Ведьмак. Сезон гроз - Сапковский Анджей - Страница 10

Литта Нейд была рыжей. Рыжей классически и натурально. Светло-ржавый, гармоничный цвет ее волос напоминал летнюю шкуру лисицы. Если бы – Геральт был в этом абсолютно уверен – поймать рыжую лису и посадить ее рядом с Литтой, масть обеих оказалась бы неотличимой. А когда чародейка встряхивала головой, среди рыжего вспыхивали более светлые, желтоватые проблески – точно так же, как и в лисьей шерсти. Такому цвету волос обычно сопутствовали веснушки, и обычно в изобилии. Однако их у Литты заметить не удалось.

Геральт почувствовал беспокойство, забытое и усыпленное, но внезапно пробудившееся где-то там, в глубине. Была, была у него странная и необъяснимая слабость к рыжеволосым, несколько раз именно эта пигментация волосяного покрова толкнула его на совершение глупостей. Следовательно, нужно было остерегаться, и ведьмак твердо это для себя решил. Впрочем, задача была не слишком сложной. Как раз исполнялся год с того момента, как подобные глупости перестали его искушать.

Эротичный и возбуждающий рыжий цвет волос был не единственным притягательным атрибутом чародейки. Снежно-белое платье было скромным и абсолютно простым, но у этой скромности тоже была своя цель – цель достойная, и, вне всяких сомнений, просчитанная. Простота платья не рассеивала внимания наблюдателя, а напротив, концентрировала его на привлекательной, складной фигуре.

И на глубоком декольте. Короче говоря, в «Доброй Книге» пророка Лебеды, в иллюстрированном ее издании, Литта Нейд могла бы с успехом позировать для гравюры, предваряющей раздел «О нечистом вожделении».

Говоря еще короче, Литта Нейд была женщиной, с которой лишь полный идиот мог захотеть связаться больше, чем на двое суток. Любопытно, однако, что именно за такими женщинами гонялись табуны мужчин, склонных связываться надолго.

От нее пахло фрезией и абрикосом.

Геральт поклонился, после чего сделал вид, что статуэтка в фонтане интересует его больше, нежели фигура и декольте чародейки.

– Добро пожаловать, – повторила Литта, указывая на стол с малахитовой столешницей и два плетеных кресла. Она подождала, пока он усядется, затем уселась сама, не преминув похвастаться стройной щиколоткой и туфелькой из кожи ящерицы.

Ведьмак сделал вид, что все его внимание поглощают графины и блюдо с фруктами.

– Вина? Это нурагус из Туссента, мне представляется более интересным, чем хваленый эст-эст. Есть еще «Кот-де-Блессюр», если предпочитаешь красное. Налей нам, Мозаик.

– Спасибо. – Он принял бокал у прилизанной девушки, улыбнулся ей. – Мозаик. Красивое имя.

И увидел ужас в ее глазах.

Литта Нейд поставила свой бокал на столик. Чуть громче, чем следовало – чтобы привлечь его внимание.

– Так что же, – она встряхнула головой и рыжими локонами, – привело знаменитого Геральта из Ривии в это скромное жилище? Умираю от любопытства.

– Ты заплатила за меня залог, – сказал он подчеркнуто сухо. – Внесла деньги, то есть. Благодаря твоей щедрости я вышел из тюрьмы. Куда попал также благодаря тебе. Правда? Это по твоей милости я провел в камере неделю?

– Четыре дня.

– Четверо суток. Я бы хотел, если это возможно, узнать причины, по которым ты это сделала. Обе.

– Обе? – она подняла брови и бокал. – Есть только одна. И она одна и та же.

– Ага. – он сделал вид, что все свое внимание уделяет Мозаик, что суетилась на дальнем конце веранды. – То есть по той же самой причине, по которой ты на меня донесла и засадила в каталажку, ты из каталажки меня потом и вытащила?

– Браво.

– Ну так я спрошу: зачем?

– Чтобы доказать тебе, что могу.

Он выпил глоток вина. И впрямь очень хорошего.

– Ты доказала, – кивнул он, – что можешь. В принципе ты могла бы и просто мне это сообщить, хотя бы даже и повстречав на улице. Я бы поверил. Но ты предпочла доказать иначе и доходчивей. Ну так я спрошу: что дальше?

– Да вот я сама в задумчивости, – она хищно глянула на него из-под ресниц. – Но оставим события развиваться своим чередом. Пока что скажем так: я действую от имени и в интересах нескольких моих собратьев по гильдии. Чародеев, которые имеют на тебя некоторые планы. Указанные чародеи, которые осведомлены о моих дипломатических талантах, посчитали меня персоной, подходящей для того, чтобы тебя об этих планах информировать. Пока что это все, что я могу тебе открыть.

– Этого очень мало.

– Ты прав. Но пока что, к своему стыду, сама большего не знаю; я не ожидала, что ты появишься так быстро, что так быстро узнаешь, кто внес залог. А ведь меня заверяли, что это останется тайной. Когда я узнаю больше, открою больше. Имей терпение.

– А история с моими мечами? Это тоже элемент игры? Таинственных чародейских планов? Или еще одно доказательство того, что ты можешь?

– Я ничего не знаю об истории с твоими мечами, что бы это ни значило и чего бы ни касалось.

Он поверил не до конца. Но тему решил не развивать.

– Твои собратья чародеи, – сказал он, – в последнее время буквально соревнуются между собой в демонстрировании мне своей антипатии и враждебности. Из кожи вон лезут, лишь бы мне навредить и испортить жизнь. Какая бы неприятность со мной ни случилась, имею право искать отпечатки их грязных пальцев. Полоса несчастливых совпадений. Сперва меня бросают в тюрьму, потом выпускают, потом сообщают, что имеют на меня планы. Что твои собратья выдумают на этот раз? Я боюсь даже строить предположения. А ты весьма, признаю, дипломатично велишь мне иметь терпение. А у меня ведь и выбора нет. В любом случае придется ждать, пока дело, начатое твоим доносом, не попадет на рассмотрение суда.

– Однако тем временем, – усмехнулась чародейка, – ты можешь в полной мере пользоваться свободой и наслаждаться ее преимуществами. Перед судом будешь отвечать не из-под ареста. Если дело вообще попадет на рассмотрение, что, между прочим, далеко не факт. Но даже если и попадет, то, поверь, у тебя нет поводов волноваться. Доверься мне.

– С доверием, – отплатил он ей своей улыбкой, – могут возникнуть проблемы. Действия твоих собратьев по гильдии в последнее время сильно надломили мою доверчивость. Но я постараюсь. А теперь я пойду уже. Чтобы верить и терпеливо ждать. Откланиваюсь.

– Подожди откланиваться. Еще минутку. Мозаик, вино.

Она сменила позу в кресле. Ведьмак по-прежнему упорно делал вид, что не замечает ее колена и бедра в разрезе платья.

– Ну что ж, – сказала она после паузы, – нет смысла ходить вокруг да около. В нашей среде никогда не процветало хорошее отношение к ведьмакам, но нам было вполне достаточно игнорировать вас. И так было до некоторого момента.

– До момента, – ему тоже надоели намеки, – когда я связался с Йеннифэр.

– Вот как раз нет, ошибаешься, – она пристально взглянула на него глазами цвета нефрита. – Причем дважды. Primo, это не ты связался с Йеннифэр, а она с тобой. Secundo, эта связь мало кого шокировала, среди нас и не такая экстравагантность наблюдалась. Переломным моментом послужило ваше расставание. Когда бишь оно случилось? Год назад? Ах, как же быстро летит время…

Она сделала театральную паузу, рассчитывая на его реакцию.

– Ровно год назад, – продолжила она, когда стало ясно, что реакции не последует. – Часть сообщества… не слишком большая, но влиятельная… изволила в этот момент тебя заметить. Не для всех было очевидно, что же произошло между вами. Одни из нас полагали, что это Йеннифэр пришла в себя, порвала с тобой и выгнала ко всем чертям. Другие же отваживались на предположение о том, что это у тебя открылись глаза, после чего ты кинул Йеннифэр и смылся куда подальше. В результате, как я уже упоминала, ты стал объектом интереса. И, как ты уже верно заметил, антипатии. Ба, были даже и такие, что хотели тебя каким-то образом наказать. К счастью для тебя, большинство решило, что ты этого не стоишь.

– А ты? К какой части сообщества ты принадлежала?

– К той, – Литта чуть скривила коралловые губы, – которую твоя любовная история, представь себе, просто забавляла. Иногда даже смешила. Иногда развлекала, словно азартная игра. Я лично обязана тебе значительным выигрышем, ведьмак. У нас принимались ставки на то, как долго ты выдержишь с Йеннифэр, и ставки были высокими. Как оказалось, я угадала лучше всех. И сорвала банк.