несчастные? – задорно возразила Рина. – Попробуйте отберите! Спущу гиелу!

Долбушин заглянул дочери в глаза. Он смотрел всего секунду, но на Рину нахлынуло то же странное чувство, которое бывало у нее, когда она разговаривала с Кавалерией. Она попыталась оттолкнуть его, не пустить в свои мысли, но Долбушин уже отвел взгляд и покачал головой, показывая, что насильно отнимать ничего не станет.

Ползущие светлячки приближались. Мелькание не было хаотичным. Лучи то двигались к ним, то ровной линией забирали левее. Хуже было то, что несколько поселений светлячков накапливались на остановке трамвая и у ведущей в парк арки, и от этих островков то один, то другой луч отправлялся в свободный поиск. Долбушин, Гавр и Рина находились примерно на середине воображаемой прямой, соединяющей оба островка. Лицо у Долбушина стало тревожным. Их окружали. Путь отхода был один – к трамвайной линии.

– Идем! Быстро!

– Куда? Я с вами никуда не пойду!

Долбушин, перекосив рот, шагнул к ней, но взглянул на оскаленную морду Гавра, на шнеппер в руках у Рины и поневоле остановился.

– Не пойдешь – прикончат. И тебя, и меня, – сказал он.

Рина недоверчиво уставилась на него.

– А вас-то чего?

– Долгая история. Там у домов я бросил машину. Идем!

Рина секунду подумала, оглянулась на «светлячков», потом направила в грудь Долбушину палец.

– Альберт Долбушин, или как вас там! Я не верю ни единому вашему слову! Для меня вы ведьмарь и больше никто! Имейте в виду: закладки вам не получить! Мой шнеппер заряжен пнуфом! Гиела слушает любую команду! Одно движение моего века – и она вас разорвет!

– Это замечательно! – одобрил Долбушин. – Тогда двинь веком прямо сейчас, чтобы твой зверь перестал носиться. Он нас выдает!

Рина пожалела, что ляпнула такое. С Гавром не помогли бы и десять моргающих циклопов. Долбушин не стал загонять ее в угол.