Сухой закон 2 (СИ) - Дорохов Михаил Анатольевич - Страница 39

Волков ухмыльнулся.

Я достал чековую книжку и оторвал с десяток чеков:

— Необходимую аппаратуру и реактивы нужно будет приобрести сегодня же. И сразу поезжайте в гостиницу «Хилл». Там же есть их ресторан. Узнайте, бронируют ли столики для постояльцев. Если да, то узнайте, за каким столиком сидят гости из тридцать четвёртого номера. Думаю, вы справитесь так, чтобы об этом не узнали лишние люди. Здесь…

Я отсчитал значительную сумму в долларах и выложил на стол:

— … на расходы для того, чтобы обслуживающий персонал вам отвечал на нужные вопросы и молчал при этом в тряпочку, когда у них возникнет желание потрепаться с другими. Если столики за гостями «Хилла» не бронируются, то скупите все свободные на сегодняшний вечер.

— А как тогда наши «гости» сядут за них? — поднял бровь Илья Дмитриевич.

— Пусть нужный вам столик для необходимого ракурса чудесным образом «освободится», когда они появятся в ресторане. Вот их фотографии.

Я передал Волкову открытку с фото агентов бюро.

— А если они не придут сегодня?

— Значит, придут завтра.

— Не дороговатое ли мероприятие?

— Поверьте, оно того стоит.

— Всё затем, чтобы просто выйти на них? Шантаж?

— Всё только затем, чтобы они точно «избавили» нас от ирландцев из Чикаго.

Плут удивился:

— Каким же образом?

— Это уже моя забота. Но нам нужен материал, чтобы они стали намного сговорчивее.

— Понима-а-аю… — протянул с улыбкой Волков.

— Сколько вам нужно людей?

— Пока хватит двоих.

— Отлично. Сейчас как раз должен подойти Капитан. Он выделит вам надёжных бойцов.

Волков никак не мог знать про финт ушами, который когда-то сделали главные герои в моём любимом «Крёстном отце». Да и я не собирался устраивать никакой кровавой бани, чтобы потом шантажировать политика. Никаких убитых проституток, никакой крови. То, что я задумал, требовало тонкости и розыгрыша как по нотам. Одной точной шахматной партией убрать из Бронкса и агентов бюро и ирландцев-бомбистов. Первых подальше, а вторых — в принципе…

Дверь открылась, и вошёл Синицын.

— Георгий Саныч, выделите двух бойцов в помощь Илье Дмитричу. Это очень важно. Обязательно на машине. Неприметной. И помогите ему с устройством лаборатории.

— Лаборатории? — непонимающе переспросил Капитан.

— Да, фотолаборатории. Она пригодится нам и дальше. Какое-нибудь глухое подвальное помещение.

— Можно то, где вчера был «пленный».

— Подойдёт. Илья Дмитрич, не смею вас более задерживать.

Как только Волков закрыл за собою дверь, Синицын обратился ко мне:

— Доверяете ему?

— Лучше него нам не найти, поверьте мне.

— У меня к вам важное дело. За дверью стоит один человек. Он сам пришёл к нам. Выслушайте его. Я уже переговорил с ним. Заранее скажу, что возражений не имею.

Хм, это что-то новенькое.

— Допустим, зовите его.

Синицын открыл дверь и тихо окликнул кого-то. Раздались гулкие чеканные шаги. В кабинет вошёл сухощавый, среднего роста мужчина. На первый взгляд. Присмотревшись, я понял, что ему от силы двадцать пять лет. Но вот глаза. По спине пробежал холодок. Такие я уже видал. Смотрят на тебя и видят лишь набор молекул, которые чудом удерживаются в бренном теле. Именно из-за взгляда казалось, что парень намного старше своих лет.

— Рядовой Семён Горохов прибыл, — отчеканил он и почти не мигая воззрился на меня.

— Присаживайся, — кивнул я, — с чем пожаловал?

— Прошу принять на работу.

Я переглянулся с Синицыным. Тот старательно изображал из себя мебель сродни торшеру.

— Давно здесь?

Семён назвал дату. Я прикинул и понял, что это был примерно тот же день, когда мы набирали в порту первых людей. Тогда к нам и пришёл наш костяк.

— С этими вопросами можно было и к Рощупкину Михаилу зайти…

— Я по особым поручениям, — твёрдо произнёс Горохов.

Я сузил глаза:

— Каким таким поручениям.

— Я живу в Уэйкфилде. Дом шестнадцать по пятой улице, — внимательно наблюдая за моей реакцией, произнёс нежданный посетитель.

У меня нехорошо засосало под ложечкой.

— И?

— И видел всё.

— Что — всё?

— Расстрел бандитов из пулемётов ночью. Льюисы, если не ошибаюсь. Их звук сложно с чем-либо перепутать.

Я откинулся в кресле. С интересом посмотрел на Горохова, выбил из пачки сигарету и прикурил:

— Кому ещё рассказал?

— Только Георгию Александровичу, — кивок в сторону Синицына.

— Как понял, что это мы? — я понял, что отпираться смысла нет. Да и как он докажет, что этот разговор состоялся.

— Походка, жесты. Голоса слышал. Я в окно за всем этим наблюдал. Потом ходил и присматривался к вам и к вашблагородию. Сличил вместе — сошлось… — пожал плечами Семён.

А интересный кадр.

— И кем ты служил?

— Сначала «егерем», потом в особой роте.

Снайпер, значит… Они уже с пятнадцатого года в царской армии иногда выводились в отдельные соединения из егерских частей. И в «Брусиловском прорыве», и в «Праснышске» так действовали. Походку и повадки он сразу про себя отмечает. Глаз намётан противника выслеживать.

— Олеся! — крикнул я.

В комнату впорхнула одна из жён бойцов Синицына, работавшая в офисе. Её обрядили в строгое платье. Девушка была серьёзная и молчаливая.

— Сделай-ка нам чаю, пожалуйста!

Девушка коротко присела и тут же исчезла.

— И почему же ты пришёл к нам? — переключился я на рядового, выпустив струйку дыма под потолок.

Тот внезапно растерялся от этого вопроса. Опустил глаза и начал мять свою потёртую кепку. По скулам заходили желваки.

— Я ничего делать и не умею другого уже. С двадцати лет без передыху на фронте. Война, она вот тут сидит — и он показал на висок. Жена пугается, я и сам за неё и детей боюсь. А как винтовку возьму, так сразу успокаиваюсь.

— Чего охотиться не пробовал?

Он поднял на меня мрачный взгляд и коротко отчеканил:

— Не то.

Я покачал головой:

— Риска нет? Опасности ищешь?

Он лишь коротко кивнул.

Понятно. Подсел человек на адреналиновую иглу. И война его побила очень крепко. После Первой Мировой в некоторых странах признали посттравматический синдром. И даже платили пенсии и оказывали якобы медицинскую помощь. Только заканчивалась она на выписке опиатов да таблеток, и периодических занудных опросах врача. Худо бедно пытаться как-то реально помочь психологически таким бойцам в той же Америке начнут только после Вьетнама. Точнее, изучать феномен этого расстройства.

— И почему к нам решил?

— Посмотрел на всё, что делаете для тех, кто сюда прибыл с Родины. Ну и Горского вы убрали. А тот ещё та гнида был. Это я тоже быстро понял.

Я задумался. Потом затушил сигарету в пепельницу и подался вперёд. Как раз на столе уже появился чай, принесённый Олесей.

— Угощайся. У нас просто так каждый день палить во врага без разбора не получится.

— Мне нужна работа.

Н-да. Оставлять его без присмотра было нельзя. И мне такие люди не помешали бы. Лучше держать при себе. Остальные его лишь пожалеют, а я хотя бы понимаю примерно — какие процессы происходят в голове этого парня. Да и не жалость ему нужна, а понимание.

— Обучать бойцов сможешь? — пытливо посмотрел я на Горохова.

— Могу, отчего же не могу? — просветлел лицом Семён.

— Хорошо. Для начала подойдёт.

— А ещё что требуется? — тут же спросил он.

— То, что умеешь. Метко стрелять… — хитро улыбнулся я и посмотрел на Синицына, — Принят.

Кстати. Так выглядит сейчас Вашингтонское авеню в Бронксе. Те самые дома, которые описываются, когда герой едет по его улочкам и предаётся ностальгии.

Глава 16

Сделка с дьяволом

Гостиница «Хилл». Нижний Ист-Сайд.