"Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Букреева Евгения - Страница 57

— От Егор Саныча! — выпалил Кир.

— От какого ещё Егора Са… От Ковалькова?

Кирилл запнулся. Он только сейчас понял, что не знает фамилию доктора. Все на этаже звали его просто Егор Саныч, а Ковальков он был или не Ковальков, этого Кир сказать не мог.

— Да, Ковалькова, — неожиданно ему на выручку пришёл Вовка. — От Егор Саныча Ковалькова.

— Постойте-ка, — она чуть подалась вперёд. — Ковальков сейчас на карантине.

— Да. А мы оттуда, — Вовка улыбнулся.

— Что за ерунда. Что за дурацкие шутки? Вам двоим, что, делать нечего?

Вовка опешил.

— Вы зачем сюда пришли?

Кир заметил, как рука Анны Константиновны опустилась на телефон.

— Погодите! — он метнулся к столу, не сводя взгляда с этих длинных белых пальцев, которые уже коснулись телефонной трубки. — Не надо! Не звоните!

Кирилл Шорохов правильно угадал жест Анны. И понял, что она хочет сделать: вызвать охрану. И едва только охране станет известно о них двоих — пиши пропало. Даже если они с Вовкой дадут дёру, всё равно — дальше этажа им не убежать, и охрана, прочесав все закоулки, рано или поздно обязательно их найдёт.

— Пожалуйста, — почти умоляюще протянул он. — Пожалуйста. Дайте нам всё объяснить.

Трубку она не сняла, но и руки с телефона убирать не стала. Её пальцы, нервные и чуткие, застыли на гладком пластике телефонной трубки.

— Анна Константиновна, выслушайте нас, пожалуйста. Егор Саныч говорил — вы обязательно всё поймете и обязательно нам поможете. Он сказал… Он нас к вам и направил…

— Мальчик, — сухо перебила его Анна. — Я никогда, слышишь — ни-ког-да — не поверю, чтобы врач, а Егор Саныч — врач, сам, по доброй воле, отпустил с карантина пациента. Вы ведь пациенты? — уточнила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. — На медперсонал вы явно не тянете.

Она выговорила это безо всякого пренебрежения, ровно и сухо, просто констатируя факт, а её глаза глядели на Кира холодно и равнодушно. А Кирилл… он вдруг понял — эта Анна Константиновна, она ведь думает, что они там, все сто с лишним человек, находятся на настоящем карантине. Кир вспомнил, как Егор Саныч что-то там говорил про какой-то протокол, который положен при эпидемиях. Что к ним должны были приходить, проверять, осматривать. Анна, наверняка, думает, что всё так и есть, а на самом-то деле всё совсем иначе.

— Егор Саныч нас никуда не отпускал, — медленно проговорил он. — Мы сами…

— Убежали с карантина?

— Да нет же! Нет никакого карантина! Настоящего, какой положен, такого нет. Нас там просто заперли… на пустом этаже. Дали паёк и спальники и всё. И никаких лекарств. И никто к нам так и не пришёл. С нами только Егор Саныч и две медсестры.

Кирилл обрушил всю эту информацию лавиной на ошарашенную Анну. Он понимал, что говорит бессвязно, но отчего-то ему казалось, что важно сказать как можно больше и как можно быстрее, чтобы все эти набегающие и опережающие друг друга слова были услышаны, или чтобы хотя бы одно из этих слов достигло наконец своей цели.

— Нас там сто с чем-то человек. Взрослые и дети. И нам вентиляцию отключили. Она сначала работала, а потом нет. И пайки уже закончились, только вода, — Кирилл судорожно сглотнул. — Вода ещё осталась. А лекарств вообще никаких нет.

Он вспомнил, что уже говорил про лекарства, покраснел и запнулся на полуслове. Он испугался, что Анна опять заговорит, не дослушав его до конца, но она молчала. Кир собрался с мыслями и продолжил.

Он зачем-то рассказал ей про Лазаря, про то, как их собрали на пустом этаже (там ещё раньше была школа), про то, как они ждали медицинскую бригаду, потому что Егор Саныч обещал, что к ним приедут, а никто не приехал, только привезли сухпайки. И главное — никто из них не заболел.

— А мы выбрались оттуда по шахте лифта, прямо к вам, — Кир с надеждой взглянул в лицо Анны. — Наверно, надо сообщить об этом кому-нибудь, чтобы людей наконец-то выпустили…

Ему казалось, он рассказал всё, и Анна его поняла. Не могла не понять. Кир смотрел в её лицо, пытаясь уловить, что же она думает. Она тоже не отрывала от него взгляда, и там на дне её чёрных усталых глаз плескалась тревога, невнятная и странная, а потом на лице промелькнуло что-то, похожее на понимание и сочувствие. Промелькнуло и тут же пропало. Лицо Анны снова замкнулось, стало таким же безучастным, как и при первым минутах встречи.

— Если вы решили, что я поверю во всю эту галиматью, с запертыми этажами и лифтами, то вы глубоко заблуждаетесь, — она сделала предупреждающий жест рукой в сторону возмущённого Кира. — Я не знаю, что это за глупая шутка, и какую цель вы преследуете, но, если вы сейчас же, сию минуту, не уберётесь из моего кабинета и из моей больницы, я вызову охрану. Это понятно?

Она даже не приподнялась, осталась сидеть, как сидела, но тон, которым она произнесла эти слова, был красноречивей самих слов. Кирилл попятился. Его чутьё, всегда обостряющееся в минуты опасности, вскинулось, засигналило в голове красными лампочками — она не шутит. Эта женщина не шутит. И она действительно вызовет сейчас охрану. Вызовет, не колеблясь ни минуты.

И ещё… было кое-что ещё. Она им поверила. Кир уловил это в её взгляде.

Она им поверила.

И отказалась помочь.

Глава 10

Глава 10. Анна

Анна только сейчас заметила, что её рука судорожно сжимает телефонную трубку. Вздрогнула и одёрнула руку, словно, боясь обжечься.

Эти мальчишки… Анне было их жаль. И того, большого, неповоротливого увальня, с взъерошенными чёрными волосами, кулаками-кувалдами и лицом, в котором удивительным образом сочеталось что-то острое звериное и бесконечно доброе. И другого, чуть дёрганного, нервного — он ей сначала не понравился своей нарочитой самоуверенной развязностью и едва уловимым нахальством. Впрочем, мальчик быстро стушевался, и потом, когда сбивчиво и торопливо рассказывал про запертых людей и про карантин, которого на самом деле нет, показная наглость исчезла, и в мягких карих глазах, под пушистыми, длинными, как у девочки, ресницами, засквозила растерянность и какое-то удивление, смешанное с непониманием. Словно слова, соединённые в предложения, заставили его задуматься, и немой, так и невысказанный вопрос повис в воздухе. Как же это? За что с ними так? Почему?

Анна горько усмехнулась.

Она знала этот вопрос. Сама задавала его себе неоднократно. И не находила ответа.

Разумеется, она поверила этим двум насмерть перепуганным мальчишкам. Не сразу, но поверила. Но… она не могла им помочь. Не — не хотела, а именно, не могла. Потому что понимала, что за всей этой чудовищной историей может стоять только один человек в Башне — Павел Савельев. Только он, одержимый своей идеей сохранения жизни в Башне, мог пойти — и шёл — на самые бесчеловечные поступки. Его никогда не интересовала частная человеческая жизнь, только общая картина, только цель, только абстрактное понятие всеобщего блага — вот это имело значение. А сколько там людей надо положить ради общей счастливой картинки — для Савельева это были лишь детали, на которые он, как большой стратег, не разменивался.

Анна как раз была наверху, когда в департаменте здравоохранения собрали экстренное совещание главврачей всех больниц, где объявили о резкой вспышке гриппа. Представленные инфекционным отделением цифры удручали, и слово «карантин» в сложившейся ситуации никого в общем-то не удивило. Удивило другое: почему для карантина был выбран один из закрытых этажей. Вот это было по меньшей мере странно.

Но все восприняли ситуацию как должное — за четырнадцать лет врачей в Башне отучили озвучивать своё мнение.

Кроме этой странности всё остальное было организовано хорошо и слаженно: инфекционисты, как обычно, не оплошали — первых заболевших из интенсивки быстро перевели в инфекционную больницу, и также быстро выявили круг контактирующих, которых своевременно изолировали. Сто шестьдесят пять человек — Анна отчётливо запомнила эту цифру. Из медиков с ними были отправлены Ковальков и две медсестры. Болезнь удалось локализовать, и несмотря на то, что первые пациенты умерли, остальные довольно быстро пошли на поправку. Хорошей новостью в этой истории было то, что болезнь легко пролечивалась ударной дозой антибиотиков. Плохой — антибиотиков не хватало. И если именно по этой причине, нехватке лекарств, Савельев и отдал распоряжение: изолировать людей без предоставления им всякой помощи, то это… это уже смахивает на организованное убийство. Что вполне в духе Савельева.