Тренировочный день 4 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 33

— Наоборот? Это как?

— У нас вожатый был. Красивый парень и рослый, вот как ты, Вить. И молодой тоже. Кстати — физкультурник. Борисом звать. И была в пятом отряде девушка по имени Снежана, с такими же глазами, вот как эта пигалица что с утра к тебе прибежала со своим купальником болгарским, красного цвета. — говорит заведующий и отхлебывает крепкого чаю, жмурится и головой качает: — да еще и подружки у нее все в лагере оказались и в одном отряде. Восемь человек в палате, понимаешь, восемь девчонок, все старшеклассницы, кроме Дианы Востриковой. И как-то они все рядом с ним крутились, да ты не подумай ничего, нормальный парень был этот Борька, ничего такого, холостой правда, но все же ничего такого себе не позволял. Даже в деревню ближайшую по девкам да за выпивкой не ходил, комсомолец, все такое. Я тогда не был здесь заведующим, в вожатых тоже ходил. А потом подошло время, когда у Бориса день рождения, ну он как обычно перед сном корпуса свои проверяет. Знаешь, да вечернюю поверку, когда воспитанники стоят у своих коек в пижамах, зубы почистили, ноги помыли, к отбою готовы…

— Представляю. — кивает Виктор. С отбоем в лагерях было строго, потому что по ночам дети могли всякую дичь творить и желательно было их еще днем до такой степени утомить, чтобы с ног валились. Именно поэтому он и настоял на том, чтобы все купались пока купается, пока солнце высоко стоит, ничто так не выматывает как купание. Сегодня вечером все будут спать как убитые. Правда и это не всегда помогало, молодость прерывала все барьеры. Особенно в этом молодые девушки хороши, как не странно. Парни давно спать будут, а у этих самый джаз только начинается. Но формально нужно хотя бы в наличии всех на местах при отбое удостоверится.

— Ну вот, — говорит заведующий: — он к ним в палату заходит, а они как солдаты стоят в ночнушках, каждая у своей койки в ряд. И хором такие, дескать поздравляем вас, Борис Викторович с днем рождения, дарим вам подарок, выбирайте.

— Выбирайте?

— И ночнушки задирают. А под ночнушками ничего. Вот так.

— И он?

— Не. Ну ты что. Нет конечно. Нет. Все-таки комсомолец. Развернулся и ушел. Убежал прямо-таки.

— Молодец. Кремень. — говорит Виктор, про себя подумав что проверять расположение квартета Нарышкиной совершенно точно не будет.

— Молодец-то молодец. — вздыхает заведующий: — да вот только девчонки попались… целеустремленные и упертые. Раздобыли где-то вина, выпили, раздухарились и этой же ночью к нему в комнату залезли. Да еще сперва привязали его к кровати, пока спал…

— Серьезно? — не верит Виктор.

— Сам своими глазами видел — с утра к нему зашел, а от него одна бледная тень осталась, заездили паренька до полусмерти, а такой молодой был… — заведующий качает головой: — говорят в шаге от смерти был. Когда страсть, да еще молодая, да еще перед друг дружкой хвастались, выпимши… видел бы ты какие у него синяки по всему телу были. Ужас. Как под каток парень попал.

— … пожалуй, что так. — Виктор мысленно моделирует ситуацию с квартетом Нарышкиной и, к своему ужасу, не находит ничего, чтобы помешало Лизе с подругами осуществить такую же операцию. Короткий анализ приводит к неутешительным выводам — он тоже может до утра не дотянуть. Чтобы быть выносливым в этом самом смысле — нужно этим самым и заниматься, а у него с момента попадания сюда ничего и не было. Так что… заездят, как пить дать заездят. И… с одной стороны конечно все это неправильно, а с другой что-то так и тянет дверь не запирать…

— Вот если бы он умер… — говорит заведующий: — какая смерть была бы…

— Это да, — еще раз соглашается Виктор: — легендарная смерть. А что с ним случилось-то?

— Что случилось? Да женился он на Снежане, второй ребенок на подходе. Сперва его сажать хотели, да выяснилось, что понесла девка. Так что заявление никто писать не стал, все замяли. Да только он теперь в лагеря ни ногой. Да и Снежана его не отпустит. Лет десять назад это было, да. Я тогда тоже вожатым был, все помню.

— Понятно. А в прошлом году что было? — спрашивает Виктор: — если вы заведующим тогда не были?

— Не знаю. — пожимает плечами Анатолий Сергеевич: — слухи ходят конечно, но я уже директором сельской школы лет пять как работаю. В этом году попросили вместе отпуска сюда выйти, я вышел. По факту тут только воспитанники сбежали и все.

— Сбежали?

— В прошлом году сюда на третий сезон ребята из детского дома заехали. А среди них было парочка пацанов, которые уже на «малолетке» побывали. — говорит заведующий: — то есть в колонии сидели. Сам понимаешь, в колонию несовершеннолетних за чих собачий не сажают. И вот они-то и дали деру.

— Но зачем? — не понимает Виктор: — они же уже не в колонии.

— А кто поймет логику мелкого звереныша? — пожимает плечами заведующий: — сдернули и сдернули. Потом правда тоже начали страшилки по лагерю ходить, дескать их маньяк убил в Старом Корпусе и съел. Но это все бредни, сам знаешь как такие слухи рождаются.

— Это точно. Ну ладно. Спасибо за чай. Узнал много нового. — говорит Виктор, вставая.

— Ты со своими поаккуратнее там. — напутствует его заведующий: — сам видишь, что бывает… нам мужикам нужно вместе тут держаться.

— Ужасы какие рассказываете. — вздыхает Виктор: — даже не знаю то ли боятся, то ли…

— Ты бы тещу Бориса видел, маму Снежаны — у тебя бы сомнений не осталось. — предупреждает его собеседник: — иногда все что может сделать мужчина — это вовремя умереть. С честью. Ну или без…

Глава 18

Глава 18

После ужина девушки из команды собрались в открытой беседке. Все выглядели расслабленными и утомленными. Алена Маслова и вовсе задремала, опустив голову на плечо Айгули. Даже обычно бодрая Маша Волокитина откровенно зевала, прикрывая рот рукой.

Как Виктор и хотел, весь день девушки провели без всяких обязательств. Никто не строил их в колонну по два человека, не проводил тренировки, не заставлял ловить мяч или бегать челночным бегом. Этим девушка не была нужна тренировка, они тренировались постоянно, они тренировались всю свою жизнь. Этим девушкам нужно было отдохнуть. Расслабиться. Некоторое время не думать об ответственности, которая нависла над ними, не думать о карьере и возможностях, о том, что вместе с «Крылышками» сюда обязательно приедут и рекрутеры в высшую лигу. Не думать о том, что будет если они облажаются, не боятся окончания карьеры спортсмена и возвращении в родные пенаты.

— У меня вопрос. — поднимает руку Юля Синицына, которая сидит рядом с Машей Волокитиной. Виктор кивает, мол говори.

— Когда тренироваться начнем? — спрашивает она: — целый день купались, загорали, с пионерами в мяч играли… а тренироваться когда?

— А мы и тренируемся, — пожимает плечами Виктор: — все на свете есть тренировка, если так посудить.

— Тогда почему ты нас не направляешь?

— В этом и был смысл. Вы сами организовались и сами делали то, что вам хотелось, не так ли? — Виктор улыбается.

— Не понимаю. — садится на место Юля и складывает руки на груди.

— Ну ладно, раз уж мы все собрались, давайте поговорим. — Виктор осматривает собравшихся: — предлагаю поговорить о нас. Вернее — о вас. О тех, кто тут присутствует. Что вас отличает друг от друга? Кто начнет? Как говорит наша «англичанка» — лес рук…

— Эта та самая, что на нашу Лильку постоянно зыркала? — подает сонный голос Алена Маслова: — ага, видела я ее… столичная штучка.

— Вот с Алены и начнем. Как говорится, нет ничего более ценного, чем доброволец.

— Аленка! — шипит Айгуля и толкает ее в бок: — просыпайся уже!

— Э? А? О… чем речь? — Алена встает и отчаянно зевает, осматривает всех вокруг и трет глаза кулачком: — ну… что нас отличает? Все тут разные. Валька Федосеева — громила, она меня чуть не утопила, зараза.

— Напрашиваешься, мелочь…

— Это… зато она добрая. И сильная. В тот раз меня на плечах тащила, когда я заснула на вокзале, а у нас автобус подошел. Наташка Маркова — сплетница и кокетка, спит со всеми подряд…