Господин следователь. Книга седьмая (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 32

— Никогда не был в роли подозреваемого в убийстве, — сообщил мне господин Никитский, усаживаясь на стул. — И вообще — никогда не был ни под судом, ни под следствием.

А это уже анкетные данные для моего протокола. И спрашивать не нужно. Хотелось сказать — дескать, дорогой мой вдовец, все в этой жизни случается в первый раз, но посмотрев на глаза помещика, шутить не стал.

— Жарко, — констатировал господин Никитский. Вытащив из кармана платок, принялся вытирать шею и лицо, покрытое каплями пота.

Еще бы не жарко! Настежь раскрытое окно мало помогает. Ни кондиционера, ни вентилятора, а я сижу здесь в шерстяном мундире, застегнутом на все пуговицы. А мой собеседник — тот вообще в костюме-тройке, да еще и в распахнутом летнем пальто.

И отчего я в разговоре с государем не предложил ему другую идею, более важную, нежели какие-то женские курсы, полицейская школа или железная дорога? Надо было обосновать, что для чиновников следует вводить летнюю форму одежды — рубашку с короткими рукавами, открытый ворот. Штаны сойдут эти — белые и хлопчатобумажные.

И изменить женскую моду. Девчонки — возрастом мой Аньки или Леночки, ходят в длиннющих платьях, вместо того, чтобы бегать в каких-нибудь шортиках или юбочках. И нашему мужскому взгляду вельми приятно, и барышням гораздо прохладнее.

Боюсь, однако, что в Росси построить Транссибирскую железную дорогу будет проще, нежели ввести моду на мини-юбки.

Никитский производит впечатление порядочного и честного человека. Как же он в таком учреждении, как «Уездное по крестьянским делам присутствие» трудится, причем, на безвозмездной основе? В наших уездах это самое главное учреждение. Как не крути, Российская империя — аграрная страна, большинство населения составляют крестьяне. А у крестьян проблем и вопросов всегда хватает — здесь недовольны размежеванием сенокосов между двумя деревнями, а тут посчитали, что помещик неправильно поделил землю, отдав им неудобную часть, а деньги брал, как за добрую. А в этом селе отец поссорился с сыном, который требовал отделения, а тут добросердечные соседи узнали, что дед и бабка, после смерти родного сына, выгнали из собственного дома невестку, вместе с малолетним внуком, а теперь возжелали захватить себе землю, ранее принадлежавшую их сыну.

Думаете, так не бывало? Еще как бывало. А кто не верит, пусть вспомнит историю Павлика Морозова, за убийством которого не стояло никакой политики, а имелось желание деда и дядьки отобрать у мальчишки землю.

С другой стороны, почему бы непременному члену не быть порядочным и честным? Бьюсь об заклад, что в уезде Николая Александровича уважают.

— А с чего вы взяли, что вы подозреваемый в убийстве супруги? — поинтересовался я.

— Сам бы я об этом не догадался, по правде-то говоря, — хмыкнул Никитский. — Думал — если я никого не убивал, то на каком основании меня станут подозревать? Честный человек — он остается честным. Ежели бы я сам убил Липу, то сам бы признался. Сам бы явился к исправнику и сказал — мол, вот, вяжите.

А вот в этом я не слишком уверен. Впрочем, была у меня одна подследственная дамочка, с повышенной чувствительностью и странными представлениями о дворянской гордости и чести. Но такие люди редкость. Или у отставного майора наивность зашкаливает.

— А кто вас просветил на этот счет? — поинтересовался я.

— Нашлись умные люди. И исправник наш, да и моя гражданская супруга. Кстати, она вам передает поклон. Она мне сказала — с Чернавским лучше говорить откровенно. Он и сам человек честный, с ним лучше рассказывать все.

— Вот как? — удивился я. — Приятно, разумеется, услышать о себе такие слова… Но разве я знаком с вашей гражданской женой?

— Она уверяет, что да. Вы разбирали ее жалобу, а потом допрашивали по поводу убийства предводителя Череповецкого дворянства Сомова и выступали свидетелем обвинения на суде.

Ну ёшкин же кот! Любовь Кирилловна Зуева, гувернантка в доме господина Сомова! Только тут ее не хватало.

А ведь и всего-то пару минут назад вспоминал эту дамочку… Так, а мне говорили, что отставной майор живет в имении вместе с любовницей. Любовница приехала из Череповца, а ее мать проживала в Кириллове, хотя и не здешняя. А Никитский, стало быть, забрал будущую тещу в поместье? Бедняга. Хотя, может, у него теща золотая будет. А ведь пожалуй, Зуева и Никитский друг друга стоят.

— Надеюсь, ваша нынешняя супруга не таит на меня обиды? — поинтересовался я.

— Нет, что вы, — покачал головой помещик. — Напротив, Любаша считает вас человеком чести, тем более, что вы наказали виновника всех ее бед и ей не в чем вас упрекнуть. На допросах вели себя очень достойно, а во время судебного заседания не врали, не изворачивались. По ее мнению, вы являетесь образцом настоящего дворянина и государственного чиновника.

Уже хорошо, что обиды на меня не таит. А то ведь сиди и жди — не явится ли к тебе шальная гувернантка с отцовским пистолетом. Пистолет-то остался в суде и по закону его должны были либо продать, либо сломать. Но пистолет раздобыть, как я понял — без проблем.

А то, что меня посчитали «образцом» дворянина, позабавило. Дворяне, блин. Да все мои предки до революции либо землю пахали, либо учительствовали. Да и учительствовали те же дети крестьян, выучившиеся на медные гроши.

Да, а когда Зуеву выпустили? Кажется, ей бы еще в нашей тюрьме сидеть положено?

— А когда вы познакомились с госпожой Зуевой? — спросил я, косясь на протокол допроса, думая — уже пора записывать, или пока мы просто побеседуем?

Нет, мы станем беседовать, а я буду делать пометки. Потом все перепишу и попрошу Никитского расписаться.

— Познакомились мы с Любашей прошлой осенью, когда она приезжала навестить матушку. Не скажу, что сразу же влюбился в нее без памяти, но… Потом узнал о ее несчастье, даже отправлял деньги ее адвокату, ездил в Петербург, пытался хлопотать о прощении, но тщетно. Разумеется, ездил в Череповец, навещал ее в тюрьме. Навещал бы каждый день, но получалось лишь один раз в две недели. И так, знаете ли… В мае этого года Любашу выпустили. Не очень мне нравится это слово, но в июне, как говорят, мы с Любашей сошлись…

— А супруга как отреагировала?

— Липа, к моему счастью, все поняла. Да и отношения наши за последние три года были скорее дружеские, нежели супружеские.

Странно, конечно, но и так бывает. Живут муж с женой вместе, даже постель делят, но не более. Хотя… Мне, человеку насквозь земному, такого не понять.

— А как давно вы женаты на Олимпиаде Аркадьевне?

— С Липой мы женаты больше десяти лет… Даже двенадцать. Мне было тридцать семь. Умер отце, нужно было брать в руки имение, перспектив на службе у меня не было, вышел в отставку. Решил, что пора налаживать жизнь. А мой старинный приятель — наш нынешний исправник, сказал, что у него есть сводная сестра. Она гораздо младше нас, всего двадцать два года.

— В общем, вы прожили двенадцать лет в любви и согласии? — уточнил я.

— Не то, чтобы в любви — похоже, что ее у нас как раз не было, но в согласии. Возможно, если бы у нас появился ребенок, все пошло бы иначе. Но, увы. Я супруге не изменял, смею надеяться, что и она мне тоже… Липа предпочитала жить здесь — у нас свой дом в Кириллове, а я больше времени провожу в усадьбе — там постоянно дел хватает, без надзора не оставишь, в город наезжаю один, много — два раза в неделю, чтобы разрешать какие-то вопросы. Иной раз и вообще могу не приехать. У нас ведь так — если есть жалоба, спор, то собираемся и рассматриваем. А если нет, то зачем и наезжать?

— Как вы распланировали с покойной супругой дальнейшую жизнь? — поинтересовался я. — Вообще — она не скандалила, не возмущалась, узнав о вашей измене?

Никитский поморщился. Видимо, ему не слишком-то понравилось слово измена, но чисто формально рассуждать — так оно и было. Олимпиада Аркадьевна — венчанная жена, а Любовь Кирилловна — всего лишь любовница. Тяжко вздохнув, ответил:

— Мы с Липой — современные люди. Разумеется, мало какой женщине может понравится, если муж уходит к другой, но мы с ней договорились, что расстанемся по-хорошему. Я стану жить отдельно, она отдельно. Липа вообще считала, что у нас нет надобности официально расторгать брак — пусть будут свободные отношения, но моя гражданская супруга думает иначе. С официальным разводом могут возникнуть проблемы, но думаю, думал… что нас разведут на том основании, что нет детей. А теперь, надо полагать, у меня нет препятствий для нового венчания. Если, разумеется, вы меня не арестуете.