Маска Феба (СИ) - Босин Владимир - Страница 39

Я подал руку Мари и подвёл её к ограде. Она смотрит на меня, не понимая происходящего. А я просто вглядываюсь в картину села, оно для меня чужое и незнакомое.

— Здрасьте, господа хорошие. Кого-то ищете?

Надо же, Евдокия меня не узнала. Женщина раздобрела, налилась женскими соками. Да она и раньше худышкой-то не была. Защитив глаза от солнца, она подошла к Мари. Та, в своих парижских одеждах смотрится здесь инородным предметом.

— Дуня, ты меня не признала? Я Михаил, дед в кузне?

-Батюшки, — у женщины отвисла челюсть и она прислонилась к столбу.

— Миша, да ладно. Как же тебя признаешь. Уезжал то пацаном в простых портах, а вернулся важным господином. Да что мы стоит, проходьте в избу. А я зараз Прошку за дедом пошлю.

Я с любопытством проследил, как из избы выметнулась босоногая девчонка лет тринадцати. Смутно похожую на дочку Евдокии. Только повзрослевшую лет на пять.

Глава 20

В избе прохладно и пахнет кислым, - а я пирожки с капустой собралась печь, как знала, к вашему приходу.

Внутри всё изменилось. Ковровые дорожки, икона с богатым окладом в красном углу. Большое зеркало, подвешенное под потолком над столом. А ещё мелкая девчушка спряталась в юбках хозяйки. Интересные дела, однако.

Сначала я услышал, как прекратился перезвон молотков. Через несколько минут возобновился. А затем вернулась егоза Прошка и доложилась матери, что папка закончит и придёт.

Ну то верно, нельзя взять и бросить кузню с горящим горном и недоделанной продукцией. По-крайней мере меня дед так учил.

Мы успели с Мари выпить по кружке, ледянючего с погреба кваса. Только я сделал с огромным удовольствием почти залпом, а сестрица цедит с опаской, поглядывая на меня. Типа, мне от этого не поплохеет?

А когда на крыльце раздались тяжёлые шаги, я поднялся.

К сожалению, дед изменился. Нет, он по-прежнему крепок и внушителен. Но резче обозначились лобные морщины, на кистях рук появились пятнышки, сопутствующие старости.

Дед замер, вглядываясь в меня, потом порывисто стиснул меня, как в тиски взял. Есть ещё порох в пороховницах.

- Мишка, ну ты и вымахал. Двумя руками не обхватишь, — это были его первые слова. Потом мы ополоснулись с дороги и сели за стол.

Евдокия вытащила из печи чугунок с варевом. Что-то мясное и пахнет обалденно. А к этому подовые пирожки с кислой капустой и яйцом. Да свежая зелень с грядки. А дел достал из серванта шкалик с прозрачной жидкостью.

- Ну, Мишка, не откажи деду, составь компанию.

Он разлил по рюмкам, мне половинку, себе полную. Я махнул ядрёную жидкость и с жадностью заработал ложкой.

Смешно смотреть, как сидящая слева от меня Маша пытается управиться с деревянной большой ложкой. Она примерялась к ней и так, и эдак. Чем только вызвала смех Парашки. Тогда Дуня встала к серванту и достала серебряную ложку. Вот эта моей сестрице подошла. Дурная, в деревянную больше влезет, и не обожжёшься, как металлической.

Ели молча, только моя сестрица являлась для остальных одним большим вопросом.

А когда приступили к чайной процедуре, посыпались свежие новости. Оказалось, что Данька по осени женился и живёт своим домом. Ну, Прасковью я уже видел, растёт мамина помощница. А вот мелкое недоразумения оказалась моей тёткой. Струганул-таки дед себе дочурку на старости лет. А потом началась раздача подарков, слава богу я брал на любой случай. Евдокия с дочкой примеряли обновки, малая засунула в рот петушка. Учитывая его немалый размер не понятно только, как он туда залез. Дед с удовольствием одел безрукавку, огладил её и довольно прищурился. А вот к меховой шапке отнёсся с предубеждением, - не по Сеньке шапка. Такая барам больше подойдёт.

А потом старче не вытерпел и поманил меня на улицу. Мы уселись на лавку под окном, Глафира Лукьяновна забралась отцу на колени и не мигая уставилась на меня. Мари осталась в доме, понимает, что нам нужно поговорить. А Дуня активно балует её плюшками, треща как сорока. Сестрица ничего не понимает, но кивает и вставляет французские словечки.

- Ну, Мишаня, рассказывай.

- Чего рассказывать-то дед?

- Ты мне дурочку не гони, - сделал он вид, что рассердился, - твоя Машка, она кто для тебя? Супружница, аль так.

Под «аль так» он видимо понимает свободные отношения.

- А, так бы и сказал. Сестра она моя, старшая.

Дед откровенно завис. Он снял дочь с колена и хлопком по попе отправил в дом.

-Ккак сестра? - дед даже заикаться начать от неожиданности.

- Так сестра. На самом деле она сестра моего лучшего друга. Но тот умер, а опекунство повесил на меня. И мы вдвоём так и живём. Как брат и сестра.

- А…, фух, а то я аж вспотел. Тогда понятно, Мари значиться. И что она чистая француженка?

- Ну, по-крайней мере с утра ею была. Может сейчас если хорошенько отмыть, окажется испанкой или даже мавританкой.

- Ладно, хорош зубы скалить, айда в дом. А то Евдокия там заговорит твою сестрицу.

Что удивительно, Мари не стала выёживаться, когда ей постелили на лавке, отгородив место шторкой. Такое ощущение, что она с рождения жила в подобных условиях, когда рядом в одной комнате спят несколько человек разного пола.

Утром следующего дня я проснулся удивительно поздно. А это не свойственно для меня. Скоро полдень. Видать сказалось, что мы с дедом хлопнули за мой приезд. А потом здесь так тихо. Только в отдалении слышны перестуки из кузни. А Мари сидит за одним столом с Евдокией и обеими девчонками. Перед нами два тазика, дамы чистят вишню, удаляя косточки, - а, Михаил, садись. Сейчас Проша завтрак подаст.

Давно я так не завтракал. Жёлтая от жирности сметана, ржаной духовитый хлеб и варёные яйца. Пока ел, умилялся. Сестрица с дичайшим акцентом бодренько так чешет, путая русские и французские слова. И что показательно, соседки её как-то понимают. Говорят обо всём, и о ни о чём, - «Как у вас? А у вас?»

О еде, о режиме дня, об обычаях и всё-такое. Переодевшись в старую дедовскую одёжку, пошёл в кузню и проторчал там до конца рабочего дня.

М-да, форму я, конечно, потерял, но руки ещё помнят, что надо делать. На правой руке вспух кровяной мозоль, но настроение просто замечательное.

А вечером бегом купаться на речку. К сожалению, Мари боится открытой воды. В бассейне плавала с превеликим удовольствием, а вот речка или озеро под полным запретом. Я пытался как-то по привычке помочь ей, но девушка вырвалась. Мы стали жутко стеснительными. Прошло то время, когда она цеплялась за мою шею, прижимаясь всем телом и повизгивала от противоречивых ощущений. Всё, мы стали старше и начали ощущать себя дамой.

Так прошла неделя, потом вторая. Если честно, по началу я опасался встречи с бароном Четихиным. Как-то не тянуло меня на общение с ним. Но имение вроде стоит закрытое, а управляющий Мартын поведал, что барин второй год носа не кажет. И вроде путешествует по Европам. Это известие меня более чем устроило. А Мартын теперь меня именует исключительно по имени-отчеству и с большим уважением. Видать дед довёл до его сведения изменение в моём статусе. Ну и я со всем уважением. С Мартыном нужно дружить. Дело в том, что Степана мы сразу отпустили и сейчас придётся договариваться о транспорте уже с местным управляющим.

Интересным получился субботний вечер. Данила пригласил нас на посиделки местной молодёжи, а заодно познакомил со своей супругой. Полноватая девица с коровьими глазами лично меня не вдохновила. А вот супруг прямо от неё не отходит.

Ну, полноценного погружения в жизнь сельской молодёжи не получилось. И хотя я попросил Мари одеться попроще, даже в домашнем платье она смотрится тут как лебедь среди диких уток. Да и на меня местные парни посматривают с опаской. Так что мы послушали несколько песен в исполнении наших оперных див под гармошку и решили не мешать остальным развлекаться.

- Миша, - девушка забавно называет меня в русском варианте, - а мы тут долго ещё пробудим?

Этот вопрос она задаёт во второй раз. Ей не хочется нарушать идиллию семейного общения, но она явно скучает. Здесь ей просто нечего делать. Всё крутится вокруг избы. Не помог даже пикник на природе.