"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 229

Внезапно Гавр перестал глотать снег, на котором когда-то лежала еда, и жадно принюхался к чему-то. Бросился к Рине и стал обнюхивать карман, поскуливая и решительно толкая ногу носом.

– Чего у тебя там? Кость от мальчика зажучила? У-у, жмотяра! И глаза у тебя завидущие! – сказала Наста.

Рина сунула руку в карман.

– Нет здесь ничего!

– Быть не может! Лучше шманай! Или давай я пошманаю!

– Да тут только закладка!

– Чего-о?

– Ну камень от закладки! – Рина достала осколок горного хрусталя, похожий на пони.

Гавр скулил, толкал закладку носом, вхолостую щелкал зубами, катался по снегу и всячески выражал восторг. Опасаясь, что он нечаянно укусит ее, Рина бросила пони в снег. Гавр моментально нашел закладку и принес, держа в зубах с бережностью, которую сложно было ожидать от такого живоглота. Рина бросила осколок еще раз – Гавр его принес. Наста заинтересовалась.

– Ну-ка спрячь! Или давай я спрячу, а ты ему глаза закрой чем-нибудь, чтобы не подглядывал! – предложила она и, дождавшись, пока Рина натянет на морду Гавру пустой пакет, от которого он немедленно принялся избавляться, забросила камень на крышу сарая. Осколок скатился с крыши и упал куда-то на ту сторону. Гавр стянул лапами пакет, с рычанием укусил его, чтобы пакет окончательно подох, потом рванул к сараю и лапами стал разрывать снег. Не прошло и минуты, а он уже тряс мордой с зажатой в зубах закладкой. Наста прятала камень еще раз пять, последовательно усложняя задачу. В последний раз она спрятала сразу несколько камней, разнесла их по разным местам, метрах в ста друг от друга, и все равно Гавр сразу отыскал тот, что был нужен.

Предположив, что Гавр находит закладку по запаху (хотя нюх у гиел, охотящихся в воздухе, был слабее зрения), они попытались делать то же самое с другими предметами – палками, шишками, перчаткой Насты, даже с куриной ногой. Включившись в игру, Гавр соглашался искать и шишки, и перчатку, но ошибался гораздо чаще и тратил на поиски больше времени. Ну разве что для куриной ноги сделал исключение, хотя и ее нашел не сразу, а впустую перерыв носом кучу снега.

– У меня перегрев! Гиела, которая ищет закладки, – это полный финиш!

Наста стянула шапку и, встав на четвереньки, окунула голову в снег. Все-таки в том, чтобы не иметь волос, есть свои преимущества. Всегда можно охладить мысли и потом не искать фен.

– Анатомия гиел! – сказала Наста, отфыркивая снег. – Вадюша говорит… уф… она неправильная.

– Как это неправильная?

– Ну, мол, в нашем мире нет ничего похожего на гиелу. Все зверушки друг из друга вытекают и друг с другом связаны. Из общих запчастей собраны. Все, кроме гиелы.

– А гиена?

– А что гиена? Ну морды похожи, ну челюсти мощные, ну лапы… А так скорми гиене шесть ржавых банок, лампу дневного света со ртутью и три резиновых сапога – и посмотрим, где эта гиена окажется. А гиела чихнет и пойдет спать.

– Ну мало ли. Может, желудок более совершенный.

– Да не. Вадюша говорит: с точки зрения анатомии, гиена и близко не валялась. Позвонки там, устройство лопаток, крыльев, сложность мозга – все другое. Трон и табуретка! А в воздухе какая координация! У орла такой нет, а он-то птица! Есть только одно животное, похожее на гиелу, и это…

– Пег? – недоверчиво спросила Рина.

– Он самый. Ну не по желудку, пег-то жвачное, а по строению летательного аппарата. Сухожилия, строение крыльев, общее устройство.

– То есть гиела тоже с двушки?

– А шут ее знает откуда. Если с двушки, почему тогда на гиелах никто не ныряет?.. Непонятка какая-то! Шевели ластами, вдова! Я так жрать хочу, что сейчас свои зубы съем!

Рина загнала Гавра в сарайчик. Сделать это оказалась непросто, но для такого случая она всегда приберегала самую аппетитную кость или обрезок мяса. Кость забрасывалась в сарайчик, после чего Рина наваливалась на дверь скорее, чем хитрый Гавр успевал выскочить и увязаться.

С пригорка Рина скатилась кувырком, причем совершенно добровольно, хотя Гавра рядом уже не было и с ног ее никто не сбивал. Она докатилась до Насты и стала вытряхивать из рукавов снег.

– Я думала: только я больная на голову! Теперь вижу, что нас много, – сказала Наста уважительно.

После этих объединяющих их слов у Рины уже язык не поворачивался говорить с ней про Рузю, и бедный толстячок остался неотрекламированным.

Магазин на автобусной площади был сосредоточием культурной и социальной жизни Копытово. У желтых батарей с подтеками краски спали четыре кота и тут же грелись сизоносые копытовские влюбленные, уставшие от шатаний по промерзлому парку у игольного завода. Если центром жизни Копытово являлся магазин, то центром магазина, безусловно, была продавщица Ленка, состоявшая из пышных телес, кудряшек, басистого хохота, ковшовой ладони, которая вмещала ровно килограмм гречки, и неискоренимой любви к телевидению. Пиво Ленка открывала на выбор – глазом, зубами либо обручальным кольцом. Карман на ее фартуке был таким огромным, что легко мог стать восьмым чудом света. По слухам, которые распространял Вовчик, в этом кармане когда-то сгинула галактика. Кроме потерянной галактики, там можно было обнаружить огромный нож, резавший все: от хозяйственного мыла до колбасы, телефонную трубку, калькулятор, вытертый до неузнаваемости кнопок, большую связку ключей, пачку новых накладных и целый ворох бумажных денег разного достоинства.

Еда, за которой в Копытово отправляли гонцов, приобреталась обычно на общие деньги и на весь этаж, потому что ночной жор открывался у всех разом. Даже тот, кто честно спал, слыша чавканье, просыпался и, ругаясь, присоединялся к пожиральщикам, мотивируя это тем, что чем быстрее все будет слопано, тем быстрее можно будет снова заснуть. Рина с Настой нагрузили в рюкзаки хлеба, сгущенки, кабачковой икры и бычков в томате и хотели уйти, но тут дверь магазина распахнулась и пружинистой походкой вошел облаченный в полетный комбинезон Гамов, похожий на бешеного горнолыжника. На шее болтались зеркальные очки. На груди висел цейсовский бинокль, а на бедре – плоский термос. Дополнял картину белый шелковый шарф, покрытый сосульками. Зачехленный арбалет был заброшен за спину и для человека несведующего мог казаться чем угодно.

– Добрый вечер!.. О, да я всех тут знаю! Мир не просто тесен! Порой мне кажется, мы все живем в одной комнате! – приветствовал всех Гамов, прицельно улыбаясь в пространство между Риной, Настой и продавщицей Ленкой, так что непонятно было, кому предназначается улыбка.

С того дня, как Млада и Влада вырыли Гамова из песочка и куда-то утащили, Рина его не видела. А теперь вот оказалось, что он и жив, и здоров, и щечки румяненькие. От неожиданности Рина отпрянула, схватившись за рюкзак, где под консервами был зарыт шнеппер. Поняла, что это глупо, и пасмурно спросила:

– Чего ты тут делаешь?

– Да вот, о животных забочусь! Куриные ноги Алю покупаю! – хладнокровно заявил Гамов.

– То есть ты специально приехал в Копытово купить куриные ноги?

– Ну не то чтобы специально. Вообще-то, я работаю! – и с видом Карлсона, намекающего, что на крыше у него есть домик, Гамов посмотрел на потолок магазина.

– Ты вернулся к ве…

– Мне сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Я не хочу, чтобы Аля ночью отравили, а в моей голове забыли арбалетный болт. Да и папа уговаривал. У него начались неприятности… Девушка, будьте любезны, десять килограммов того, на чем никогда больше не будет ходить курочка!

Продавщица Ленка перестала пастись глазами в телевизоре, где шесть экстрасенсов помогали исплаканной женщине узнать, кто и как убил ее дочь. Вела шоу Влада. Загримированная и накрашенная, ворона Белдо казалась невинной овечкой околостуденческого возраста. Она заламывала пальцы и закатывала глаза, поражаясь прозорливости экстрасенсов.

– Десяти килограммов нет. Все на витрине!

Гамов не сдавался.

– Плохо работаете, родная! Не подготовились к моему приходу! Тогда давайте крылья!