"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 1179

– Абсолютные копии… – договорила за Ивана Рената, почти безразлично глядя на близнецов.

Глава 24. Совещание

По кухне разнёсся свист, хоть на носике чайника в помине не было свистка. Ни на настоящем, родом с киевской барахолки, ни на этом, для натуральности чуть закопчённом и слегка поцарапанном сбоку.

Кухня была как в тумане. Очертания нехитрой мебели отчего-то расплывались, стоило сфокусироваться на них. За окном вообще творилось чёрт-те что. Саныч никогда не видел тут ничего подобного. «Снаружи», вместо перманентного столичного пейзажа, густо клубилась синеватая хмарь. Точно в замедленной съёмке её пронизывали фиолетовые росчерки заторможенных молний; будто они находились не на выдуманной кухне, а на борту планера, залетевшего вдруг в странный грозовой фронт.

И Вандал пил чай. Он прошёл обратно к столу, налил и себе, и Санычу, затем сел всё с тем же мёртвым выражением на мраморно-бледном лице. Поднёс чашку к губам и отпил. Точнее, попытался – кипяток обдал сомкнутые губы и потёк по подбородку. Вандал этого даже не заметил.

Осознание, что он никак не может проснуться, пришло давно. Зелёная кухня не знает понятия времени, но Саныч слишком много часов провёл в виртуальном пространстве, чтобы его можно было так вот запросто спеленать, отрезать наглухо от связи с реальностью. Он прекрасно понимал – что-то не так…

Вандал раньше не делал ничего, помимо исполнения просьб творца зелёной кухни. И всегда отвечал, стоило тому спросить. Но не в этот раз.

Мысли путались. Не мысли даже – заготовки. Они спотыкались друг об друга, наслаивались, перемешивались и гудели. Лишь изредка удавалось выудить что-то внятное, оформленное хотя бы наполовину.

Проснуться. Нужно очнуться. Почему так тяжело? Холодильник не гудит. Всегда гудел. Он пьёт чай. Сам. Не было раньше. Жутко.

Саныч подошёл к окну. Причудливые формы клубящейся дымки завораживали. Казалось, если вглядеться, можно различить силуэты… Да, смазанные тени людей, медленно, вяло бредущих в одном направлении.

Неожиданно кухню сотряс грохот, Саныч резко обернулся. Грохот повторился, перемешавшись с треском, очень похожим на электрический, послышались крики. Сквозь щели двери просочились глухие обрывки фраз:

«…сюда!.. кислород!.. на реаниматор!..»

За дверью быть не может никаких звуков!.. Там нет вообще ничего!..

Минута сомнения, расплющенная вновь навалившейся тишиной… Решившись, Саныч подошёл к двери. Взялся за ручку – холодная, обжигающе-холодная сталь. И почти уже потянул её на себя.

Но не успел: зелёную кухню внезапно прорезал луч слепящего света.

***

Раза три он приходил в себя и снова проваливался в беспамятство. И всегда, за миг до отключки, думал – только бы не угодить обратно на кухню!.. Но вокруг лишь теплела тьма… Старая знакомица обволакивала и убаюкивала наэлектризованное сознание, как мудрая, терпеливая мать.

Набравшись сил и окончательно отойдя от болезненно-тяжёлого сна, Саныч позвал Вику. Прелестная девушка не отходила он него, точно дочь родная. Хоть он и не мог видеть её, но точно знал, ощущал её присутствие около реаниматора. Иногда, казалось, даже слышал тоненький голосок, сидя за псевдомраморным столом в компании мёртвого друга…

Но Вика не отозвалась. Саныч огляделся и понял, что лежит на кушетке, а его место на аппарате интенсивной реанимации занято кем-то другим. Что-то случилось…

В голове звенела пустота. Взгляд туманился, а постоянная тошнота сделалась чем-то неотъемлемым. Он долго лежал один – никто не входил. Ни к нему, ни к тому, кто оказался на реаниматоре.

«Ординатор», – голос Вандала в голове заставил вздрогнуть. Нет, наоборот: это же у Вандала голос бестелесного!..

Саныч ничего не ответил «явившемуся» на призыв Ординатору. Со смесью горечи и облегчения он вспомнил, что больше не командир, и на проекцию дуального восприятия права не имеет. Оставался простой импульс…

Нога выглядела приделанной, казалась каким-то протезом. С трудом приподнявшись, Саныч ощупал сухую, выбеленную кожу: она шелушилась и отслаивалась как при ожоге. Ничего не чувствуя, надавил сильнее. Твёрдая корка вдруг хрустнула, и прямо под коленом образовалась небольшая вмятина в обрамлении множества мелких трещин, из которых проступили капельки желтоватой сукровицы. Это было похоже на надтреснутое сырое яйцо…

Когда в медблок вошла Рената, Александр Александрович быстро накинул простыню обратно.

Рената мимоходом глянула на показатели тяжёлого пациента, коснулась панели рядом с ним, помрачнела. Саныч еле сдержался от возгласа – как же она постарела! Неужто он столько времени провёл на зелёной кухне?!

Нет… показалось.

– Как вы себя ч-чувствуете? – Рената приблизилась, вынула из нагрудного кармана медицинский фонарик, ловко приподняла одно веко, затем другое, проверив реакцию зрачков.

– Размазан, как каракатица о палубу… – отозвался Александр Александрович. – От наркоза снится всякая дребедень…

– От наркоза? – она убрала фонарик и как-то странно, задумчиво добавила: – Н-да... Вернее в-всего…

Через пару часов Рената вернулась уже с Романом. Проходя мимо реаниматора, он покосился на него, будто там лежал не кто-то из космопроходцев, а прикорнул невесть откуда взявшийся пришелец. Рома сел на край кушетки, крепко пожал другу руку. Улыбнулся, сощурившись как старый ободранный лис. Обычно это значило, что готов очередной подкол на тему игромании.

Но Роману было не до шуток. Первая же новость была крайне невесёлой.

– Совсем нет? – Саныч очень постарался, чтобы голос его не предал.

– Неостерон из челнока почти на нуле. А тут его и не было. Карина не одного тебя сцапала, Саныч. Наших предшественников она знатно проредила…

Саныч зажмурился от разобравшего его натужного смеха. Бывшую жену Романа он знал хорошо.

– Карина?.. Карина?!. Ты так её назвал?!. Ну ты!..

Роман запоздало, невесело хохотнул. Ну вот, оценили…

– В общем, – Рената перевела внимание на себя, – если не найти н-неостерон, придётся ампутировать ногу выше колена. Подождите, Александр Александрович, – опередила она приподнявшегося было Саныча, – дослушайте с-сначала! Ошибкой было решение Виктории транспортировать вас в с-состоянии медикаментозного сна. Признаю: тут и моя вина. Теперь мы вынуждены б-будем ждать, наблюдать вас. Несколько дней – пять, десять… Зависит от того, как быстро организм в-выведет остаточные соединения анестетиков. После можно будет приступать к операции и вводить вас под н-новый наркоз.

Саныч поочерёдно глянул на обоих. Вздохнул и потёр щетинистое лицо сухими ладонями. Перед глазами вдруг мелькнуло нечто: Вандал, изо рта которого торчат длинные усы вериго…

– Без общего наркоза бы…

– Я могла бы п-подвергнуть вас эпидуральной анестезии, через катетер в спинной мозг… Вы бы не чувствовали ничего ниже пояса, но находились в сознании. И не пришлось бы воздействовать на м-мозг…

– Но?..

– Подстрелили Ганича. Теперь он «возлежит на алебастровом коне»! – процитировал популярную среди космопроходцев песню Роман и цыкнул воздухом сквозь зубы.

Санычу рассказали обо всём, что случилось за время его пребывания на зелёной кухне. Вкратце, только суть. Роман начал с трупов, заседавших за круглым столом модульной столовой, а закончил недавним боем в лесу, где ему и Бёрду на выручку неожиданно пришёл синтетик, а также исчезновением двоих – Вики и Роберта. Саныч слушал не перебивая, хоть и было ему что сказать. То и дело взгляд его тускнел, он проваливался куда-то внутрь себя. Но едва Роман упомянул настоящую фамилию Ганича, он встрепенулся.

Рената внезапно поднялась. Импульс пришёл от Бурова: зачем-то потребовалось присутствие психосервера в кубрике Кислых. Она вышла.

– Ром, давай так: ты мне веришь?

– О, я гляжу ты от наркоза-то не отошёл!

– Я серьёзно, – кашлянул Саныч, чуть посомневавшись – продолжать ли. – Веришь?..