"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 138

– Как не там? Вы будете учить меня анатомии? – розовея узелками на щечках, вспыхнул Дионисий Тигранович.

Свое право болеть он всегда защищал до последней капли слюны.

– Можете мне поверить, Дионисий! Я когда-то учился на медика. Проходил практику, в том числе и в морге. Там, где вы хватаетесь, в лучшем случае отдается межреберная невралгия. В армии так ловят симулянтов.

Белдо злобно буркнул, что свое тело он знает лучше, а болячки и подавно, но тему поспешил замять и ладошку с груди убрал.

Тилль полез за пачкой сигарет. Она оказалась пустой, и он, смяв, бросил ее на дорогу. Белая гиела давно уже скрылась в облаках, а бестолковый Гавр мелькнул еще пару раз, не понимая, что в тучах можно отлично прятаться.

– Теперь понятно, почему мои берсерки не отвечают. Ваш Гамов их ухлопал. Надо было предупредить его, что девчонку никто всерьез трогать не собирается. Я одного не пойму: вы с этим молодчиком заранее договорились?

– Отнюдь! По-вашему, мне нужно трогать цифры, чтобы сказать, что один и один будет два? Я слишком хорошо знаю мальчишку! Он не мог поступить иначе! – обиженно сказал Белдо.

В груди у Тилля что-то заклокотало. Иногда он так смеялся: при неподвижных, почти не растянутых губах. Звук жил где-то ниже, в огромном брюхе и мощной груди бывшего спортсмена.

– Круня! Пророчество о десяти!.. Вы хотите оказаться как можно ближе к любому из десятки, потому что ТУ ЗАКЛАДКУ они достанут вместе! А уж где Гамов – там и контроль над девчонкой! – сказал Тилль.

– Ничего не знаю! Попробуйте в мои годы помотаться полдня в машине! Если б еще дороги, а то какие-то волны. У меня дико болит голова, – сердито пожаловался Белдо.

– Да? – заинтересовался Тилль, касаясь его запястья. – С головной болью не шутят. А как именно она болит? Характер боли? Прерывистый? Ноющий? Локализация?

– Паяц! – пробормотал Белдо.

Он вырвал у Тилля руку и, оттолкнув Младу, полез в микроавтобус.

Глава 8

ПРОСТИТЕ ЗА НАВЯЗЧИВОСТЬ: ПОЗВОЛЬТЕ ВАС УГРОБИТЬ!

Фреда проснулась рано. Лежала и разглядывала трещину в штукатурке. Настроение у нее было, как ни странно, хорошее. Хотелось общаться. Услышав снизу плеск, она приподнялась на кровати и увидела Лену. В белой ночнушке, похожая на снежную гору, Лена мыла в тазу голову.

– А чего не в душе? – спросила Фреда.

– Там лягушками пахнет и маньяки всякие в двери барабанят, – не отрывая от таза лицо, объяснила Лена.

– У моей кровати, конечно, самое место болото разводить!

Фреда спрыгнула с кровати и потянулась – сухая, ловкая, легкая, как воробей. Когда Фреда запрыгивала на коня – особенно на крупного, вроде Фикуса, – тот долго не мог понять, есть у него что-то на спине или это просто муха села. И лишь когда начинались вопли и удары пятками, все вставало на свои места. Фредино существование в мире признавалось миром как состоявшееся.

Лена посмотрела на нее, скосив глаза, чтобы не вытаскивать волосы из таза.

– Худая ты! Везет! – вздохнула она, начиная обычную человеческую игру в «дай мне то, чего у меня нет, чтобы я снова могла хотеть то, что у меня было раньше».

– А-а, – отозвалась Фреда рассеянно. – Ерунда!.. У меня и глаза могли быть голубые.

– Почему?

– Моя мама была влюблена. Дико влюблена. В человека по фамилии Гмыза. Он был дикий красавец! Спортсмен, лучший на курсе, глаза как тарелки и все такое.

– Она вышла замуж?

– Нет. Как можно выйти замуж за человека по фамилии Гмыза? Чтобы самой стать Гмызой? Она вышла замуж за папу.

– А у папы какая фамилия?

– Виноградов.

– Хорошая фамилия, – осторожно признала Лена.

– Главное, оригинальная! – отрезала Фреда.

– А что с Гмызой стало? Он не утопился с тоски?

Фреда фыркнула так, что из пегасни, расположенной далеко от корпуса, ей откликнулось несколько непарнокопытных.

– С такими фамилиями не топятся! Он был начальником ГАИ, теперь предприниматель. А мы деньги кучками раскладываем, чтобы до получки хватило!

Это опять камень в адрес бедного папы Виноградова. Лена закончила ополаскивать волосы. Выпрямилась, нашаривая полотенце. Фреда ощутила шевеление зависти. У нее таких волос нет, не было и не будет. А кто в этом виноват? Три-четыре, детки! «Па-па Ви-но-гра-дов!»

Минут через десять зашевелились и остальные.

Проснулась Лара – красивая даже в заспанном состоянии – и сразу принялась «звонькать» маме. Это у них был утренний ритуал. Мама у Лары работала бухгалтером. По телефону мурлыкала, любила шоколад и кошек, была полновата, добра и сентиментальна. С папой они жили душа в душу. «Чьи это маленькие ручки?», «Куда ходили эти маленькие ножки?», «Что твое пузико хочет скушать на ужин?» – ворковали они, трогая друг друга за ручки, хотя прожили вместе двадцать лет. Это с одной стороны. А с другой: слово «заплАчу» мама читала как «заплачУ» и цифру вроде 834.692.216 могла запомнить с первого раза.

Вильнув хвостиком маме и сообщив, что ночью ей ничего не снилось, Лара секунды две помучилась напряжением мозга и сделала еще один звоночек – первому из своих поклонников. Так как это происходило регулярно, ее соседки по комнате успели изучить их всех.

Первый в рейтинге был парень-офисник. Рина однажды случайно видела его в Копытове, куда он притащился против всех правил. Поблескивающий очочками, с быстрой захлебывающейся речью, целеустремленный, ласковый и одновременно безжалостно-жесткий. «Мой любимый» Лара говорила, проглатывая «л». Получалось «мой убимый». Лару это веселило. Очень быстро из «убимого» она стала дразнить офисника просто «Покойником».

Общение с загробным миром в лице Покойника отняло у Лары минут пять. Прервав его на самом интересном месте, она стала гоняться по комнате за молью, хлопая ладонями. Лара не могла спокойно видеть ни одно насекомое, чтобы не попытаться его уничтожить. Если в комнате зудел ходя бы один комар, она охотилась за ним до середины ночи, прыгала с кровати на кровать, визжала и мешала всем спать.

Свесила ноги с кровати Алиса и, ни на кого не глядя, зашлепала умываться. Утром она была всегда пасмурная. Могла убить даже за слово «привет!», поэтому к ней не лезли.

Фреда подняла с пола валявшееся одеяло и забросила его на пустую кровать второго яруса:

– А эта где? Которая Рина?

– Отгадай! Первый вариант: Ее Высочество с Сашкой. Второй: у пегов с Сашкой. Третий: у гиелы с Сашкой… – отозвалась Лара.

Не успела она договорить, как в дверь постучали, и в комнату просунулось лицо Сашки.

– Рина не здесь? – с беспокойством спросил он.

– Вариант четвертый. Ринка непонятно где! – сказала Лена, насмешливо глядя на Лару.

Сашка стал связываться с Риной по нерпи, и ему внезапно ответил Белдо – вкрадчивый и ласковый, как продавец парфюмерии.

– Кого тебе, мой милый? Риночку? К сожалению, не могу ее позвать. Но если она появится, обязательно скажу, что ты звонил! На словах что-нибудь передать?

Сашка с рычанием отключился, решив, что произошел магический сбой. Потом попытался связаться снова, но Белдо больше не отвечал. Заряжать захваченные нерпи ведьмари не могут, но воспользоваться кентавром, пока в нем еще остался заряд, – вполне.

Сашка бросился в столовую. Он пребывал в таком беспокойстве, что не заметил, что в столовой творится что-то непонятное. Старшие шныры, как взволнованные пчелы, роились небольшими группами. Многие столы пустовали. Сашка безуспешно отыскивал Кавалерию, потом Кузепыча.

Из начальства наличествовала одна Суповна. В чаду кухни она разрубала мороженых кур таким чудовищным топором, что не всякий берсерк решился бы с таким разгуливать. Сашка даже не вспомнил, что собирался попросить у Суповны железную кружку, чтобы можно было в комнате подогревать чай. Младшие шныры достаточно изучили старушенцию и усвоили, что первая реакция на любое предложение у Суповны всегда негативная. Например: