Маска Феба (СИ) - Босин Владимир - Страница 8

После того, как слуга принёс писчие принадлежности, Сергей Аполлинариевич Четихин застыл, не решаясь начать письмо. Овдовел барон рано, супруга умерла родами и оставила мужа одного с двумя детьми. Мишке тогда было 12 лет, а Настеньку уже подымала кормилица. Со временем сын пошёл по стопам отца и избрал военную стезю. Барон вышел в отставку в чине ротмистра, а Михаил в свои годы уже дослужился до поручика и имеет все шансы получить следующее звание штаб-ротмистра в ближайшее время. Сыном он доволен, достойный продолжатель растёт. А Настя — воспитанница Смольного института благородных девиц. С дочерью барон виделся не часто. Как-то не заладилось у них общение. Девушка чаще гостила у тётки по линии матери. Мария Ильинична — старшая сестра покойной супруги была бездетна и с удовольствием приютила племянницу. Эта ситуация раздражала Сергея Аполлинариевича, но ему приходилось мириться с этим. Дело в том, что супруг Марии Ильиничны, генерал от инфантерии Иван Павлович Кутайсов имел некое влияние при дворе и его протекция для дочери не помешает. Сергей Аполлинариевич мечтал получить для Насти место фрейлины при дворе и поэтому не противился тому, что дочь больше привечала тётку, чем родного отца.

Но сейчас его мысли занимала совсем другая женщина. Уже почти восемь месяцев у него на первом месте стояла Люция Труцци, наездница в императорском театре-цирке. Ещё сам государь Александр I привечал зарубежную моду на циркачей, а уж его брат, нынешний император Николай I был убеждённый сторонник физического развития в общем плане и цирка, в частности. И именно император увлёк этим поветрием своих подданных. Театра, как такового, ещё не существовало и люди тяготели к простым и зрелищным видам искусства. Таковыми являлись оперетта и цирк.

В крупных городах России появились как передвижные цирки-шапито, так и стремительно возводились стационарные. Между императором, его гвардией и актерами цирка установились особые отношения. Даже высшие чины империи не гнушались брать в жёны очаровательных гимнасток или наездниц. Известны случаи, когда члены императорской фамилии вступали в гражданские браки с иностранками, особо не скрывая этого факта.

Вот и Сергей Аполлинариевич запал на очаровательную Люцию. Когда он увидел впервые её стройную фигурку, гарцующую на мощном жеребце, у него радостно забилось сердце. И каких усилий стоило добиться благосклонности девушки из далёкой Ломбардии — не передать словами. Сколько цветов, дорогих подарков и времени он затратил, чтобы ему позволили всего лишь лёгкий поцелуй в щёчку. А уж когда капризная дочь итальянского народа соизволила впустить барона в свой альков, он стал самым счастливым мужчиной на свете. Настолько, что подарил девушке небольшой домик в Сант-Петербурге. Чем вызвал немалое недовольство своих детей. И если Анастасия просто отказывалась встречаться с циркачкой, то Михаил опустился до того, что попытался сам приударить за девушкой. Как за какой-нибудь падшей женщиной. Что вызвало нешуточную ссору между отцом и сыном. А Люция вообще поставила условие. Она не хочет так встречаться, только как законная супруга. Но для барона это было абсолютно неприемлемо. Он же не великий князь, чтобы общество ему простило подобный афронт. Да и Михаил категорически против, это может помешать планам сына на удачную женитьбу.

Вот сейчас барон застыл в нерешительности. Что же делать? Ему уже почти пятьдесят и такую женщину он, наверное, больше не встретит. Её импресарио намекнул, что Люция получила заманчивое предложения из московского цирка и скорее всего переберётся в первопрестольную. Надо что-то предпринять. Но ничего, кроме покупки дорогого подарка ему в голову не пришло. Нужно уговорить девушку подождать, может ситуация изменится, и они всё-таки будут счастливы.

Весна началась неожиданно. Вот вчера ещё дул пронизывающий ветер, даже снег пошёл, а сегодня резко потеплело и запахло переменами. Вскоре мне пришлось думать, где совершать свои марш-броски. Носиться по грязюке — это явное извращение. Я ещё зимой решил включить в свой график бег по пересечённой местности. Он очень полезен для сосудов и для общей выносливости. Тут ведь какая опасность? Можно усиленно заниматься отягощениями и потерять ловкость и подвижность. Превратиться в мощного и малоподвижного человека. А этого я больше всего опасаюсь. Вот поэтому и не забываю про упражнения на гибкость и реакцию. Но вроде для меня не составляет труда резко ускориться и пробежать метров 200–300. Думаю, результат будет хорош. А дед на это смотрит с недоумением, но помалкивает. Он и сам поклонник активного образа жизни и видит, что я придумал свою систему подготовки. Для чего это всё? Не знаю, хочу. Я пока не определился с будущим. Однозначно переберусь в город. Неплохо бы найти недорогое жильё. А в идеале не съёмное, а своё. Но тут нужна помощь деда, а он же наверняка рассчитывает на меня. Как на будущего мастера-кузнеца. А что? Клиентура налаженная, на хлебушек с маслом всегда заработаю. Но, если честно, я не представляю себя в роли кузнеца. Чтобы всю жизнь работать с железом и горном — нет, увольте.

В принципе я грамотен, матушка учила меня и читать, и писать. А уж считать я любого научу. Я получил частичное домашнее образование, пока родители были живы. Этого, конечно, недостаточно для того, чтобы стать инженером или учителем. Но вот определённые мысли о приложении своих усилий у меня имеются. Например, изобрести простейший паровой движок или, например, канцелярские скрепки. Обладая послезнаниями, я могу кое-что попытаться внедрить уже сейчас. Вот только для этого нужен стартовый капитал. А где же его взять?

Этот день ничем не отличался от других. Мы с дедом приступили переобувке двух лошадок. Старые изношенные подковы я сковырнул и обработал драчевым напильником сами копыта. Теперь дед ладит заготовки, и именно в этот момент вдруг прибежал пацанчик лет десяти:

— Барин Мишку к себе требует. Сказал немедленно, — убедившись, что мы услышали, он также исчез.

Ну мы с одной стороны люди вольные, но с другой — совсем плевать на барина не следует. Всё-таки на его земле работаем. Поэтому через час мы закончили и я, ополоснувшись и поменяв рубаху, направился к господскому дому.

Деревянная усадьба и раньше не производила на меня впечатление. Высокое крыльцо намекает, что существует немалое подполье. В отличие от обычной избы в доме большие окна и отсутствуют сени. С улицы сразу попадаешь в гостиную.

Чисто из вежливости перед возрастом и статусом я стянул картуз с головы. За большим круглым столом сидят трое. Наш барин, его сынок и управляющий Мартын Никифорович. Они балуются чайком и плюшками. В центре стоит горевший медью самовар и служанка, стоящая чуть поодаль разливает чай. Пахнет цветочным мёдом и выпечкой. На столе непривычно много всяких вкусностей. Мы с дедом тоже любители почаёвничать. Мёд, сушки, варенья всякие. А тут сразу видно, барский стол. Калачи, баранки, засахаренные фрукты.

Хозяин дома в халате по-домашнему, до моего прихода он разговаривал со своим управляющим. А вот Михаил в гражданском сюртуке. Положив нога на ногу, сидит с дымящейся сигаретой в руке и с интересом смотрит на меня. Он как бы в сторонке и не участвует в разговоре. На мгновение наступила тишина:

— А, Михаил, ну привет, привет. Как же ты вымахал. Ещё вчера был подростком, а сейчас уже мужчина. Вон усы какие отрастил.

Да, усы — это моя гордость. Расти начали два года назад и сейчас уже не стыдно показаться на людях. Так-то я противник излишней волосатости. Меня бесят эти бакенбарды, как у барина и его сына. Причёску предпочитаю короткую, но стильную. У нас в селе есть одна женщина, которой я могу доверить свою голову. Она меня стрижёт по-городскому, а не в «кружочек».

Я по-прежнему стою и жду. У нас там работы море, а мне тут реверансы разводить. Но не уйдёшь ведь. А когда Сергей Аполлинариевич предложил присоединиться к их чаепитию, я не стал отказываться. А что, зря шёл и ноги сбивал?