"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 1166

Роман почти не дышал. Ему никак не удавалось сфокусировать взгляд.

Женщина раскачивалась. Всего миг назад Роман почку выложил бы: Милош – ни дать, ни взять! Но то миг назад. Хаотично двигаясь из стороны в сторону одним корпусом, она вдруг заговорила. Поначалу это скорее было похоже не бульканье и шипение, но спустя пару секунд стали проскакивать отдельные слова.

Нет, всё-таки что-то не то было с его глазами! Женщина начала медленно поворачиваться к непрошенным гостям, а по голым плечам её скользнули вдруг отросшие волосы – пышные, густые, светло-русые…

И она пела. Чёрт подери, она пела! Чуть хрипло поначалу, шёпотом. По-русски…

– What a… fuck?!. – Бёрд привстал.

– Командир?.. – позвал Иванов, напряжённый как взведённая пружина, поигрывая похолодевшими пальцами по тёплой поверхности излучателя.

Но командир не отвечал. Не мог ничего с собой поделать, всё больше немея. Женщина давно уже повернулась к ним лицом, и все видели пугающие метаморфозы, происходившие с ней: руки укорачивались, кожа бледнела, по плечам и основанию шеи проступали еле различимые крапинки веснушек, а волосы, коснувшись увеличившейся груди, вдруг разом завились на кончиках. На перестраивавшемся лице – это было похоже на работу скульптора по глине в ускоренной съёмке – постоянно шевелились, также меняя форму и набирая цвет, губы.

Голос её становился громче, она сделала шаг, затем ещё один.

Роман холодел. К ним приближалась Оля! Его Оля! Нагая, она уже в голос напевала отрывок из довоенного мюзикла, тот самый, что нередко звучал дома: за плитой, у зеркала, в душе…

Первая же пуля вошла Ольге куда-то под челюсть, в область гортани. Роман готов был поклясться, что слышал мерзкий хруст позвонков вперемежку с хлюпаньем устремившейся в пищевод крови. Оцепенение вмешательства обволокло мозг.

Следом грянул второй выстрел, и всё повторилось: взрыв где-то внутри, бесконечно продолжительный миг вакуума, незримой чёрной дыры отчаяния и боли, хаос мыслей и эмоций, и в конце – каток бестелесного уравнителя.

Ольга не упала. Она лишь запрокинула голову и взмахнула руками, как не слишком трезвый задира у ночного бара, схлопотав прямой в нос. Волосы – Роман с ужасом осознавал, что чувствует их запах – взметнулись беспорядочной волной, но тут же легли обратно на бледную кожу, наполовину прикрыв грудь.

В третий раз одновременно с командиром выстрелил Бёрд, и в ту же секунду Ольга резко ускорилась. Руки её болтались плетьми, глаза пустели. Она пела и не замечала входивших в нежное тело пуль.

– Залп!! - над головами возник Иван.

Разинув рот как можно шире, он нажал на спусковой крючок. Вместе с ним снова выстрелил Роман, но звуки – все абсолютно – оказались проглочены. Незримая протоволна, как тот вакуум внутри Романа, вобрала в себя звучание всего, даже извечное писклявое пение тишины она проглотила без остатка.

Как бежало нечто в облике Ольги, так и рухнуло со всего маху ниц, точно налетев ногами на незримую преграду. Не дожидаясь команды, Иван повторно выкрикнул предупреждение и нажал на спусковой крючок.

Роман скривился от боли – сильно зажгло уши.

Исковерканное тело, только что бывшее копией Оли, швырнуло в конец коридора и с глухим хрустом ударило о стену.

Глава 19. Возвращение

На столе, в опасной близости к панели управления, парил чай. Самый настоящий, китайский – молочный улун. Его аромат проникал куда-то внутрь, в душу, и действовал успокаивающе. Не закатывал переживания в бетон, а мягко убаюкивал их пением и увещеваниями, что всё ещё будет хорошо.

Рядом курил Буров. Такого довольного лица Роман не видел со времён присуждения Санычу золотой медали на чемпионате Европы по Реконструктору, в дисциплине «творец». Разве что Саныч ещё тогда многословил бурно, восхваляя шотландского соперника, на его взгляд недооценённого. И раза два исполнил гимн.

Нужно привыкать ничему не удивляться. Просто для того, чтобы было легче жить на Ясной. А жить им, видимо, какое-то время придётся. Обустраивать быт, периодически предпринимая попытки обнаружить или челнок с незадействованными капсулами, или модуль, чтобы вызвать новый, со второго «Герольда».

Табак, заботливо, с известным пиететом ценителя упакованный аккуратно и герметично, а также чай, нашёлся во второй половине колонии. И не где-то на складе, ведь контрабанда – а это контрабанда! – там не хранится, а в жилом кубрике. Кому-то ж взбрело в голову тайно пронести в модуль немалые запасы чая и табака! Как бы подарочек получался. В будущее. Что ж, вполне свойственно довоенному альтруизму.

Они не произнесли ни слова с момента, как вышла Рената. Буров – курил, кутаясь в дыму, Роман – пил, предаваясь фантомному расслаблению. Всего полчаса назад они закончили стаскивать в ангар трупы изувеченных людей. От такого всякий начнёт заикаться, если не курить и не пить. Пусть бы и чуточку солоноватый чай…

– Включи. А то в тишине сидим, как заговорщики.

Роман пожал плечами и дотронулся панели. Утром выяснилось, что трансляция в эфир Высоцкого велась отсюда, из этого самого отсека. ЭВМ колонии, кряхтя изношенными охладителями, ревел на всю планету рваным баритоном, будто в исступлении молил всё это прекратить: «Парус! Пор-р-р-вали парус!..».

На этот раз музыка полилась неспешная, струнным перебором баллады. Роман не знал, что это за песня, да и не хотел знать. Он думал. Тяжело, через вздох возвращаясь к одной и той же мысли:

Мертва.

Оля мертва. Не осталась она на Земле по какой-то там причине. Не вынули её из капсулы лаборанты в белом, чтобы отправить в идиотский карантин, а после – на нудную реабилитацию. Не приедет она в купленную недавно квартиру в знаменитом доме под шпилем, и не станет ждать его. Ей вообще больше не увидеть родного Барнаула.

Потому что её больше нет. Оля слилась с космосом, как те трое в камне, что перед входом в корпус психподготовки смотрели в земное небо. Её расщепило, как и многих до неё. И подобно многим, что будут после, Оля не материализовалась в заданной точке проклятого межпланетного маршрута.

Игла осознания вонзилась в мозг, когда Роман пересмотрел кровавые кадры. Неумолимая логика вложила в рот битое стекло правды и принудила медленно пережёвывать, корчась от бессилия. Наблюдая каждое новое убийство, Роман только укреплялся в подозрениях.

Погубившее людей существо, имитатор, как его назвал тот немец, всякий раз являлся в новом обличье. И Роман отследил принципиально важный момент: он ни разу не примерил лик живого человека. Всякое новое лицо убийцы – лицо уже загубленной им ранее жертвы, либо как факт неживого уже человека.

Последним его обликом стала Оля. Имитатор, кем бы ни была эта тварь, в мельчайших деталях воспроизвёл её тело...

Протоволна удивительным образом подействовала на имитатора. Пули не причиняли ему никакого ущерба, в то время как два выстрела Иванова – первый оказался неточным – оставили лишь мокрое место. В прямом смысле. В течение каких-то секунд тело растеклось мутной, слегка голубоватой жижей.

Останки убрали по всем правилам. Собрав волю в кулачок, Вика несколько часов работала, чтобы в месте падения тела не осталось ни малейшего следа. Образцы – куда ж без них! – она взяла первым делом.

Но работа продолжалась.

Клубок событий Роман поручил распутывать дуэту Роберта и Трипольского. Дело предстояло не из лёгких – количество видеоотчётов со всевозможных камер из разных отсеков переваливало за две тысячи. Роман надеялся, что там, возможно, найдётся хоть какая-то информация о мимике.

Возвращение в «родной» челнок командир решил не откладывать, ведь провианта в модулях они так и не нашли.

Нейроинтерфейс экзотела приветственно подсветился: просим, мол, сюда вашу голову, сэр. Роман вошёл в «Осу», поймав себя на мысли, что привык к комфорту и функциональности иностранца. По традиции чуточку горько сделалось за отечественного производителя.

– Я с вами, – вдруг сказал Буров.