Демонология по Волкову. Сноходцы - Тимошенко Наталья - Страница 12

Алиса обхватила себя руками, чувствуя, что дрожит.

– А открывать его точно хорошая идея?

Леон пожал плечами.

– Не откроем – не узнаем.

– Отлично, – проворчала Алиса. – Тебе-то все равно, а нам еще жить с тем, что мы выпустим из этого ящика.

На лицо Леона опустилась каменная маска, но Алисе не было стыдно за свои слова. Он сам приблизил свой конец, ее вины здесь нет.

– Давай выйдем на улицу, – предложил Леон, не глядя больше на нее. – Здесь слишком холодно.

Выйти из этого каменного склепа Алиса была только рада. Немного опасалась, что именно встретит их наверху, но церковь теперь снова казалась старой и заброшенной. Не было слышно органа, не горели свечи, не сидели на лавках люди с масками вместо лиц.

– Это была всего лишь иллюзия, – сказал Леон, заметив, как она нервно оглядывается по сторонам.

– А голову тебе едва не проломила тоже иллюзия? – не удержалась Алиса.

– В плохих местах так бывает. А это место определенно плохое, несмотря на то, чем было раньше.

Алиса промолчала. Она ведь и сама уже поняла, что называть это здание церковью больше нельзя.

***

На улице было по-прежнему темно, но в городе уже наверняка занималось утро. Просто здесь, в лесу, светлеть начнет гораздо позже. Алиса прилично замерзла, поэтому быстро забралась в машину, съежилась и обхватила себя руками. Леон некоторое время стоял на улице, потом тоже сел, на водительское место. Завел двигатель, включил печку. Только когда в салоне зажглась лампочка, Алиса увидела его разбитую губу. Зачем он это сделал? Разве ему не все равно?

– У тебя кровь, – заметила Алиса, пряча подбородок в воротнике куртки.

Леон коснулся рукой губы, тихо зашипел, но потом отмахнулся:

– Заживет.

Алиса выдохнула сквозь стиснутые зубы, открыла бардачок, вытащила упаковку салфеток и маленькую бутылку воды. Знала, что они там есть, потому что сама положила всего несколько дней назад. Когда все еще было по-другому. Смочила салфетку, наклонилась к Леону.

– Повернись.

Он послушно повернулся к ней, позволил ей вытереть кровь.

– На фига ты лез? – озвучила свой вопрос Алиса. Сама не знала, что хочет услышать в ответ.

– Боялся, что ты потеряешь сознание и мы потратим лишнее время, – пояснил Леон, стараясь поменьше шевелить губами, затем убрал руку Алисы. – Достаточно.

Алиса скомкала салфетку. Что ж, теперь он хотя бы честен с ней. Хотела промолчать, но все же сказала:

– Ты не помогаешь, Леон.

Он удивленно приподнял бровь.

– В чем именно?

– Не помогаешь мне сохранить остатки хорошего к тебе отношения.

– Не вижу в этом необходимости, – холодно заметил он. – Нравиться тебе в мои планы больше не входит. Я хочу, чтобы ты просто хорошо выполняла свою работу, за которую я тебе плачу.

Алиса сжала зубы, сунула мокрую салфетку в карман. Ну и черт с ним.

Все остальное время они сидели молча, пока позади них утренний полумрак не разрезал свет автомобильных фар. Старая кляча священника припарковалась за ними, отец Димитрий вышел из машины. Кроме привычной черной рясы на нем было еще пальто, и, если бы не редкая борода, Алиса не признала бы в нем служителя церкви.

– Спасибо, что приехал, – первым отозвался Леон, подходя ближе к старому другу.

– Пожертвованием отдашь, – хмыкнул тот. – Зачем позвали?

Он вопросительно посмотрел на Алису, будто ждал ответа именно от нее. Алиса промолчала, снова спрятав нижнюю часть лица в воротнике, а руки в карманах. К утру дождь прекратился, зато поднялся ледяной ветер, и она прилично замерзла сразу, едва только покинула теплый салон машины.

– Идем, – позвал Леон, углубляясь в лес.

Старое здание произвело на отца Димитрия неизгладимое впечатление. Сейчас оно выглядело таким же заброшенным, как и тогда, когда Алиса и Леон увидели его впервые, будто с наступлением утра все чары развеялись. Перекошенная дверь снова открывалась с трудом, окна смотрели на мир пустыми глазницами, внутри под ногами хрустел мусор. Переступая порог, Алиса с содроганием готовилась услышать орган, но тот молчал.

Отец Димитрий обошел церковь по периметру, то и дело останавливаясь у фресок, разглядывал их. Алиса и Леон стояли примерно у середины прохода и терпеливо ждали. Иногда у Алисы по спине пробегал холодок, казалось, что сзади кто-то смотрит. Тогда она осторожно оборачивалась, но на пыльных полуразрушенных лавках никого не было.

Наконец отец Димитрий вдоволь насмотрелся, подошел к ним.

– Место атмосферное, – заметил он, – но православной церковью это никогда не было. И уже давно перестало быть католической.

– Что ты имеешь в виду? – хмуро спросил Леон.

– Ты и сам наверняка это понимаешь. Ты здесь находишься спокойно, Леон, а значит, Бога здесь давно нет.

– А что есть? – поежилась Алиса.

Прежде чем ответить, священник снова огляделся.

– Не знаю. И, честно говоря, даже знать не хочу. Единственное мое желание – как можно скорее отсюда убраться. Что именно вы хотели мне здесь показать?

Леон махнул рукой и первым отправился в сторону маленькой двери, за которой пряталась ведущая вниз лестница. За ним шагнул отец Димитрий, а Алиса поймала себя на мысли, что не хочет идти. Она чувствовала почти физическую потребность развернуться и подождать в машине.

Что за бред?

Мотнув головой, она пригнулась, нырнула в черное нутро. За то время, что они провели наверху, крипта, казалось, уменьшилась в размерах. Теперь Алиса почти все время касалась волосами потолка, то и дело рискуя удариться сильнее. Потолок давил ей на голову, охватывал стальными тисками, и Алисе пришлось заставить себя дышать медленно и глубоко. Она никогда в жизни не страдала никакими паническими атаками, искренне считала их выдумками нежных барышень, но сейчас чувствовала, что еще немного – и она на собственной шкуре прочувствует ошибочность своих же суждений.

Леон и отец Димитрий тем временем добрались до постамента с ящиком.

– Там внутри книга, – как сквозь вату донесся до Алисы голос Леона. – Ни я, ни Алиса не можем его открыть.

– Почему ты думаешь, что я смогу? – нахмурился отец Димитрий, не делая и попытки дотронуться до деревянной поверхности.

– Ты единственный из нас никогда не касался тьмы, – пояснил Леон.

Священник еще некоторое время медлил, а затем вытянул руку и осторожно дотронулся до ящика. Алиса инстинктивно втянула голову в плечи, но ничего не произошло. Не было ни набата, ни каких-либо других спецэффектов. Лишь легкий скрип, когда крышка ящика откинулась вверх, обнажая книгу.

Алиса подошла ближе, заглянула через плечо отца Димитрия в ящик. Внутри действительно лежала только книга в черной обложке, как две капли воды похожая на те, что валялись на полу в главном зале. Никаких надписей на обложке Алиса не разглядела, но, возможно, книга просто лежала лицевой стороной вниз.

Ободренный тем, как легко ему удалось открыть ящик, отец Димитрий запустил руку внутрь, вытащил книгу. И почти сразу же вдруг зашипел от боли и непочтительно бросил книгу вниз. На его ладони расплывалось большое красное пятно, похожее на ожог, губы беззвучно шевелились. Похоже, отец Димитрий вспоминал Бога или черта всуе или же попросту грязно ругался. Ни то, ни другое, ни третье не было позволительно священнику, поэтому Алиса и Леон ничего не расслышали.

Леон присел на корточки, посмотрел на упавшую книгу. Та раскрылась примерно посередине, и на странице Алиса разглядела кровавый отпечаток чьей-то ладони. Это не было следом отца Димитрия, он ведь касался только обложки. Да и кровь давно высохла. Может быть, это и вовсе была краска, но, учитывая остальные обстоятельства, Алиса была уверена, что кровь. Впрочем, она ни в чем не могла быть уверена до конца, потому что перед глазами все плыло. Она даже не могла разобрать буквы на страницах книги. Хотя вскоре поняла, что не только она.

– Что за ерунда? – первым отозвался Леон, внимательно рассматривая книгу, но не делая и попытки до нее дотронуться.