"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 1277

Точку. Найти точку, на которой можно застопорить взгляд, сфокусироваться. Так будет легче! Но пятна, одни пляшущие кровавые пятна перед глазами!

Вот одно вдруг оформилось и поменяло цвет. На фоне мутно-красного вальса почему-то встал уродливый облик двустороннего паука — последнее, что Иван видел. Плевать! Сконцентрироваться хотя бы на нём. Уже всё. Уже нет разницы. Лишь бы вынести всё это, дотерпеть!..

Но паук этот не бился и не крушил ничего. Он стоял, чуть покачиваясь на тонких лапах, и как бы щупал воздух длинным подвижным языком. Проверял его на вкус.

А ещё, говорил. Непонятно как и чем, но он, сука, говорил!

Уверенно так обещал, что Иван вернётся домой. Главное, перетерпеть. Выдержать, не сдаться, иначе победит страж. Ведь кто-то из них должен остаться тут, в проклятом фильме ужасов. Иначе нельзя.

А русские не сдаются.

Глава 30. Двойной агент

Они и сейчас присутствовали в нём. Единичные, замаскированные от имунных убийц многослойной мембраной. Бессмертные даже в условиях уникальной сопротивляемости индивида. Абсолют жизни. Древний настолько, что Роберт никак не мог различить хотя бы полутон его вкуса…

Метаклетки.

Раздробленный и насильно усыплённый, этот абсолют мирно дремал в организме, который находился на его спине в ложных хватах. Роберт догадывался, почему голос велел ему найти именно его. Найти Ивана, никого другого. Речь не шла о симбиозе метаклеток с человеческими клетками. Речь шла о зачатках такого симбиоза. Но и это само по себе уже было уникально. Как пример — иммунитет к Q-раку. Метаклетки, его прародители, просто-напросто переработали вирус, когда тот попал в организм, и Иван оказался единственным выжившим среди выживших. Двое других безопасников, на ком испробовал оказавшийся удачным метод главный врач базы, умерли в карантине на Земле.

И вот, он снова вытянул счастливый билет. Точнее, лототрон швырнул ему тем билетом в лицо. Подобное не случается просто так. Всё во вселенной идёт по какому-то замыслу.

И он таки встретился с командой!.. Вышло всё не так, как то Роберт себе представлял. Мягко говоря, но… Ведь он и подумать не мог, что ему придётся атаковать Романа Нечаева…

Жизнь Ивана важнее не только жизни командира. Даже стражу не сравниться с ним! Почему? В чём важнее? Роберт не знал — интуиция молчала. Но он верил ей безоговорочно.

Роберт ощутил гибель последнего представителя Сопряжения, как когда-то влияние Ординатора — болезненным током. Страж не ожидал удара в спину, до последнего веря в собственных контроль Инкунабулы. Но, вероятно, недооценил влияние живого фильтра между ними…

Когда-то страж принадлежал к существам, заложившим жертвенное начало могущественной надвидовой жизни. Именно арх были первыми. Они начали ваять галактический лоскутный разум Сопряжения, как единственный способ раскрыть тайну Процесса, и на них, по иронии, всё и закончилось.

По иронии же страж угодил в ловушку во внутреннем космосе, которая была призвана перегрузить мозг Ивана. И по ещё большей иронии ловушкой оказалась его родина. Чудовищным эффект от психического удара вышел именно поэтому. Страж не понаслышке знал, как это — свихнувшиеся в едином порыве джунгли!

После вознесения арх Хиц-2 живёт как в обратной перемотке. Эволюция там обернулась вспять — последствия создания квинтэссенции, вытяжки из собственной цивилизации. Неизбежные и необратимые. Без жертвы медленного угасания всего остального вида было не обойтись. Другого способа вбирать информацию генетической памяти и сознания такого количества разумных существ не было. Иначе бы арх его нашли.

Ну как можно не восхищаться ими! Даже их предки, древние хищники непролазных зеркальных джунглей, чей облик Роберт сейчас использовал, были совершенны, что уж говорить о самих арх! Они самостоятельно, без сторонней поддержки сумели обнаружить пути во внутренний космос, чтобы с помощью добытых там знаний покорить внешний. Открыли существование Ядра собственной планеты, его интеллекта, который принудили к контакту через войну во внутреннем космосе. Вытащили на свет тайну существования Процесса. И оказались единственными, кто проникся сверхзадачей: попыткой понять суть этого галактического явления.

Арх одолели собственного бога! Частицы Ядра Хиц-2 стали вместилищами для разумов избранных, неугасимыми звёздами! Они создали удивительные машины-инструменты, с помощью которых смогли влиять на судьбы множества планет! Внесли в генетический код зарождающихся разумов вирус Ординатора, как паук впрыскивает пищеварительный сок в жертву. И выпивали его во время второго пришествия, пополняя свои ряды избранными. Они меняли по своему усмотрению целые виды! Десятки видов! Единственные, кто искал ответ на главный вопрос бытия по-настоящему, они — божественные скульпторы!..

Были.

Теперь Сопряжения нет.

Где-то уровнем выше шастали порченные. Белым ядом они втекали в остановленную сферу через многочисленные каналы и рыскали, рыскали. Каждая пара торопилась быть первой, выцарапать привелегии, выслужиться. Кто-то просто страдал от голода, готовый броситься на ближайшего собрата. Но все стремились успеть до пробуждения основной иглы, которая и застопорила механический город.

Они пахли остро, горько — болью. Но был с ними шлейф, едва уловимый и в то же время явный настолько, что сомневаться не проходилось. Нечто с ними, в них, над ними пахло бесконечностью, равновесием, холодной пустотой. Однажды остывшей Вселенной.

От этого не убежать. Оно в каждом, но пока ещё теплится. Живёт. Пока…

Порченные — страшная ошибка Сопряжения. Фатальная, и дело тут даже не в орбитальном ударе. Роберт никак не мог взять в толк — чем могли руководствоваться скульпторы, принимая решение включить в свои ряды элиту не обработанного вида, как это было всегда, а вида, пожравшего все остальные на планете-эксперименте? Притом неудавшемся эксперименте, вышедшем из-под контроля. Взрастившего в Инкубаторе такое…

Жалостью? Возможно. Но не к белотелым. Скорее к обрабатываемым видам, ведь после второго пришествия от такой цивилизации остаются немощные полудикие племена в лучшем случае. Нужно было подчищать пригодные для разумной жизни планеты, притом сберегая их сами, чтобы новая поросль заняла место пожатой. И нет ничего эффективней в этом вопросе, чем белая саранча.

Или виной всему арх, которые пошли на поводу у эго и оставили жизнь своему точному отражению? Ведь белотелые — копия верховного вида Сопряжения. Арх не могли предугадать, запуская Инкубатор, что и как будет по итогам первого такого эксперимента. И потому, подобный вариант тоже возможен.

У перехода, за которым уже ждала игла, Роберт резко остановился. Замер, раскрыв клещи мандибул. Что-то не так. Конечности его были слепы — вибрации из Храма отсекло. И потому он не смог предугадать встречу.

Кислая вонь окутала язык всего за несколько мгновений до контакта. И звук — один-единственный смешок — как обидчиво-озлобленное «ну вот и встретились».

Стук и шуршание хитин по хитину. Но запах у них — один. Теперь один, ведь тот самый привкус стали сделался частью Роберта, растворился в нём и пропитал его. И чужие инстинкты, что стали своими, экстренно запускают процессы изменчивого организма: молниеносно вырабатываются феромоны никогда не существовавшей твари, нужные для определения Роберта «своим».

И это работает. Многоножка даже не интересуется живым грузом на его спине. Она больше не «смеётся», а только коротко, почти жалобно пощёлкивает двойными мандибулами, шаркая длинными членистыми усами по тонким белым лапам внезапного собрата. Она ищет взаимности, ответа. Трепещет. И Роберт отвечает — стуком передних конечностей. Он успокаивает её. Говорит, что всё позади, и больше не надо шарить душными тоннелями, рыскать среди чешуйчатых стволов.

Что она больше не одна. Ведь всё это время Карина лишь тщетно искала себе подобных.

Порченные приближались. Их оружие — артефакт внутреннего космоса — легко пробьёт хитин Роберта. Но времени нет, встреча с Кариной и так отняла драгоценную минуту. Несколько стуков по антрациту вытянутой безглазой головы, и новоявленная подруга уже течёт за него, волны её лап беззвучны — у неосторожных от голода близнецов мало шансов. Она прекрасна. И напоследок её просьба прерывистым стаккато щелчков: