Пауки и иерархи (СИ) - Веден - Страница 8

— Хорошо. Вы сказали — во-первых. Значит, есть еще и во-вторых?

— Есть. Во-вторых, ваше происхождение. Аль-Ифрит ведут род от демона, а белые секты знамениты своей ненавистью ко всему демоническому. Ваше присутствие рядом со мной будет говорить всем сомневающимся о том, что мое раскаяние было искренним и что я действительно отказался от идеалов белых сект.

— Именно это сказал ваш дядя, — проговорил я.

— Да. У него бывают умные мысли, — интонация Теагана подразумевала, что случалось это все же прискорбно редко.

— Хорошо. Есть еще и третье?

— Есть и третье, — Теаган чуть усмехнулся. — Если вы предпочтете, чтобы это осталось тайной, я буду молчать. Однако известие о том, что на самом деле у вас десять камней, весьма впечатлило бы наших вояк, включая моего дядю. Они, хоть и служат Церкви, но очень уважают силу.

— Десять камней? — я поднял брови.

— Еще в самом начале учебы, когда у вас не получалось, если правильно помню термин, «смягчать магию», на вашем занятии как-то присутствовал магистр Воды. Он и определил, что камней у вас точно не восемь, и даже не девять. Я догадываюсь, почему глава вашего клана предпочел скрыть ото всех ваш настоящий уровень, но невозможно долго сохранять подобную тайну, особенно с вашим характером и, гм, удачей.

— Удачей влипать в неприятности, вы хотели сказать? — проворчал я.

— И это тоже, — Теаган чуть усмехнулся. Да уж, он явно навел обо мне самые подробные справки, если дошел даже до того магистра Воды.

— Итак, Рейн, — лицо Теаган вновь стало серьезным, — я рассказал все как есть…

— Простите, но не совсем, — перебил я его. — Еще я хотел бы знать, как вы видите сам процесс очистки Церкви от гнили?

— Так же, как целители лечат гниющую рану — выпускают гной, вырезают сгнившие ткани и помогают больному месту восстановиться и зажить… Скажите, Рейн, вам доводилось слышать слово «Инквизиция»?

Я покачал головой.

— О создании Инквизиции распорядилась сама Пресветлая Хейма в ее третьем воплощении, — сказал Теаган. — Вы ведь помните историю третьего аватара?

Да, это я помнил хорошо. Тогда Пресветлая Хейма пятьдесят лет ломала противоречащие ее заповедям порядки, успевшие появиться и разрастись за века ее отсутствия. Вела войны внутри самой Империи, возвращая заблудившееся человечество на правильный путь, и при необходимости стирала с лица земли целые кланы. Божественное милосердие порой принимает такие интересные формы…

— И чем эта Инквизиция занималась? — спросил я.

— Чистила Церковь. А еще боролась с ересями — с настоящими ересями, а не как сейчас, когда еретиком готовы провозгласить любого, кто задает неудобные вопросы, — губы Теагана презрительно скривились.

— Но в нынешней Церкви Инквизиции нет?

— В нынешней нет. Через пять веков после ее создания Старший и Младший Капитулы единогласным голосованием ее упразднили.

Что ж, картина вырисовывалась ясная.

— И каков ваш план? — спросил я, уже не сомневаясь в ответе.

— Восстановить Инквизицию.

Глава 6

Я тоже сцепил пальцы в замок и задумался. Инквизиция… Потом посмотрел на Теагана.

— Простите, светлейший, но немного неожиданно услышать от человека, который совсем недавно был сам уличен в ереси, желание воссоздать организацию, предназначенную для борьбы с еретиками.

— Вы, наверное, имели в виду не «немного неожиданно», а «глубоко иронично»? — Теаган невесело усмехнулся. — Думаю, если все получится, я услышу еще немало высказываний на эту тему от коллег. Но я бы никогда не поддался на убеждения сектантов, если бы Инквизиция существовала, если бы работала как должна и хранила Церковь в моральной чистоте.

— Верю, — согласился я. — Но кто будет следить за моральной чистотой самой Инквизиции?

— Минутку, Рейн, — Теаган вскочил с места, быстрым шагом подошел к стоящему у окна столу, выдвинул средний ящик и вытащил оттуда несколько бумажных листов.

— Это пока черновые наброски, — сказал он извиняющимся тоном, протягивая листы мне. — Какие-то моменты могут дублироваться. Часть я выписал из архивных документов, а часть добавил от себя.

Я посмотрел на Теагана внимательней — под привычным доброжелательным выражением сейчас проглядывал едва сдерживаемый энтузиазм. Когда, интересно, он задумался о воссоздании Инквизиции? Мне казалось, что давно, однако, судя по состоянию бумаг, свои записи еще никому не показывал.

Основные пункты, приведенные там, включали в себя:

Обязательные отчеты инквизиторов по каждому делу и по каждому задержанному.

Регулярный внешний контроль.

Приставление к каждому инквизитору послушника-вира — сами инквизиторы, будучи жрецами, не могли быть подвергнуты ментальному допросу, а вот виры — вполне.

Регулярная ротация инквизиторов.

И еще, и еще…

— Это будет хорошо работать против служащих Церкви низшего и среднего уровня, — сказал я, закончив чтение. — И против обычных людей. Но что если в непростительных грехах, ереси или предательстве окажется замешан кто-то из иерархов?

— Тогда инквизиторы собирают доказательства и передают их Верховному Инквизитору либо напрямую вручают Главе Большого Капитула…

— Большого? — я нахмурился, вспомнив, что слышал другое слово. — Или Старшего?

Теаган махнул рукой.

— Правильно говорить Большого, но по аналогии с Советом Старших кланов все чаще и Капитул именуют Старшим. Так что можете использовать и то, и другое слово, вас в любом случае поймут.

— Ясно. Значит, доказательства вручаются главе Большого Капитула, и?

— И он назначает дату суда, где доказательства выносят уже перед всеми иерархами.

Вероятно, именно так было сделано в отношении самого Теагана. Впрочем, говорить об этом вслух я не стал. Протянул руку, возвращая бумаги жрецу.

— Как понимаю, право обвинять кого-то в ереси или других грехах будет дано только инквизиторам? — уточнил я. — А не как сейчас, когда это может сделать самый обычный церковный стражник?

— Да, именно.

— Что ж, в целом ваша идея мне нравится. Но у меня есть некоторые условия…

Договорить я не успел.

Дверь комнаты разрезала глубокая трещина.

А потом все деревянное полотно двери полетело внутрь и с оглушительным грохотом ударилось о пол…

Я вскочил на ноги, вскидывая руку, одновременно набрасывая щит на себя, растягивая его на жреца и призывая силу для ответной атаки…

И только потом сообразил, что в проеме стоит магистр Семарес.

— Отличная реакция, — сказал он одобрительно, глядя на нас. — Молодцы.

Я бросил быстрый взгляд на Теагана — тот, тоже вскочивший, как раз опускал руку с еще светящимся кольцом, и, судя по его лицу, с большим трудом удерживался от проклятий.

— Дядя, — процедил он сквозь зубы. — Не припомню, чтобы звал вас к себе.

— Ты и не звал, я сам пришел, — весело отозвался тот и добавил без тени раскаяния в голосе. — А еще я тебе говорил — поменяй направленность защитных рун так, чтобы внешние звуки не отсекались. Я, между прочим, сперва постучал. И дверь хотел открыть аккуратно — кто ж виноват, что они у тебя в доме такие хлипкие?

Лицо Теагана отразило сильнейшее желание дяде-убийства.

— Может, скажете, наконец, зачем пришли⁈

— Убедиться, что ты жив и здоров, естественно, — отозвался тот невозмутимо. — Покушение — это не шутка.

— Убить пытались не меня, — раздраженно отозвался Теаган.

— Да-да, твоего гостя, я в курсе. Но в твоем доме, за твоим столом, и твоя еда тоже была отравлена. Кто-то потерял все берега!

Я слушал их разговор молча, и, честно сказать, не ощутил даже малейшего удивления оттого, что попытку моего убийства магистр Семарес рассматривал как событие вполне «в берегах». А вот Теаган бросил на меня виноватый взгляд — от такой явной черствости ему стало заметно неловко.

— В общем, собирайся, — продолжил магистр. — Я как раз был у Таллиса, когда мы получили сообщение о случившемся. Он хочет тебя видеть.