Последнее дело - Гущина Дарья - Страница 9

Когда и с завтраком, и с чтением было покончено, Мьюза убрала свои заметки в сумку, а записи отнесла в подвал, к папке с восстановленными (и, естественно, быстро найденными в том самом подвале) документами. А после вернулась в спальню, быстро переоделась и привела в порядок волосы. И отправилась на прогулку.

В движении и на свежем воздухе ей особенно хорошо думалось.

***

Мастер Фьерас был не столько вспыльчивым, сколько крайне нервным. Если его что-то беспокоило, он немедленно срывался на окружающих. Причём неважно, что именно это беспокойство вызвало – больной зуб, остывший чай или же внезапный дождь с утра; неважно, кто находился рядом – дети, подчинённые или же совершенно незнакомые люди. По малейшей причине все получали с одинаковой силой. За год до смерти мастер признал в себе чрезмерную нервность и начал с нею бороться.

Потому что женщины бросали его одна за другой. Потому что желанную должность, к которой он шёл несколько лет, сменила должность ненавистная. И потому что дети находились на грани полного разрыва отношений с отцом – Рьёш прямо сказал, что как только сестра окончит училище, он заберёт её и увезёт подальше. От родного отца подальше.

Всё это сработало – мастер Фьераш писал, что после слов сына он будто протрезвел. Будто с него какое-то проклятье сняли. Мастер сразу же рванул в ближайший храм, упал перед служительницей на колени и попросил сделать что-нибудь с его дурной душой. Служительница (в коей Мьюза немедленно заподозрила Эшью – её храм находился в Еловом квартале) терпеливо его выслушала, успокоила, велела приходить каждый день в назначенное время и за несколько встреч вытянула из мастера всё необходимое.

Путём нехитрых разговоров служительница определила, что мастер Фьерас всю жизнь находился не на своём месте – по сути жил не своей жизнью. С самого детства он делал то, что от него требовали родители (которые, само собой, желали только добра) – женился рано и на ком посоветовали, устроился в Колдовское ведомство и устремился к секретным разработкам как к самой почётной и оплачиваемой должности. И она предложила простейшее решение – начать жить для себя и заняться тем, чем хочется.

А мастеру с юности не давали покоя загадочные места Синедолья и его окрестностей – Страшный мост, Поющие развалины, Чёрная зыбь. Всего их было с десяток, но, например, о том, чем на самом деле пугает – и отпугивает – тот же Страшный мост, знали разве что служители храмов (и то это ещё проверить надобно). И с благословением служительницы мастер Фьерас (даром что в архиве с недавних пор служил) занялся любимым делом – раскопками.

Записи полугодичной давности пестрели краткими изложениями легенд и восторгами мастера – беспокойство, которое не давало ему житья, унялось. Испарилось. Прошло всего ничего, а человека как подменили. Мьюза заметила, что даже его почерк изменился, даже стиль изложения. Мастер Фьерас стал спокойным, рассеянным, задумчивым. Изредка, конечно, мог рявкнуть, но лишь если его совсем уж нагло отвлекали от работы.

Глава Колдовского ведомства заметил перемены и предложил вернуться. И за неделю до смерти мастер Фьерас мучительно размышлял, а стоит ли. С одной стороны, ему действительно нравился отдел секретных разработок – он давал доступ к тайнам, легендам и всему загадочному. А с другой – мастер боялся потерять желанные равновесие и душевный покой, потому что работа в отделе отнимала всё свободное время.

И он так и не определился. Всю последнюю свою неделю он бродил вокруг Страшного моста и слушал себя – куда больше потянет, в отдел или?.. Вот что мастер делал у моста даже по ночам – пытался выбрать. И уж точно он не собирался ни убивать, ни умирать. И ничего запретного просто так, опыта или шалости ради, не использовал – в последние пять лет точно. Швырнуть злое слово – да, это завсегда, даже без причины, швырнуть опасное заклятье – никогда, даже по веской причине. Вне опытных комнат Колдовского ведомства или своего подвала мастер использовал только обычные и общеизвестные заклятья. А незадачливого воришку мог и голыми руками скрутить – сильный мужчина был, боевитый.

Он просто хотел выбрать – старый путь или новая дорога. А Тьён… А Тьён просто закачивал уборку вверенной ему территории. И ничто в этот вечер не предвещало неприятностей – но надо же, как печально сплелись судьбы двух людей, которые очень хотели жить…

Последний день жизни мастера Фьераса целиком восстановить не удалось. Он, встав как обычно, в семь утра, сделал (как стало известно вчера) последнюю запись в дневнике – всё о том же мучительном выборе «между» и стремлением снова сходить к Страшному мосту. Дети говорили, что, едва проснувшись, мастер на час скрылся в кабинете и чем-то там шуршал, а потом быстро умылся, проглотил завтрак, переоделся и ушёл – неспешно, пешком, чтобы погулять перед работой.

Ровно в девять мастер появился на своём рабочем месте и (по словам трёх сотрудников) весь день копался в старых папках. Сразу после своего «отрезвления» он велел сотрудникам найти всё о загадочных местах, и ему притащили с полсотни папок. Потом, когда они были отработаны, ещё столько же. Каждую папку он изучал неделями, восстанавливая стёртые записи и рисунки, переводя древние тексты на современный язык и размышляя. Примерно за луну до гибели он получил третью порцию папок и упоённо копался в них с утра до позднего вечера, частенько пропуская обед.

В тот вечер мастер Фьерас тоже ушёл с работы поздно – примерно в полдевятого вечера. По словам дежурного, уходил он довольным, рассеянным и каким-то помятым. То есть не к женщине – на свидание он всегда отправлялся серьёзным, собранным и в новом костюме. А когда дежурный в шутку спросил, чего это мастер весь в пыли, тот лишь отмахнулся и заметил (дословно), что на прогулке успеет десять раз умыться. И бродил он где-то до десяти вечера.

Обычно именно в это время Тьён заканчивал основную работу и приступал к уборке набережной. И в тот последний вечер именно в это время Тьёна и видели выходящим из кольцевого парка. Примерно в начале одиннадцатого он добрался до набережной и на участке «Еловый мост – Страшный мост» столкнулся с мастером Фьерасом. И кто пришёл первым – об этом сыскники, скорее всего, уже никогда не узнают.

А вот о том, что же всё-таки случилось с колдунами, Мьюза постарается узнать. Очень постарается.

***

В центральном парке, несмотря на разгар рабочего дня, было всё так же многолюдно и шумно – многие вновь воспользовались солнечной погодой и пришли пообедать на свежем воздухе. Мьюза решительно пресекла попытки внутреннего голоса увести её за пирогами и свернула на неприметную тропинку, уходя от обедающих и гуляющих.

Минут через пятнадцать, когда голоса затихли, она села на скамейку под старым дубом, достала из сумки свои заметки и пролистала. Хорошо бы уточнить личность мастера Фьераса – у его женщин. Хотя бы у двух последних – третья его бросила, а с четвёртой всё складывалось хорошо и вело к свадьбе. Мьюза нашла выписанные имена и адреса.

Рябиновый квартал, сто третий дом, Гьюра, колдунья и сотрудница Колдовского ведомства – мастер Фьерас встречался с ней всего полгода и в итоге был со скандалом изгнан из её жизни. Колючий квартал, шестьдесят пятый дом, Чьята, женщина без дара и сотрудница Речного ведомства. Мастер Фьерас познакомился с ней по работе – запрашивал в архиве речников сведения о загадочных местах Синедолья. Слово за слово, обед за обедом – и вот он уже задумался о женитьбе.

Год назад у них не было точных сведений о связях мастера. Теперь же благодаря дневникам есть и сведения, и имена, и адреса.

Что дальше?

Имеет ли она право тревожить женщин? Захотят ли они рассказывать о покойном – личное? Не поползут ли потом слухи о возобновлении дела? А ещё остро нужен колдун – у неё со времён отстранения нет ни одной склянки с сыскным заклятьем, а одно точно нужно – заклятье правды. И оно, кстати, не сыскное.

Мьюза поколебалась, но достала из сумки склянку почты, блокнот и песчаное перо, которое не требовало чернил, – подарок южных колдунов. Дьян занят – у него проверка, значит… Она быстро написала и отправила записку Рьёшу. Тот ответил быстро: «Свободен. Где встречаемся?» И Мьюза снова полезла в сумку – за картой города.