Икосаэдр 2.0 (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 59

В районном городке Хухры-Хурма, открытом всем среднеазиатским ветрам, прорвало трубу прямо напротив акимата.

Драгоценный в засушливых местах минерал хлестал небольшим фонтаном под грустным взглядом следователя, товарища капитана Актилека Нурдинова, наблюдавшего из окна местного отделения полиции, примостившегося напротив.

— Третий пропавший без вести в городе, — пробормотал он. — За неделю. Никаких зацепок. Никаких. А уже пятница.

— Может… цыгане? — предположил его верный помощник, старший сержанта Сманалы уулу Сабырбеков, приходившийся ему двоюродным племянником.

— Что⁈ — Актилек резко развернулся, с пренебрежением глядя на своего товарища. — В каком смысле? Что за бред?

— Ну… Читал. Что крадут людей. И заставляют выступать в этих… в бродячих цирках.

— Меньше читай фейсбук. Эти вон… правильно сделали, что запретили. Тоже пора бы. Был бы я полковником… Эх!

— Что бы сделал? Фейсбук запретил?

— А то! И толку от него. Никаких зацепок.

Товарищ капитан вернулся к столу — он до сих пор, в 202? году не привык сидеть на работе за компьютером, потому просил всё распечатывать на принтере, и документы по всем трём делам валялись неровными стопками.

— Вот. Смотри. Булатбек Бексултонов. Тридцать шесть лет. Безработный. Привлекался за марихуану Вышел на улицу из дома по улице Восстания. За кефиром. Кефир купил в итоге. Последний раз…

Старший сержант Сманалы уулу Сабырбеков подошёл к столу.

— Видели на перекрёстке у «АлтынКума». Я же знаю. Я же вместе с тобой допрашивал.

— До дома пройти нужно было два квартала. Два квартала, брат! Нету. Пропал. Нигде не видели, телефон не обнаруживается. Запрашивали, симка не ловится! Как испарился.

— Тебе выговориться надо, да? Я же это всё знаю.

Товарищ капитан кивнул, но на реплику никак не ответил.

— Дальше. Хамракулов Жамшит Алижанович. Пятьдесят шесть лет. Ведущий специалист «Лукойла». Не абы кто! Акашка у него в Алма-Ате сидит. Уже всю плеш проели. Коттеджный посёлок «Рахмет». Каждое воскресенье ездит кататься на велосипеде до центра и обратно. Велосипед нашли, его нет. Последний выход в соцсетях с мобильника — через час. Не, ну нормально?

— Знаешь, во всех полицейских детективах персонажи вначале сюжета рассказывают друг другу… — Сманалы уулу Сабырбеков начал было описывать какую-то длинную аналогию, но его опять проигнорировали.

— Ну и, наконец, Турсунбаев Азизжан Юсупович, девяносто восьмого года рождения, таксист… Та же петрушка. Как сквозь землю провалились, в общем. Если ещё и у этого телефон не найдут. Родственники ещё не опрошены. Надо…

— Я это всё видел! Мы же уже всё запланировали. Ты как будто кому-то другому это рассказываешь, да? Кому рассказываешь? Никогда не понимал, зачем рассказывать то, что я и так знаю. Воображаемые зрители чтобы поняли, да? Тебе бы выступать!

За такую наглость уже последовал тычок подчинённому родственнику в бок.

— А ну, заткнись, задолбал. Хочу и рассказываю. Ладно! Сейчас к сестре съездим, может, чего узнаем.

На улице загремело, зашумело. Нурдинов выглянул в окно — вокруг фонтанчика развернулся полевой лагерь водоканала. Поставили оранжевые конусы, натянули лентой заборчик.

— Смотри. Оперативно, — сказал Сманалы уулу Сабырбеков. — Видимо, не зря их у акима дрючили на прошлой неделе.

— Да уж. Они и то лучше нас работают.

В следующий миг заговорил отбойный молоток. Товарищ капитан произнёс несколько фраз, процитировать в столь приличном произведений не представляется возможным, и закрыл окно, открытое на микропроветривание.

— Кондей так и не поставили. Долбить весь день будут. Работать невозможно! Задохнёмся совсем!

— Поехали к сестре последнего, прогуляемся! Её вчера допросить не успели.

Заткнув уши, прошмыгнули к служебной тачке, врубили мигалку, поехали с ветерком.

Опрос, в котором присутствовали трое родственников и девушка Турсунбаева Азизжана Юсуповича, оказался скучным — все те же обычные в такой ситуации тревожные лица, всхлипы «да где же он», рассказы про то, как брат записывал рэп и мечтал стать стендапером. Всё те же фоточки из инсты (* соцсеть, официально запрещённая в Российской Федерации). Ближе к концу раздался звонок — звонила младший сержант Жаныс, отвечавшая за коммуникации.

— Прислали выгрузки маршрутов из Гугла. У всех трёх сигнал мобилы пропадал прямо посреди улицы.

— Во как! В смысле — посреди улицы?

— Ну, там непонятно. Вот точка, вот другая, а последняя — просто на улице, или во дворе.

— Слушай, вышли скрин. По последнему.

— Окей, товарищ капитан.

Поворчав по поводу плохого качества фото, Нурдинов махнул рукой Сманалы уулу Сабырбекову, который уже подсел на диване к сестре потерпевшего настолько близко, насколько позволяла толщина костюма и особо старательно гладил по спине.

— Собирайся. Посмотрим точку.

Стоит ли говорить, что ничего путного они не нашли. Точка оказалась совсем непримечательной — простая дорога в середине квартала, тротуар со сломанными поребриками (или бордюрами? Кто их разберёт, как их в Хухры-Хурме называют по-русски).

Увидели одинокую старушку в окне хрущёвки напротив, поднялись, тыкнули ксивой и опросили, было ли чего странного. Разумеется, ничего странного старушка не заметила, и пропавшего парня не видела. Как не видела и двух других пропавших.

Когда вышли из подъезда, Нурдинов присел на корточки, собрал щепотку пыли на асфальте и понюхал, медленно просыпая из кулака. Прищурился, посмотрел вдаль, не вставая. Сманалы уулу Сабырбеков присел рядом, тоже собрал пыль, тоже задумчиво посмотрел вдаль, пародируя шефа. Тот исподлобья взглянул на подчинённого и вдруг захохотал.

— Чего? Ну что такого!

— Вот зачем так делать? — старший сержант изобразил пальцами. — Ты что узнать хотел? Что у нас климат засушливый?

— Молодой ещё. Не понимаешь, — Нурдинов поднялся, отряхнул пыль с брюк и направился к машине. — Важна каждая деталь. Вот мы всё не там ищем. И не то. Есть какая-то система в этом всём. Что-то объединяет. Мужчины. Так?

— Так.

Нурдинов замялся, подыскивая следующее объединяющее свойство:

— Вышли куда-то?

— Вышли. Слушай, может, закладку искали? Может, они все наркоманы? Один-то привлекался.

— Это пятидесятишестилетний специалист Лукойла, отец четырёх детей наркоман, да? На велосипеде за две сотни тысяч который ездит!

— И то верно, — Сманалы уулу Сабырбеков поник. — Хочешь сказать, это один и тот же человек? Маньяк?

— Ты тише такие слова-то говори! Сейчас областные приедут и всё заберут у нас. Не маньяк. Может, они все знакомы были?

Сманалы уулу Сабырбеков кивнул.

— Может. А может, по пицце? Обеденное время.

— Да. У нас же под окнами долбят… Не хочу обратно. Вот тут — верно говоришь. Отметим пятницу. Неделька тяжёлая была.

* * *

Кружок по городу, небольшая очередь, ароматно-пахнущая серая картонная коробка, жирные пальцы сжимают тёплый кусок теста с начинкой — и вот жизнь постепенно начинает налаживаться.

— Вот ты говорил про систему, дядь Актилек, — сказал Сманалы уулу Сабырбеков, когда они уже подъезжали к хухрыхурминскому отделению местной полиции.

Дядь Актилек его тут же поправил.

— Товарищ капитан я. Рабочий день ещё не закончен — рано меня тут дядькать!

— Окей-окей. Трьщ капитан. В общем, вот ты говоришь — есть система. А у нас, раз мы никак не можем найти то, что их всех объединяет — есть какая-то системная ошибка.

— Что за ошибка? Никаких ошибок. Всё проверено, — нахмурился Нурдинов.

— Самолёты.

— Что самолёты?

— Во вторую мировую, я тут ролик на ютьюбе смотрел. Улетали на задание, прилетают — а в крыле дырка!

— Не дырка, а отверстие, — привычно поправил Нурдинов.

Сманалы уулу Сабырбеков поморщился от неудачной шутки и продолжил:

— Они на эту дырку — раз! И брони налепили. Другой раз прилетают — раз, в хвосте дырка. Они на хвост брони в три пальца. А какие-то не прилетали. И их как сбивали, так и продолжали сбивать. Не меньше.