"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 1183

Своё предположение имелось и у Ренаты.

Сведущие люди наверняка бы разгромили его в пыль, но разве что по причине неумения женщины грамотно апеллировать фактами. Ей было легче и привычней чувствовать, нежели сопоставлять и анализировать. Да и жизненный опыт, плоский и тягучий быт, давно научил: не всегда бур ума приводит к истине.

Рената не верила в две вещи. По её глубокому убеждению людей не могли не обнаружить за столько времени прямохождения представители инопланетной цивилизации. Научные прорывы случались и раньше – вспышки людских гениев озаряли серую перспективу человечества, но чаще лишь чтобы быть изнасилованными милитаризмом, оказаться использованными кем-то в качестве винтиков глобального цивилизационного механизма.

Отсюда проистекало «во-вторых». Рената не верила в человеческую природу Ординатора, интуитивно сомневалась, что его развитие «предугадал» какой-то неизвестный учёный. Уж слишком мощный выходил рывок. Даже если не брать во внимание разоблачённого Алана Макленнора со своим «человеком». Практическое применение теории квантовой спутанности, создание рукотворных чёрных дыр и повсеместное распространение надличностного регулятора порождали определённые сомнения.

– Как сказал бы Макленнор, эти ребята что-то недоговаривают! – хихикнул Трипольский с блеском в глазах. «Искромётная» шутка утопла в гуле работающей аппаратуры.

Рука со скальпелем сама тянулась к безволосой голове трупа. Рената вынула изо рта ранорасширитель и, нанеся пунктир по окружности, ловко надрезала и отделила кожу черепа неширокой полосой – в аккурат под ход фрезы.

– Не эту, – посоветовал Буров, когда она выбирала подходящую насадку. – Вон ту, восьмую. Да.

– Я готов поспорить, что и мозг их тоже с патологиями! – убеждённо заявил Фарадей.

Ренате ни к чему было спорить. Странная уверенность, что так и окажется, укоренилась давно. Словно всё привлекшее внимание ранее – недоразвитые почки, гипертрофированная поджелудочная, «бычье» сердце со шрамом от перенесённого инфаркта – было подготовкой к главному.

Шум миниатюрной фрезы разбавил громкий шорох крошимой в пыль кости. Спецкостюм оберегал космопроходцев, но Рената знала наверняка: лабораторию наполнил сладковатый запах. Она помнила его. Женщину затошнило.

Спустя несколько минут машинка выключилась. Получившаяся костная «чашка» отошла легко, являя содержимое черепной коробки.

– Я же говорил!

Поделённый на привычные полушария, мозг имел несколько червоточин в различных местах, как «свежих», так и уже заросших соединительной тканью. Асимметрия бросалась в глаза – лобная доля заметно уменьшалась, и притом неравномерно.

Рената подготовила специальный сосуд, заполненный гелевым формалином. На отделение мозга ушло не более пяти минут.

– Надеюсь, что не зря мы тут потрошим его, – как бы в никуда высказался Буров.

– Надеюсь… – кивнула Рената и перешла ко второму белотелому. Следовало вынуть органы как можно скорей. Трупы на Ясной не разлагались, но то ведь были люди. Неизвестно, как поведут себя ткани чужих.

Со вторым пришельцем дело пошло значительно быстрей. Внешний осмотр показал наличие точно таких же отметин вдоль спины, что и у первого объекта. Казалось даже, что расположение их было полной копией. Рената рассекла брюшную полость, развела утяжелёнными зажимами кожу и принялась вынимать содержимое.

Отличий Рената не видела. Более того, складывалось впечатление, что изнутри пришельцы похожи чуть ли не так же, как и снаружи. Та же поджелудочная – гигантская бабочка. Исходя из аналогичности, она заключила, что Трипольский может быть прав на её счёт: роль железы, видимо, велика в жизнедеятельности организма. Атрофия почек почти достигла крайности. Как и у предыдущего объекта.

Хруст разгибаемых рёбер подействовал как кодовое слово на загипнотизированного. Что-то вдруг изменилось, мир приобрёл незримую грань, ранее неощущаемую из-за ущербности человеческих чувств. Оттенки углубились, мысли выстроились удивительно правильными порядками, а усталость сгинула, оставив за собою насиженное, медленно стынущее место.

Рената чётко осознала: её направляют. То самое чувство дежа вю было лишь предпосылкой, первыми попытками указать на что-то. Сделалось жутко, комок в горле отказывался проваливаться, болезненно расперев верх гортани. Сердце заколотилось, зашумело эхом в ушах. По взмокшей спине пробежали мурашки…

И отчего-то запаздывал спасительный ток. Ординатор безмолвствовал. Даже не пытался вмешаться и выровнять скачущие эмоции психосервера. Рената настолько отвыкла от этого, что растерялась не на шутку.

Сердце. Взгляд её как прикованный застыл на посеревшей мышце внутри развороченной грудной клетки. Рената ясно ощутила влияние чужой воли: это было больше присутствием рядом, нежели довленьем над. Ей указывали – смотри.

Шрам. Не просто такой же рубец, тоже около правого предсердия. А будто бы тот же шрам. Точная копия, вплоть до миллиметра…

– Что там, Рената Дамировна?.. Камера на шлеме у вас мимо как-то…

«Клоны», – ответ застрял в горле. Глупость несусветная, но ничего другого Рената не придумала. Это не могли быть клоны. Сразу по нескольким причинам.

Она как во сне вынула черносливы лёгких и уложила их в желтоватый студень формалина. Заляпанная слизью и кровью, Рената чувствовала одно – как только пропадёт таинственное воздействие, без сил рухнет и она.

На этот раз фреза прошла по вырезу в коже как конёк по льду. Червоточины виднелись в мозге точно в тех же местах. Сколько ни пыталась Рената найти хоть какое-то различие, ничего не выходило. Даже мельчайшие капилляры образовывали идентичную сетку куда ни глянь.

Закончив, она отстранилась. Некто по-прежнему присутствовал в её голове. Некто третий, кто проник туда с помощью умолкшего Ординатора.

Мнимая лёгкость подстёгивала в движению, и, едва закончив, Рената принялась упаковывать прозрачные кубические контейнеры, внутри которых теперь хранились органы пришельцев. Она не знала, что будет дальше. Оставалось просто работать. Как всегда.

– Я видела похищение Виктории, – неожиданно для самой себя, без заикания выдала Рената. Она поняла вдруг: молчать нельзя. Нужно говорить, делиться с Буровым и Трипольским всем, что есть в голове. На всякий случай.

– В каком смысле? – пошевелил затёкшими плечами гигант, в руках которого пистолет выглядел игрушкой.

– Я видела, как её похищает абориген. Вволакивает в шлюз модуля, что на горе. Увидела во время сканирования. Когда я пыталась обнаружить следы доктора Кислых, – Рената говорила отрывисто, но без запинок. – Я промолчала на совещании. Не знала, как сказать. Теперь знаю. Это чьё-то влияние. Кто-то на планете через Ординатора вложил мне в голову намерения того аборигена похитить Вику. Подозреваю, что этот кто-то – Валентина Богдановна. Но…

Рената запнулась, чувствуя неумолимо нарастающую эйфорию. Словно поощряя её, постороннее влияние ежесекундно делало мир всё более простым, чётким, логичным; страх исчез в той же дали, что и усталость. Захотелось говорить, говорить…

Где-то вдалеке брезжило понимание, что доктор Кислых попросту неспособна на такое. Но ничего другого выдумать она не могла. Человек, как известно, так устроен: только обличив неизвестное, придав чему-то мал-мальски знакомый образ, он способен к его изучению.

– Сейчас я тоже чувствую постороннее присутствие. Мы коммуницируем посредством Ординатора. Нет никаких гарантий, что это она, что это доктор Кислых, – последнее она произнесла, откровенно подавляя громкий выдох – ощущения накатывали волнообразно и порою очень даже походили на предпосылки оргазма. – Но меня направляют, указывают. Пытаются показать нечто.

– Что именно? – Буров стоял там же; Рената не заметила, как чёрный гордеев лёг дулом на иную траекторию выстрела. Он по-прежнему смотрел в пол. Но уже под ноги ей.

Рената схватилась на край стола, перемазанная склизким перчатка соскользнула, но женщина устояла. Следующая волна прошибла её от корней проклюнувшихся волос до мягкой кожи под ногтями ног. Мысль, мелькнувшая следом, вызывала стыд: ей никогда ещё не было так хорошо. Легко, просто, чисто.